Артур Осколков – Олимпиец. Том VI (страница 17)

Я замер. Всё это звучало ужасно знакомо. Лименас. Именно его описывал старик, только с другой стороны. И это было плохо. Твари, что лезли из разрыва — это заключенные Тартара, но тот находился на нижнем уровне. Если разломы открывались уже и в местном Раю… Кто может быть уверен, что завтра провал в Подземный Мир не откроется полностью, и миллионы мертвых душ не хлынут на континент.

— Так, боюсь это уже серьезно, — сказал я, оборачиваясь к Аиду. — Придется вмешаться лично, я хочу сам посмотреть на деревню.

— «Лично»? — приподнял бровь Аид. — И почему ты думаешь, что у тебя есть на это право?

— Прости, отец, но не ты ли велел мне распорядиться самому?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Я знал, что он сам себе связал руки. Теперь он был вынужден следовать моему решению, либо потерять лицо.

— Хорошо, Адриан, — он кивнул, признавая поражение. — Делай как хочешь. Но я пойду с тобой.

Переход из мрачной тьмы Подземного мира в золотое сияние Елиссейских полей казался пересечением границы миров. Раз и пространство вокруг заиграло красками, будто кто-то смахнул с мира слой пыли. Воздух наполнился ароматом жасмина и свежескошенной травы, а мягкий ветерок ласкал кожу.

С первого взгляда я понял, почему это место называют Раем. Тёплый свет разливался по бескрайним лугам; вдалеке мерцали серебряные ручьи, извиваясь меж деревнями с белыми домиками, крытыми черепицей. Люди самых разных эпох, от античных до современных, собирали оливы, боролись и играли музыку, а над всем этим разносился лёгкий смех и мелодичный перезвон арф.

Ляпота.

— Долго намерен стоять и любоваться? — холодно заметил Аид, оглянувшись на меня через плечо. — Идем.

Я кивнул и молча сделал шаг вперёд, стараясь скрыть своё восхищение.

Душа проводника, сгорбленный старик, уверенно вёл нас по извилистым тропам. Мы прошли мимо небольшого холма, где группа людей расположилась за каменным столом, играя в шахматы. Я замер, заметив среди игроков знакомое лицо. Бородатый мужчина с глубоким взглядом задумчиво склонился над доской, а вокруг него спорили и разбирали ходы остальные, скорее всего ученики.

Да ладно⁈ Быть не может! Я же его лицо каждый день на обложке учебника видел. «История Древнего Мира» назывался.

— Он часто играет, — раздался голос за спиной.

Заметив, что я остановился, Аид задержался сам и подошёл ближе. Его черты сохраняли бесстрастие.

— Да ладно. Это что… Платон? — вырвалось у меня, и я задумался. — Стоп, а он вообще играть-то умеет? Если мне не изменяет память, шахматы изобрели позже. Лет этак на тысячу.

— Не знаю, что хуже, твоя глупость или твое невежество, — Аид остановился рядом и внимательно обвёл взглядом игроков. — Творчество и развитие человека не останавливаются после смерти, чтобы ты себе не представлял. Для моих душ Елисеевские поля — это еще одна ступень, а не конец пути.

В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее гордость.

— Многие души осознали, на что они способны только когда попали сюда, ко мне. Мир людей их только ограничивал.

— Ага, я понял. То есть у тебя на полях не место для отдыха, а скорее трудовой санаторий. Миленько, — кивнул я, всё ещё не сводя глаз с игры. Платон уверенно лидировал, постепенно зажимая своего противника — бородатого мужчину турецкой наружности в костюме века этак восемнадцатого — в тупик. Шах и мат оставались только вопросом времени.

— Здесь не отдыхают, — Аид слегка поморщился, будто удивляясь моей недогадливости. — Души находят здесь то, что они не могли получить при жизни: знания, товарищей, прогресс. В Элизиуме есть залы ремёсел, форумы встреч, даже театры воспоминаний. Я постарался учесть потребности каждого. А отдых ради отдыха бессмыслен и противен натуре человека.

Со стороны столов послышались радостные крики. Платон наконец дожал соперника и принимал поздравления. Турок зло чесал в голове, но, после уважительного кивка оппонента, хмыкнул и принялся расставлять фигуры на доске заново.

— Ты долго еще намерен тратить мое время? — послышался голос Аида. — Нам пора.

Я кивнул и, с неохотой оторвав глаза от игры, последовал за проводником На языке вертелся добрый десяток вопросов, но задавать их я не планировал. Аид это заметил и прикрыл глаза.

— Спрашивай.

Я нахмурился, так как не был уверен, что стоит воспользоваться его предложением, — кто его знает, опять орать начнет, оно мне надо? — но любопытство победило:

— Тут вокруг люди из самых разных эпох, от Древности до 80-х. Они… как они взаимодействуют вообще? Я думал, ты их разделишь, чтобы они не смешивались.

Аид покачал головой.

— Нет, это было бы неразумно. Элисий принимает всех, кто его заслужил, время не имеет значения. Посмертие положено каждому.

— Ну хорошо, — не отступал я. — Но объясни вот что… Допустим, ты дал душам возможность делать, что хочешь. Я даже готов поверить, что после пары десятков лет на пляже с коктейлями покойник сдохнет от скуки и займется созиданием. Вроде писательства, почему нет? Но даже самые достойные люди, после смерти все еще остаются людьми. Как ты справляешься с…

Заметив на себе безразличный взгляд, я резко замолчал. Ну да, я только собирался спросить, как он борется с волнениями в народе, когда я буквально полчаса назад наблюдал божественное милосердие. Под угрозой Тартара души ведут себя как шелковые. Как и ожидалось, даже в Раю все не так замечательно, как хотелось.

— Наказания редки, — легко угадал мои мысли Аид. — В моем мире ресурсы безграничны и доступны каждому, потому ссоры и конфликты за них остаются в твоем мире. А недовольные друг другом всегда могут переселиться в другие части Элизиума и найти себе место по душе. Мы создавали этот мир, опираясь на ошибки человеческого. Вы наш черновик, если ты способен понять, что это значит.

— «Мы»? — Я слегка приподнял бровь, пропуская оскорбление мимо ушей.

— Персефона создавала поля вместе со мной, — коротко бросил он, а затем добавил с теплотой в голосе: — Моя жена лучше разбирается в тонких материях.

Я задумался, анализируя, что я узнал про этот мир. Взвешивал плюсы, минусы. И конечно в голове мгновенно появилась идея, как бы я поменял этот мир на свой лад. Удивительно спокойный разговор с богом меня расслабил, поэтому я высказал ее прежде, чем подумал, что, возможно, моего мнения никто в общем-то не спрашивал.

— А вы не думали добавить что-то еще? Например, места, где можно коснуться реального мира? Без пересечений, конечно.

Аид остановился и медленно повернулся. Повелитель Подземного Мира был удивлен, нет ошарашен тем фактом, что я посмел давать ему советы. Настолько ошарашен, что даже не окатил меня своим фирменным ледяным взглядом, а просто спросил с плохо скрытым сарказмом.

— И что бы это дало?

— Укрепило бы связь между полями и реальным миром, — ответил я, решив, что раз уж начал, то грех останавливаться. — Сейчас же как? Ты умер и все. Финита. Новости можешь узнавать только у других трупов, да и то фрагментарно. А так души могли бы наблюдать за тем, что происходит в нормальном мире, как развиваются их идеи, черт, даже учиться, если на то пошло. Вы же тут большие фанаты обучения, разве нет?

Взгляд Аида потяжелел. Я уже подумал, что перегнул палку, но он неожиданно заговорил:

— И каким образом, по-твоему, это реализовать?

— Без понятия. Хотя… Я бы делал через сны, пожалуй, — предложил я, удивляясь, что бог не отвергнул идею сразу. — Тут же как. Мертвым сон не нужен, но уверен, вот прямо-таки, гарантирую, что привычка из жизни осталась. А живые во снах могли бы видеть своих родственников. Выгода.

На миг я заметил, что его взгляд затуманился.

— Нет, понятное дело, что тут потребуется много условностей и ограничений, — я продолжил развивать свою мысль. — Кому понравится, если любимая почившая старушка подглядывает за тобой в туалете? Придется регламентировать моменты связи, договориться о контроле…

— Мои души не могут спать, — произнес Аид, все еще задумчиво хмурясь. Его глаза сузились, в них плескалась задумчивость настоящего изобретателя. На секунду мне показалось, что он готов покрутить идею чуть дальше, но только на секунду. Лицо бога окаменело. — Для душ мир смертных остался в прошлом. Снова мешать два мира — это вовлекать моих поданных в конфликты, которые их больше не касаются.

Я поднял руки.

— Просто предложение.

— Оставь свои предложения при себе, — отрезал Аид. — Не забывайся… Принц. Будь моя воля, тебя бы здесь не было.

— Хоть в чем-то мы солидарны.

Аид окатил меня своим фирменным безразличным взглядом, но на этот раз в нем не было злобы. Мой вопрос, нет, мое предложение и мой интерес его явно удивили. И не его одного.

Старик, наш проводник, следовал спереди, постоянно оглядываясь. Во время нашего диалога я постоянно замечал, как его взгляд метался от Аида ко мне. Он явно не знал, что сказать. Для него сама мысль о том, что кто-то спорит с его Владыкой, казалась невероятной.

— Пришли, господин, — наконец произнес он. Голос был тихим, но звучал с облегчением.

Я огляделся по сторонам. Деревня встретила нас… мирно? Она лежала на склоне мягкого холма, зажатая между двумя серебряными ручьями, и сама окружённая рощами кипарисов и олив. Маленькие домики с белыми стенами и черепичными крышами выглядели на удивление уютно. Поля, уходящие за горизонт, были идеально ухожены. Между домами сновали десятки душ, каждая занята своим делом: кто-то чинил плетень, кто-то разжигал очаг, а кто-то плёл корзины из лозы. Этакая Древнегреческая деревенька в вакууме.