Артур Осколков – Олимпиец. Том VI (страница 4)

Я пошарил в голове, пытаясь вспомнить, что именно мне рассказала Тали перед походом сюда, а ведь нерейда вывалила на меня кучу информации. Но кроме банальностей, в голову ничего не шло.

— Только основы, пожалуй, — честно признал я. — А, знаю их имена. Лахесис, Клото, Атропос.

Гермес кивнул, но в его глазах промелькнула жалостливая тень. Чувствовалось, что он уже досрочно выписал меня из живых.

— Мальчик, ты меня иногда пугаешь, — пробормотал он. — Ты еще не устал лезть… Так. Давай, по порядку. Первая Клото, самая младшая из троицы. Она достаточно болтлива, но никогда не пойдет против сестер. Даже если подумаешь, что она тебе помогает, что проявляет сочувствие — знай, это обман. Ее слово — просто пыль на ветер.

Бог на секунду задумался.

— Вторая сестра, Лахесис — к слову, как ты заметил, ударение на первый слог. Не спутай, она этого не любит. Она любит случайности и никогда не знает конца, за это отвечает Атропос. Как только увидишь ее, не смотри ей в глаза, говорят, она это не переносит. Помни, от нее ничего нельзя скрыть, она видела, как ты родился, как ты жил и как умер. От нее укрыты лишь сроки. Потому, ее вполне можно обмануть, если правильно выбрать слова.

— Подожди, — тормознул я Гермеса. — Как это? От нее ничего нельзя скрыть, но при этом можно обмануть? Это как вообще?

— Потому что слушать надо, кузен. — Бог щелкнул меня по носу. — Ты не сможешь ей врать, это правда. Но уж кто-кто, как не Архонт Дома Лекс и официальный владелец тридцати адвокатских фирм только в Греции…

— Тридцати одной, — поправил я. — Марк Аврелий сумел уговорить «Каллистратос и Папаникос» присоседиться к нашему маленькому анклаву прошлым утром.

— Достойно, — оценил бог. — Тем более. Уж ты-то должен знать, как можно врать, говоря только правду.

— И то верно. Хорошо, понял. Кто там дальше? Атропос, старшая сестра. Какой у нее подвох?

— Никакой, — спокойно ответил Гермес. — Не смотри на нее, не обращайся к ней и не отвечай. Атропос держит ножницы и прерывает нити.

— Иными словами, она…

— Смерть.

Какое-то время мы молчали. Я структурировал полученную информацию, Гермес же просто шагал рядом. Удивительно, но обычно болтливый бог молчал, спокойно дожидаясь моего следующего вопроса.

— Послушай…

— Да, кузен?

— Вопрос, конечно, слегка философский, но если ткачихи могут направлять судьбу, смотреть за ней и прерывать в любой момент…

— Ты хочешь спросить про свободу воли?

— Что-то вроде, да. Или ты говоришь, что ее нет? И если решишь против судьбы, то все? Вжих?

Я сделал недвусмысленное движение пальцами, изображая ножницы.

— Почему же, — не согласился Гермес. — Ты сам владелец своей судьбы. Мойры лишь слепые орудия, они не могут по своему желанию перекраивать нити, если ты об этом.

— Но… — спросил я, заметив, как на секунду изменилось его лицо.

— Заметил, да? — Гермес рассмеялся. — А ты хитрый малый, кузен, тебе палец в рот не клади. Ты прав, всегда есть одно «но». Мойры не способны влиять на судьбы людей и богов по своему желанию, но вот что они могут — это вносить коррективы. При определенном условии.

Я нахмурился.

— Что это значит?

— Давай я тебе дам пример, — добродушно улыбнулся Гермес. — Слышал ли ты что-нибудь про Посейдона и его сына Антея?

Антей, Антей…

— Не помню, нет. О чем шла речь?

— Посейдон как-то узнал, — и да, не спрашивай, как, хорошие пророчества штука редкая… Так вот, узнал, что его любимый сын восстанет против своего отца. Скинет с трона, ну ты понял. Старому черту это, понятное дело, не понравилось, вот он пытался схитрить, чтобы обойти подобное будущее.

— И что из этого вышло? — против воли заинтересовался я.

— А, это был цирк. Сперва, Посейдон решил действовать просто. Удушить младенца, да и все тут. Вот только одна проблема: зачал он сыночка не с обычной смертной, нет. Он пошел по стопам родного брата и обрюхатил Гею. Да, ту самую Гею, которая мать Кроноса, жена Урана и создательница всего сущего. Что она нашла в этом индюке, я знать не знаю, думается мне, что просто в это время на земле вообще была проблема с интересными кандидатами для постели, а у Посейдона, энергии, как у коня. Ну или так мне говорили, — поправился он, заметив мой взгляд.

— Угу.

— Неважно, история не об этом. Суть в том, что напрямую вредить сыну бог Морей не мог и все тут. И так пытался, и этак, но в конце концов решился на крайние меры и пошел к мойрам лично. Так, говорит, и этак, проблема жуткая, никак не могу один справиться.

— И что мойры? — заинтересовался я.

— А что они? Им только в радость. Запросили с него небольшую плату, связь с одной смертной на их вкус и все. Пустяк для бога морей, что, у него, женщин не было? Он и согласился. Мойры сработали первоклассно. Слегка подправив судьбу Антея, они послали его на путь Геракла, а у него один подход, сам знаешь. Кулаком в морду, а дальше само как-нибудь разберется. В общем, Геракл сломал сыну Посейдона спину и отрубил голову, тем самым изменив пророчество. Морской индюк, понятное дело, довольно потирал ручки.

— Любишь ты его.

— А за что мне его любить? — поморщился Гермес. — Он ничем не лучше брата и почитает меня своим личным слугой. Принеси то, принеси это. Я его любовные письма Афродите четыре года таскал, пока Арес его не угомонил. И слава Олимпу, я к тому времени готов был лично прирезать ублюдка. Нет, ты представь, он каждое письмо начинал с «Мой морской конь встает на дыбы, ожидая твоего ответа». Нормально, а?

Я прыснул. Заметив это, Гермес тоже улыбнулся, но тут же снова сменил тон на более серьезный.

— Так вот, кузен. Проблему свою Посейдон устранил, это правда, но своей просьбой он позволил Мойрам вмешаться и в свою судьбу. Итак, одним вечером бог морей обнаружил себя у храма Афины, голым. Опустил глаза, а там, оп, женщина в изорванном платье.

— Жрица? — предположил я.

— Хуже. Младшая и любимая дочь морского царя Форкия и Кето, красавица, имя которой история не сохранила. Ее запомнили, как Медузу Горгону. Или просто Медузу, если тебе лень выговаривать.

— Ага. И как это относится?

— Не прерывай, кузен. Так вот, опозоренная и избитая девушка, на глазах Посейдона вбежала в храм, где на коленях просила Афину о помощи и защите. Та ответила, причем быстро. Испугавшись гнева богини войны, Посейдон запросил помощи у младшего брата, а тот и не стал выдумывать, благо сам он в такие ситуации попадал не раз. Система работала, как часы. Женщину наказать, насильника — оправдать. Причем наказывать девушку он отправил саму Афину. Лицо ее представил?

— Мда-а-а.

— Вот именно. Как ты сам понимаешь, Афина после этого случая любимого дядю терпеть не может, хотя официально ведет себя очень прилично. Неофициально… Тут ты сам знаешь, ты посвящен в планы сестрицы не хуже меня. А бог морей… Скажем так, Посейдон по сей день слышать про это не хочет. И все из-за одной неудачной сделки. Думай теперь.

Я и задумался. Неприятно вышло.

— То есть неважно, смертный ты или бог…

— Верно. — В его голосе внезапно прорезалась злость. — Твари и нас держат под контролем.

Я удивленно покосился на бога. Обычно веселый и добродушный, он изредка мог становиться серьезным, но подобного рода злость я видел у него впервые. Видать, Мойры успели здорово досадить и ему. Гермес заметил и снова сменил угрюмый вид на беззаботную улыбку.

— Как-то так, кузен. Как-то так.

— Я не понимаю, Гермес. После твоих историй, кажется, что заключать сделки с Мойрами себе дороже.

— Это ты правильно слушал, да.

— Тогда, скажи, а зачем ты меня сюда вообще позвал? Я-то про мойр слышал только краем уха.

Гермес пожал плечами.

— Ты сам спросил, есть ли способ гарантировать результат? Говорил, что тебе плевать на цену или опасность, разве нет? Так вот, получите и распишитесь. Если договоришься, результат гарантирован. Главное правильно строить диалог, и все.

— Врать, не говоря ни слова лжи. Я понял.

Гермес рассмеялся.

— Все так. Я знал, что ты меня поймешь, кузен. Ты сам тот еще жук, не так ли? Главное помни. Если они предложат помощь, знай: ты за это заплатишь. В любом случае.

Я кивнул. Это и так понятно. Бесплатный сыр — он только в мышеловке. А я сейчас самый жирный мыш.

— Ладно. Последний вопрос. Как они выглядят-то? — спросил я.

— Без понятия. Никто их не видел. Даже я.

— В смысле?

— В темноте сидят, — пояснил бог. — А теперь…

Гермес остановился у края тоннеля, провел рукой по влажной стене и кивнул самому себе.