Артур Осколков – Олимпиец. Том VI (страница 41)
Я кивнул, на ходу сочиняя историю:
— Мы из Коринфа. Шли пять дней. Чудом избежали патруль.
— Дяденька, а почему вы так странно одеты? — протянул младший из мальчишек, удивленно косясь на Аида.
— Ранни! Не приставай к людям, — одернула его мать и неловко улыбнулась. — Прошу прощения.
— Все нормально, — Я вернул улыбку, мысленно проклиная бога за его идиотский наряд. — Нам просто… повезло наткнуться на магазин дорогой одежды. Мой друг — дворянин, — от этих слов Аид поджал губы и отвернулся. — Подумал, что в Спарте нас лучше примут, если хотя бы один из нас будет выглядеть презентабельно.
— Выглядите, как павлин, — простодушно пробормотал мальчуган и дернул женщину за рукав. — Мама, мама, что такое «презентабельно»?
— Ранни! Иди поиграй с братом, — бессильно выдохнула женщина и бросила Аида умоляющий взгляд. — Простите нас, господин. Мой сын не хотел вас обидеть.
— Забыто, — просто ответил Аид, удивив даже меня. — Главное, что мы здесь.
— Да, — благодарно выдохнула женщина и взглянула на ворота. — Слава богам. Говорят, за стенами спокойно. Там еда, вода. Может, даже школы работают. И там безопасно.
— Сомневаюсь, что последнее верно, — пробормотал Аид себе под нос.
Но она услышала и лишь улыбнулась шире.
— Надо же во что-то верить, правда?
Мы не ответили, и разговор затух сам собой. Нам оставалось только ждать, когда очередь наконец сдвинется с места и дойдет до нас.
Пока ждали, я успел разглядеть остальных. Редко кто пришел налегке, как семья перед нами, большинство все же имели пожитки. Кто-то тащил ржавый чемодан, кто-то рюкзаки, один мужчина вообще вёл с собой осла с сумками наперевес. За странным ослом — молодая женщина с младенцем на груди, рядом с ней— лысый мужчина с автоматом на ремне через плечо и злым лицом. Все беженцы. Пыльные, уставшие. Но у каждого то и дело мелькало что-то в глазах, яркий проблеск радости, надежды. Словно они где-то внутри знали, что за этой стеной — конец их мучений.
Я задумался. Вообще интересно, конечно. Обычно люди бегут от войны во время активных боевых действий. Когда шальная ракета уничтожает дом, или линия фронта слишком близка к городу. Но в самой Греции боевых действий не случалось уже больше года, о чем нам поведал крылатый даймон, прежде чем свалить в небо. Но люди все же отчего то бегут.
Надо бы спросить. Попросив Аида остаться, — его лицо потешно скривилось, ну как же, бога просят «занять место» — я вышел из очереди и прогулялся по округе, то и дело заводя разговоры с ожидающими своей очереди людьми.
И чем больше я говорил, тем более занятной складывалась картина. Как оказалось, после короткой и победоносной войны, когда слетевшееся со всей страны тысячи даймонов при поддержке Атланта отбили контратаку Имперской армии, для простых жителей ничего особенно не изменилось. В первое время. Следуя приказам отца, даймоны организовали порядок, наладили снабжение в городах и конфисковали технику со складов. А затем… Ничего.
Буквально, ничего. Новых приказов от Кроноса не поступало, тот буквально пропал. Деметра тоже, если и появлялась, то редко. Поэтому все, что оставалось даймонам это… ждать. И вот тут начались проблемы.
Дело в том, что большинство даймонов можно было разделить на две большие группы — дикие и… Гм. Ну давайте скажем, приспособившееся. Те, что работали с людьми, ну или уж чего греха таить, на людей. Так уж сложилось, что среди аристократов повелась традиция иметь одного-двух даймонов — ну или несколько тысяч в случае Дома Рекс — в качестве приближенных слуг и дворецких, как тот же Тайгер в моей семье. Этакие духи-хранители. А учитывая, что по силе даймоны находились на уровне среднего «белого», то их часто приставляли к молодым аристократам в качестве телохранителей.
Увы, таких было меньшинство. Человеческое общество даже в Греции все еще оставалось достаточно консервативным, и многим полулюдям жилось в нем… не очень. Причем граница проходила весьма странно, например, те же кентавры, сатиры да минотавры отлично уживались с людьми и даже частенько занимали важные позиции, вроде моей незабвенной учительницы в академии.
А вот условным «Проклятым» и даймонам повезло меньше. Думаю, люди неосознанно чувствовали их враждебную богам натуру, как детей Тифона и Кроноса соответственно. Вот и избегали или презирали, как могли.
Можно легко догадаться, к чему это вылилось. Получив свободу, власть и самое главное, полное отсутствие последствий за свои действия со стороны Кроноса, дикие даймоны — которых было большинство — решили… отыграться на людях. До полноценного геноцида не доходило: все же среди даймонов было какое-то подобие структуры и наверху оказались как раз самые сильные — а значит чаще привлекавшиеся людьми — даймоны. Но с хорошей жизнью простые жители могли распрощаться.
Потому они и бежали, кто-куда. Большинство из Греции, обратно в Империю, но некоторые все еще оставались тут, не желая покидать земли Олимпа. И со временем большинство таких беглецов так или иначе находило последний город, который еще сопротивлялся. Спарту.
— Бред, конечно, — я поделился тем, что узнал, с Аидом. Тот внимательно выслушал и сейчас сам усиленно размышлял, отойдя в сторонку, чтобы нас не было слышно. — Кронос освобождает своих детей, только чтобы все бросить и уйти?
— Нет. Тут дело в другом. — Аид медленно покачал головой. — У него есть причина.
Я прищурился.
— Ты что-то знаешь, не так ли?
— Моя жена, — помолчав, с трудом выдавил из себя Аид. — Когда мы с Перс узнали, что Адриан умирает… Великий Хаос, зачем я тебе это все рассказываю⁈
Последняя фраза прозвучала слишком громко. Стоящие в очереди люди начали оглядываться и шептаться, поэтому я попросил женщину с детьми подержать для нас место, а сам пригласил Аида обратно в машину. Тот к моему удивлению, согласился. Эмоции сошли на нет, и он снова выглядел холодным, сосредоточенным правителем.
Что ж. Мне же лучше.
— Послушай, — начал я, захлопнув за собой дверь Тайоты. — Хочешь ты этого или нет…
— Избавь меня от своих речей. Я и так знаю, что ты хочешь сказать, — прервал меня бог. — Что сейчас, без моих сил, мне не справиться одному. Что я не знаю человеческий мир, что у меня нет союзников, и что пока моя
Он сильно сжал пальцы в кулак, так что костяшки побелели и хрустнули.
— Еще ты скажешь, что в том, что тело моего сына забрала Афина, а не ты. Что ты не выбирал, где оказаться. Что не выпускал моего отца из Тартара, а, наоборот, пытался ему помешать. Что те две минуты в храме — это результат обмана, и ты этого не хотел. Что ты любишь Персефону как родную мать и всячески желаешь ей счастья и хочешь спасти. Что…
— Так какого хрена⁈ — негодующе взревел я. — Если ты все это понимаешь, то в чем, мать твою, твоя проблема⁈
Он искоса посмотрел на меня.
— Моя проблема, — холодно произнес он. — Это твой характер, пришелец. Тебе не знакома ответственность.
— О чем ты? — проскрежетал я. — Поясни, будь добр.
— Слушай, если способен, — твердо сказал Аид. — Говоришь, ты не выбирал попасть в тело моего сына? Что ж, я верю. Случайность? Допустим. Но сказал ли ты об этом кому-нибудь? Или же лгал всем вокруг? Лгал мне, лгал Персефоне, лгал друзьям.
— И чтобы я сказал? — возмутился я. — Привет, я пришелец из…
— Я еще не закончил, — оборвал меня Аид. — Когда ты узнал, что мой сын жив, что его душа не угасла. Что она страдает, пока ты спокойно живешь в украденном теле. Сказал ли об этом? Мне, его отцу. Или Персефоне, его матери. Сделал ли что-то? Или продолжил пользоваться своей удачей. Снова случайность? Нет. Выбор.
— Послушай, я не…
— Признай! — эмоции Аида наконец вырвались наружу. — Ты все это время лгал моей жене, потому что хотел, чтобы она видела в тебе сына. Пока ее реальный сын пропал. Признай, подменыш!
Я промолчал. Крыть тут было нечем.
— Подумай еще о другом, — поймав мой взгляд, зло продолжил Аид. — Безопасно ли людям вокруг тебя? Сколько раз твои действия, необдуманные, глупые действия мальчишки из другого мира, приводили к тому, что пострадал кто-то другой? А?
— О чем ты на этот раз?
— О чем я? Будь Персефона смертной, а не богиней пережила бы она удар молнии японского бога? — продолжал давить Аид. — Или погибла, потому что ты решил подергать тигра за усы? А, Адриан? Сколько раз ты бросался в пекло, не подумав, чтобы за это заплатили другие.
— Я на все готов ради своих близких, — твердо, как мантру произнес я. — На все.
В его глазах мелькнуло нечто похожее на жалость.
— Я знаю. В этом мы с тобой похожи. Вот только скажи мне, пришелец: когда ты последний раз делал что-то не ради своей выгоды, прихоти или того же своих друзей или близких. Когда ты последний раз делал выбор, потому что выбор был
Он подождал минуту и покачал головой.
— Молчание — вот твой ответ. И потому, — еще один холодный взгляд. — Когда мы закончим, когда я вытащу Перс, когда Кронос перестанет угрожать этому миру… Ты уйдешь. В другую страну, в другой мир, мне неважно. Я не хочу, чтобы моя жена и ребенок пострадали еще раз. А они пострадают, если ты рядом.
Я прикусил губу. О, я многое что мог сказать. Мог ткнуть его пальцем в отношение к своему ребенку, ко мне то есть, когда он еще не знал про подмену. Мог сказать, что Аид исказил ситуацию, мог сказать, что я нужен ему больше, чем он мне… Я действительно много что мог сказать.