Артур Рив – Золото богов (страница 9)

– Я полагаю, вы знакомы с сеньорой де Моше? – снова рискнул Кеннеди. Уитни пристально посмотрел на него.

– Да, – подтвердил он, – я несколько раз имел с ней дело. Она была знакомой старого Мендосы. Очень умная и проницательная женщина. Полагаю, что ее главная и единственная цель – успех сына. Вы с ней уже виделись?

– С ней нет, – признался Крейг, – но ее сын учится в университете, и его мы знаем.

– Ах да, конечно, – кивнул Стюарт. – Прекрасный молодой человек… и совершенно иного типажа, чем Локвуд.

Почему он упомянул эти имена вместе, на данный момент было неясно. Но он встал и начал неторопливо ходить взад-вперед по кабинету, засунув большие пальцы в карманы жилета и как будто думая о чем-то очень туманном.

– Если бы я был моложе, – заметил он наконец, – я бы гонялся за этой девушкой вместе с ними. Она величайшее сокровище, которое раньше никогда не покидало свою страну. Ах, ну… как бы то ни было, я бы не стал делать ставку на молодого де Моше!

Кеннеди поднялся, чтобы откланяться.

– Я верю, что вы сможете найти какую-нибудь зацепку насчет похищения этого кинжала, – сказал хозяин кабинета, когда мы направились к двери. – Похоже, это сильно удручает Нортона, особенно с тех пор как он узнал от вас, что Мендоса, несомненно, был убит им.

Очевидно, Аллан поддерживал тесную связь со своим покровителем, но Крейг сделал вид, что его это не удивляет.

– Я делаю все, что в моих силах, – ответил он. – Полагаю, я могу рассчитывать на вашу помощь в этом деле?

– Абсолютно, – заверил Уитни, провожая нас в холл к лифту. – Я поддержу Нортона во всем, чтобы сохранить его перуанскую коллекцию в целости и сохранности.

Наши вопросы все еще оставались без ответа. Мы не имели ни малейшего представления ни о местонахождении кинжала, ни об источнике четырех предупреждений. Все это пока оставалось окутанным тайной.

Кеннеди поймал такси.

– Отель «Принц Эдвард-Альберт», – коротко распорядился он.

Глава VI. Проклятие Мансиче

Через несколько минут мы вошли в «Принц Эдвард-Альберт», один из новых и красивых семейных отелей в центре города. Прежде чем наводить какие-либо справки, Крейг быстро оглядел вестибюль. Внезапно он схватил меня за руку и увлек в маленькую нишу. Я проследил за направлением его взгляда и увидел Альфонсо де Моше, который разговаривал с женщиной средних лет.

– Это, должно быть, его мать, – прошептал Крейг. – Видишь, как они похожи. Давай посидим здесь немного за этими пальмами и понаблюдаем.

Казалось, мать и сын беседовали о чем-то серьезном. Мы не могли догадаться, о чем шла речь, но и без того было очевидно, что Альфонсо для этой женщины дороже жизни и что сам молодой человек был образцовым сыном. Несмотря на трогательность их отношений, я все-таки задумался: не является ли это причиной, по которой нам стоит подозревать их? Уж очень идеальными они казались.

Сеньора де Моше была хорошо сохранившейся крупной женщиной, с темными волосами и полными алыми губами. Внешность этой дамы совсем не сочеталась с ее парижским нарядом и изысканными манерами, ее кожа имела легкий медно-смуглый оттенок, который красноречиво свидетельствовал о ее индейском происхождении. Однако больше всего привлекали и удерживали внимание ее глаза. Было ли дело в самих глазах, или в том, как она смотрела, но очевидно, что они оказывали на людей почти гипнотическое воздействие. Я не мог не задаться вопросом, могла ли она использовать свои чары на доне Луисе, чтобы заставить его повлиять на Уитни. И не по этой ли причине сеньорита так явно недолюбливала ее?

К счастью, с нашей выгодной позиции мы могли видеть все, не рискуя быть замеченными.

– А вот и Уитни, – пробормотал себе под нос Крейг.

Я посмотрел в окно и увидел, как тот выходит из своей машины. Почти в это же мгновение сеньора, блуждавшая взглядом по холлу, казалось, тоже заметила его. Он подошел к ним и несколько минут с ними разговаривал. Перуанка ни на мгновение не позволила себе отвлечься и отвести в сторону удивительные глаза, которыми наделила ее природа, и мне вспомнился не менее странный взгляд, который я заметил у Уитни и Локвуда. Однако он производил иное впечатление, не такое, как взгляд сеньоры. Очевидно, она была достаточно умна; иначе женщине трудно было бы заинтересовать такого человека, как Стюарт.

О чем бы Уитни и сеньора де Моше ни говорили, было видно, что они находятся в очень дружеских отношениях. В то же время молодой де Моше, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, перуанец не одобрял близость своей матери с этим человеком. Во всяком случае, Альфонсо, казалось, испытал явное облегчение, когда Стюарт извинился и отошел к стойке, чтобы забрать свою почту, а потом направился в кафе.

– Я хотел бы получше рассмотреть ее, – заметил Кеннеди, вставая. – Давай сделаем пару кругов по коридору и пройдем мимо них.

Мы неспешно вышли из ниши и стали прогуливаться среди небольших группок беззаботно болтавших и смеявшихся людей. Когда мы проходили мимо перуанки и ее сына, у меня снова возникло странное ощущение, что кто-то следит за мной.

В дальнем конце вестибюля Крейг внезапно развернулся, и мы зашагали назад тем же путем. Теперь Альфонсо стоял к нам спиной. Мы снова прошли мимо него и сеньоры как раз в тот момент, когда молодой человек тихо произнес: «Да, я видел его в университете. Там все знают, что он…»

Остальную часть предложения мы не расслышали. Но ее нетрудно было восстановить. В ней, несомненно, говорилось о деятельности Кеннеди, касающейся разгадывания тайн.

– Совершенно очевидно, – констатировал я, – они знают, что мы ими интересуемся.

– Да, – согласился мой друг. – Нет никакого смысла наблюдать за ними дальше скрытно. Я хотел, чтобы они увидели меня, и узнать, что они будут делать.

Кеннеди был прав. Действительно, еще до того, как снова развернуться, мы обнаружили, что сеньора и Альфонсо встали и медленно направились к лифтам, все еще разговаривая с серьезным видом. Лифты находились за углом, и прежде чем мы смогли встать так, чтобы продолжить наблюдать за матерью и сыном, они уехали.

– Хотел бы я найти какой-нибудь способ добавить отпечатки обуви Альфонсо к моей коллекции, – заметил Крейг. – Следы, которые я нашел в пыли внутри саркофага в музее, – это следы мужских туфель. Однако полагаю, что в ближайшее время разжиться следами Альфонсо не удастся.

Он подошел к стойке дежурного клерка и расспросил его о семье де Моше и об Уитни. Выяснилось, что они жили в номерах люкс на восьмом этаже – правда, на противоположных сторонах и в противоположных концах коридора.

– Сейчас нет смысла тратить время на маскировку, – заявил наконец Кеннеди, доставая из своего кейса визитную карточку. – Кроме того, мы в любом случае пришли сюда, чтобы повидаться с ними. – Он протянул карточку дежурному. – Передайте ее сеньоре де Моше, пожалуйста.

Клерк взял карточку и позвонил в номер де Моше. К некоторому моему удивлению, сеньора ответила, что примет нас в своей гостиной.

– Очень любезно с ее стороны, – прокомментировал Крейг, когда мы вошли в лифт. – Это избавляет от поисков окольных путей для встречи с ней и позволяет сразу перейти к делу.

Лифт поднял нас на восьмой этаж без остановок. Мы прошли в коридор по толстому ковру и остановились у комнаты 810, в которой жили наши перуанцы. Дальше, в 825-м номере, жил Уитни.

Альфонсо там не было. Очевидно, он не поехал в свой номер с матерью и вышел через другую дверь на первом этаже. Сеньора была одна.

– Я надеюсь, вы простите меня за вторжение, – начал излагать Крейг самое правдоподобное объяснение нашего визита, какое только мог придумать, – но я заинтересован в возможности инвестировать в одно перуанское предприятие, и я слышал, что вы перуанка. Я встречался один раз с вашим сыном, Альфонсо, и подумал, что, возможно, вы могли бы дать мне некоторые советы.

Индианка пристально посмотрела на нас, но ничего не сказала. Мне показалось, что она догадалась об уловке моего друга. И все же женщина не стала отказываться от разговора с нами. Либо она не имела никакого отношения к делу, которое мы расследовали, либо была искусной актрисой.

При ближайшем рассмотрении ее глаза оказались еще более замечательными, чем показалось мне на расстоянии. Это были глаза женщины, наделенной избытком здоровья и энергии, – глаза, преисполненные тем, что в старых дамских романах было принято называть словом «амативность», означающим природу, способную на сильную страсть, будь то любовь или ненависть. И все же, признаюсь, я не мог найти в них ничего ненормального, как это было с глазами Локвуда и Уитни.

Сеньора де Моше ответила не сразу; пока она молчала, я торопливо огляделся по сторонам. Конечно, ее номер сдавался вместе с мебелью, но она переставила ее по-своему, добавив несколько собственных штрихов, которые придали комнате перуанский вид. В первую очередь эту атмосферу создавали картины и украшения, которые она явно привезла с собой.

– Я полагаю, – наконец медленно ответила сеньора, глядя на нас так, словно проникла прямо в наши мысли, – что вы имеете в виду проект мистера Локвуда… и мистера Уитни.

Кеннеди нельзя было застать врасплох.

– Я тоже слышал об их проекте, – уклончиво ответил он. – Перу кажется настоящим кладезем историй о зарытых сокровищах.