Артур Осколков – Олимпиец. Том VI (страница 22)

— Нам повезло с отличной погодой, господин, солнце высоко. Да и дорога хорошая. Еще минут двадцать — и начнется подъём к Олимпии. В последнее время, я живу там. Приятное место.

Его голос потеплел, и дворецкий ударился в воспоминания.

— После… инцидента у вас дома, мне пришлось покинуть Афины. Прятался в горах, скрывался от преследователей, но потом на меня вышла Сальма и двое других даймонов. Милая девушка, она бы вам понравилась, господин. Она предложила объединиться, сказала, что вместе нам будет удобнее. Даймоны вообще всегда держатся друг друга, это в нас говорит звериное начало. Сбиваться в стаи и жить проще, чем одному. Сначала нас было всего трое, но постепенно к нам присоединились другие. Среди новичков даже оказалось несколько моих старых знакомых, я их пару столетий не видел. Вы ведь знали, что даймоны не умирают от старости, господин? Только от ран, голода или болезней.

Пока он говорил, мимо промелькнули указатели: «Олимпия — тридцать километров». Тайгер вел машину спокойно и уверено, изредка косясь на меня, словно, наблюдая за реакцией. Но и рассказа не прерывал.

— Первое время люди нас боялись. Я понимаю, конечно, без нормальной одежды, грязные и немытые, мы напоминали горстку бродяг. Удивлен, что на нас не натравили полицию. Хотя и грозили, конечно.

За окном мелькали редкие постройки. Затем нова холмы, покрытые желтой травой. Раннее утреннее солнце медленно поднималось в небо, заливая пыльное шоссе длинными тенями. Я же внимательно слушал даймона, терпеливо ожидая, когда он закончит. Но Тайгер все продолжал и продолжал говорить, будто не мог остановить вырывавшийся наружу поток слов.

— В первое время работал грузчиком, потом на кухне в небольшом кафе «Фламинго». Случайно вышло, кстати, Ренни, хозяин заведения, поймал меня на краже продуктов и оставил помощником, чтобы отработать проступок. Но ему так понравилась моя стряпня, что вскоре я подписал контракт. Не дворецкий Дома Лекс, конечно, но… — он рассмеялся. — Но мне нравилось. Люди не знали, кто я, не задавали вопросов. Я просто жил.

За окном мелькнул очередной знак: «Олимпия — десять километров». Дорога стала шире, на обочинах появились новые рекламные щиты. «Величие Зевса возвращается!», «Посетите восстановленный храм!», «Гордость Эллинов!».

— И что дальше?

— Господин? — Тайгер бросил на меня удивленный взгляд.

— Что было дальше? Если ты так хорошо и счастливо жил, то что ты делаешь здесь?

— А-а-а, — выдохнул даймон и понятливо кивнул. — Меня позвал отец, господин. Я не мог ему отказать. Никто не смог.

Отец? Это Кронос что ли? Это было бы странно, с другой стороны, я мало что знал о происхождении Тайгера. Да и о происхождении даймонов в целом, если быть честным. Древние духи-защитники, помощники, полулюди-полузвери, они существовали еще с тех времен, когда на землю впервые ступил человек.

— Почему ты предал меня, Тай? — спросил я наконец.

Тайгер поморщился и ответил, не отводя глаз от дороги.

— Мне жаль, господин. Но моя преданность давно принадлежит другому.

Я кивнул и отвернулся к окну. Больше разговаривать нам было не о чем. Где-то вдали замаячили очертания города, с каждой минутой казавшегося все ближе. Олимпия — небольшой, пыльный, известный только своим разрушенным храмом Зевса — самый первым и главным в греческой истории, который теперь восстанавливали с невероятным размахом. Даже отсюда, только на подъезде к городу, уже можно было разглядеть строительные леса и силуэт огромной, но еще не достроенной статуи.

Тайгер свернул с дороги, поднимая облака пыли, и машина остановилась у широкой мощеной площади перед храмом. Даймон заглушил мотор и вышел первым, оставив мою дверь открытой. Я медленно выбрался наружу и недовольно сощурился. В лицо ударил сухой, раскаленный воздух с запахом нагретого камня и извести. Знойное солнце палило кожу, а узкие тени деревьев плавно ложились на белоснежные камни площадки.

Передо мной возвышался храм.

Колонны, выточенные из белого мрамора, вздымались к небу, усыпанные золотыми узорами. Леса из грубо сколоченных досок окружали стены, по ним сновали рабочие, одетые в простые льняные туники или запыленные рубашки; они поднимали каменные блоки, расписывали колонны, таскали ведра с раствором. Звон молотов и скрежет зубил смешивались с криками прорабов и громким жужжанием автопогрузных машин.

На первый взгляд, все было нормально. Стройка, люди, крики, величественный храм громовержца. Но что-то меня смущало, какая-то мысль билась в голове, не давая покоя. Словно я что-то упускал. Что-то важное.

Я присмотрелся повнимательнее и понял.

Тут не было людей. Вообще. Только фигуры даймонов — высокие, жилистые, с необычными чертами: золотыми кошачьими глазами, рогами, звериными когтями. Даймоны работали слажено, не ленились, да что-уж там, вообще не возмущались крикам и указам начальства. В них читалось спокойствие и достоинство аристократов, а не рабочих на стройке. «Потому что это не чужая стройка» — пришла в голову запоздалая мысль. «Они строят свой дом».

— Откуда… — начал я, но Тайгер жестом велел мне следовать за собой и не отвлекать рабочих.

Я хотел было возмутиться, но, обернувшись к Тайгеру, поднял глаза. И восхищенно застыл на месте. Передо мной в полный рост возвышалась гигантская статуя Зевса, до этого скрытая лесами, поэтому я не видел ее полностью, но теперь представшая передо мной во всем своем великолепии. Благообразный старческий лик, грудь покрыта золотыми завитками, руки небрежно лежат на поясе. И снова это ощущение странности, неправильности происходящего. Я не сразу понял, что именно меня насторожило, но, приглядевшись, почувствовал, как спине побежали мурашки.

— Вы идете, Господин? — вырвал меня из транса голос Тайгера. Он уже прошел под арку входа и призывно махал рукой, так что мне ничего не оставалось, как идти следом.

Перешагнув порог, я зашел в прохладное помещение храма. Гулкое эхо шагов гасилось мягкой тканью на стенах, пол под ногами казался скользким от полировки, а воздух пах свежей штукатуркой и благовониями. И даже здесь вовсю кипела работа. Носившиеся по залу даймоны устанавливали деревянные балки, закрепляли резные панели, расставляли статуэтки по местам. Никто не прохлаждался. Никто не ленился. И никто не обращал внимание на нововошедших.

Тайгер уже испарился, пока я замер на месте у входа, цепко оглядывая окружающее пространство.

Я искал его. И нашел.

Мужчина стоял посреди зала и громко обсуждал что-то с двумя даймонами, с почтением внимавшим каждому его слову. Его лицо показалось мне удивительно знакомым, словно я уже видел его раньше. Коренастый, крепкий, со следами седины в волосах, он был одет очень просто — темная льняная рубашка на груди, закатанные рукава, на запястье кожаный браслет с рисунком вставшего на дыбы быка. В одной руке мужчина держал короткий резец, в другой — деревянную доску с грубо вырезанными пометками. Он отошел от рабочих и подошел к другой группе, внимательно следя, как те закрепляют массивную плиту на стене.

— Чья работа? — донесся до меня его голос. Низкий, звучный баритон с бархатными оттенками. — Перменион, твоя?

— Моя, отец, — шагнул вперед молодой даймон с ветвистыми рогами. — Что-то не так?

— Как бы тебе сказать, — задумчиво почесал бороду Кронос. — Этой плите место в дворе, а не на стенах. А так, ничего. Хорошо повесили, даже.

Даймон порозовел, под редкие смешки остальных.

— Э-э-э, ну да. Не заметил, отвлекся.

Кронос шагнул вперед и, покачав головой, отвесил юноше легкий подзатыльник.

— Хватит уже дурачиться, сын. Я возлагаю на тебя и на остальных большие надежды. Не подведи меня.

Молодой даймон низко склонил голову, принимая наказание.

— Да, отец.

На лицах окружающих появились улыбки, кто-то даже похлопал Пермениона по плечу, как бы говоря: «Я же говорил тебе, болван. Внешняя плита, внешняя». Тот же беззлобно ругался в ответ. Кронос же продолжил обход зала, оценивая работу, помогая, придерживая, где надо. Он указывал на ошибки, не жалея ни суровых слов, ни крепких затрещин, но при этом в его действия не было гнева — скорее отеческая строгость.

Я молча наблюдал за происходящим, пока боковым зрением не заметил, что один из рабочих пытался удержать тяжёлую балку в одиночку. Даймон не просил помощи, хоть и явно страдал. Но выказывать слабость… только не на глазах своего отца и бога.

Повинуясь инстинкту, я без слов подошел и взялся за другую сторону балки.

— Держи крепче, — коротко бросил я, с хеком распределяя вес ногами. — Поднимаем на счет три. Готов?

Рабочий удивленно вскинул голову — но ничего не сказал. Только благодарно кивнул и еще сильнее напряг вздувшиеся от натуги мышцы. По моей команде, мы вскинули балку и подняли над головой, аккуратно двигая до тех пор, пока та со звонким щелчком встала на место. Я довольно крякнул и похлопал даймона по плечу.

— Хорошая работа, парень.

Рабочий застенчиво улыбнулся и вопросительно наклонил голову. Кажется, он был немым. Мужчина кивнул на вторую балку у своих ног, как бы предлагая продолжить. Секунду поколебавшись, — все же я не за этим сюда пришел — я пожал плечами и ухватился за другую сторону.

За второй балкой последовала третья и четвертая. Я работал молча, таскал камни, поддерживал перекрытия, следил, чтобы плиты ровно ложились. Меня никто не благодарил, не задавал вопросов, не лез с указаниями. Разве что один раз предложили воды, которую я с благодарностью принял. Изредка краем глаза я ловил на себе удивлённые, но явно одобрительные взгляды Кроноса, но титан так и не подошел ко мне, больше занимаясь работой в другой конце зала. И только когда последний кирпич встал на свое место, а усталые, но довольные даймоны ручейком потянулись на выход, Кронос вытер ладони о ткань на поясе и повернулся ко мне.