Артур Мэйчен – Дом душ (страница 26)

«Персоны, о которых идет речь, суть Хелен В., которой, если она еще жива, сейчас должно быть около двадцати трех лет, Рэйчел М., ныне покойная, которая была на год младше вышеупомянутой Хелен, и Тревор У., слабоумный, восемнадцати лет от роду. Все эти люди в период, о котором идет речь, были жителями одного селения на границе Уэльса, места, которое имело некоторое значение в эпоху римского завоевания, однако в настоящий момент представляет собою захолустный поселок с населением не более пятисот душ. Расположен он среди холмов, милях в шести от моря, и окружен обширным и живописным лесом.

Хелен В. появилась в поселке примерно одиннадцать лет назад, при довольно примечательных обстоятельствах. Насколько известно, она, будучи сиротою, была удочерена во младенчестве дальним родственником, который воспитывал ее в своем доме, пока ей не сравнялось двенадцать. Однако же, полагая, что ребенку следует иметь друзей своего возраста, он поместил в нескольких местных газетах объявление, что разыскивает хорошую семью где-нибудь на ферме для девочки двенадцати лет, и на это объявление откликнулся мистер Р., зажиточный фермер из вышеупомянутого городка. Отзывы о нем были вполне удовлетворительными, и джентльмен отправил свою приемную дочь к мистеру Р., с письмом, в котором оговаривалось, что у девочки должна быть своя комната, и подчеркивалось отдельно, что о ее образовании опекунам беспокоиться не стоит, ибо она уже достаточно образована для того положения, которое ей предстоит занять в жизни. На самом деле мистеру Р. дали понять, что девочке следует предоставить возможность находить себе занятия по вкусу и проводить время, в целом, как ее душе угодно. Мистер Р. добросовестно встретил гостью на ближайшей станции, в городке милях в семи от его дома, и на первый взгляд ничего из ряда вон выходящего в девочке не заметил, не считая того, что о своей прежней жизни и приемном отце она рассказывала весьма скупо. Однако же на вид она весьма заметно отличалась от жителей поселка: кожа бледная, оливкового оттенка, черты лица весьма резкие и как бы чужестранные. Она, по всей видимости, легко прижилась на ферме и сделалась общей любимицей детей, которые иногда сопровождали ее в блужданиях по лесу, ибо именно это было ее основной забавой. Мистер Р. утверждает, что на его памяти она не раз уходила в лес одна сразу после раннего завтрака и возвращалась лишь после наступления темноты, и что ему было не по себе оттого, что девочка бродит одна по многу часов, и он написал об этом ее приемному отцу – тот ответил короткой запиской, что Хелен вольна делать, что захочет. Зимой, когда лесные тропы сделались непроходимыми, девочка большую часть времени проводила у себя в комнате, где жила одна, согласно распоряжению ее родственника. Именно во время одного из таких походов в лес и случился первый из странных инцидентов, связанных с ней. Это было примерно год спустя после ее приезда в деревню. Предыдущая зима выдалась на редкость суровой: намело высокие сугробы, и морозы стояли так долго, что старожилы не упомнят подобного, последующее же лето отличалось не менее непривычной жарой. И вот в один из самых жарких дней лета Хелен В. ушла с фермы на такую долгую прогулку по лесу, захватив, как водится, хлеба и мяса, чтобы перекусить. Люди в полях видели, как она направлялась к старой Римской Дороге, заросшему зеленью мощеному тракту, что идет напрямик сквозь самую возвышенную часть леса, и все они с изумлением обратили внимание, что девочка сняла шляпку, хотя жара на солнце стояла почти тропическая. Случилось так, что один батрак, по имени Джозеф У., работал в лесу неподалеку от Римской Дороги, и в двенадцать часов его сынишка, Тревор, принес ему на обед хлеба и сыру. После обеда мальчик, которому в то время было около семи лет, оставил отца за работой и, как он сказал, пошел в лес поискать цветочков. Отец, который то и дело слышал его радостные возгласы по поводу найденного, нимало не беспокоился. Однако же внезапно он с ужасом услыхал самые кошмарные вопли, очевидно, вызванные сильным страхом, доносящиеся с той стороны, куда ушел его сын. Он тотчас бросил свои инструменты и побежал посмотреть, что случилось. Идя на крики, он повстречал малыша, который мчался сломя голову, явно ужасно напуганный. Мужчина принялся его расспрашивать и наконец выяснил, что мальчик, набрав цветов, почувствовал себя усталым, лег в траву и уснул. Внезапно он пробудился, по его словам, от необычных звуков, чего-то вроде пения, как он выразился. Выглянув меж ветвей, он увидел, как Хелен В. резвится в траве со «странным обнаженным мужчиной», которого мальчик более подробно описать не сумел. Он сказал, что жутко перепугался и бросился бежать, зовя отца. Джозеф У. пошел дальше, в направлении, указанном его сыном, и обнаружил Хелен В. сидящей на траве посреди поляны или вырубки, оставленной углежогами. Он гневно набросился на нее за то, что она перепугала малыша, она же отвергла все обвинения и лишь посмеялась над рассказом ребенка о «странном мужчине», которому он и сам большой веры не придавал. Джозеф У. пришел к выводу, что мальчик просто проснулся и испугался неведомо с чего, как иногда случается с детьми. Однако ж Тревор настаивал на своей истории и был в таком страхе, что отец в конце концов отвел его домой, надеясь, что мать сумеет его успокоить. Однако мальчик в течение нескольких недель внушал серьезную тревогу своим родителям: он сделался нервным и странным, отказывался в одиночку выходить из дома, то и дело будил домашних по ночам криками: «Тот человек из леса! Папа! Папа!»

Впрочем, с течением времени впечатление, похоже, изгладилось, и месяца три спустя мальчик вместе с отцом отправился в дом одного жившего по соседству джентльмена, на которого Джозеф У. иногда работал. Отца проводили в кабинет, а мальчик остался сидеть в холле, и несколько минут спустя, пока джентльмен давал У. указания по работе, оба они с ужасом услыхали пронзительный вопль и звук падения. Выбежав в холл, они увидели, что ребенок лежит без чувств на полу, и лицо у него искажено ужасом. Немедля вызвали доктора. Осмотрев ребенка, тот сказал, что у малыша некий припадок, по всей видимости, вызванный внезапным потрясением. Мальчика отнесли в одну из спален, и некоторое время спустя он пришел в себя, однако впал в состояние, которое медик описал как сильная истерика. Врач дал ему сильнодействующее успокоительное, и два часа спустя объявил, что ребенок может идти домой; но когда тот проходил через холл, приступ ужаса возобновился, и притом сильнее прежнего. Отец обнаружил, что ребенок указывает на некий предмет, услышал все тот же крик: «Человек из леса!», – и посмотрев в указанном направлении, увидел каменную голову гротескного вида, что была вделана в стену над одной из дверей. По всей видимости, владелец дома не так давно перестраивал дом, и когда рыли землю под фундамент для каких-то служб, рабочие обнаружили эту любопытную скульптуру, очевидно, римской эпохи, которую и поместили в холле вышеуказанным способом. Опытнейшие археологи тех мест утверждают, что то была голова фавна либо сатира.[61]

Каковы бы ни были причины, второе потрясение оказалось слишком суровым для маленького Тревора, и он по сей день страдает слабоумием, надежд на исцеление которого мало. Эта история в свое время вызвала изрядный скандал, и мистер Р. весьма дотошно расспросил юную Хелен, но все это кончилось ничем: девочка твердо стояла на том, что никак не пугала Тревора и никакого вреда ему не причиняла.

Второе происшествие, связанное с именем этой девочки, имело место лет шесть тому назад, и носит еще более экстраординарный характер.

В начале лета 1882 года Хелен завязала весьма тесную дружбу с Рэйчел М., дочерью преуспевающего фермера по соседству. Эту девочку, на год младше Хелен, большинство людей считали более красивой из двух, хотя черты Хелен с возрастом заметно смягчились. Две девочки, которые проводили время вместе при каждом удобном случае, представляли собой впечатляющий контраст: одна с бледной оливковой кожей, почти итальянской внешности, другая – рыжая, «кровь с молоком», как говорится у нас в деревнях. Нужно заметить, что в деревне было хорошо известно, что мистер Р. получает весьма щедрую плату за содержание Хелен, и все были уверены, что в один прекрасный день девочка унаследует от родственника кругленькую сумму. А потому родители Рэйчел были вовсе не против дружбы их дочери с этой девочкой и даже поощряли их близкие отношения, хотя теперь они горько об этом сожалеют. Хелен по-прежнему сохраняла свою необычайную любовь к лесным прогулкам, и Рэйчел несколько раз сопровождала ее. Подружки уходили ранним утром и бродили по лесу до темноты. Раз или два после таких прогулок миссис М. казалось, будто дочка ведет себя довольно странно: она выглядела какой-то томной и сонной, и, как говорится, была немного «не в себе», однако ж странности эти выглядели слишком несерьезными, чтобы обращать на них внимание. Но вот однажды вечером, после того как Рэйчел вернулась домой, мать услышала, что из комнаты дочери доносятся звуки, подозрительно напоминающие сдерживаемые рыдания. Войдя в комнату, она увидела, что девочка лежит на постели, полураздетая, явно в большом расстройстве. Едва увидев мать, она воскликнула: «Ах, матушка, матушка, зачем только ты отпустила меня в лес с Хелен?!» Миссис М. была ошарашена столь странным вопросом и принялась расспрашивать дочь. Рэйчел поведала ей совершенно безумную историю. Она говорила…»