Артур Крупенин – Каникула (страница 44)

Позывной профессора выглядел как Bure476ad и носил глубоко символический характер – в 476 году нашей эры германский наемник Одоакр заставил отречься последнего императора Западной Римской империи, тем самым проведя исторический водораздел между блеском столь любимой профессором Античности и мраком Средневековья.

Выслушав рассказ Глеба и появившиеся у него вопросы, Буре, чувствовавший себя в немецкоязычном интернете как рыба в воде, резонно предположил, что начать стоит непосредственно с сайта Аненербе.

– Думаете, такой сайт существует?

– Не только существует, а цветет и пахнет. Дайте мне полчаса.

Не прошло и двадцати минут, как Буре снова вышел на связь.

– Очкарик по левую руку от Гиммлера – это генерал Москардо. Колоритная фигура, настоящая икона для франкистов. Но для нас с вами наибольший интерес представляет другой очкарик, тот, что в штатском, – это археолог Мартинес Санта-Олалья. Он в свое время выдвинул популярную некогда теорию о том, что испанцы были дважды арийцами – с одной стороны унаследовали «правильную» кровь от готов, с другой – от кельтов.

– А иберов-то этот господин куда подевал? – искренне удивился Глеб.

Профессор усмехнулся:

– Да, тут в теории вышла промашка, но это не помешало Санта-Олалье на долгие годы возглавить испанскую археологию. Так вот, если верить тому, что я успел прочитать, испанцы под руководством Санта-Олальи долго пытались найти в недрах Толедо то, что немецкий рыцарь и миннезингер Вольфрам фон Эшенбах, большими поклонниками которого, к слову, были и Гитлер, и Гиммлер, в своем романе «Парцифаль» назвал lapis ex caelis.

– Небесный камень?

– Да, именно так Эшенбах представлял себе священный Грааль. Как пришедший с неба. И, кстати, не он один. То же самое относится и к скрижали Соломона. Вот почему средневековые авторы так часто склонны смешивать их между собой. Но главное не это. Большинство экспертов Аненербе, как, впрочем, и предшествующие им древние летописцы, сходятся на том, что «небесный камень», что бы за ним ни стояло – скрижаль или даже сам Грааль, следует искать не где-нибудь, а в Толедо. У меня все. Держите в курсе. Удачи!

Окончив разговор, Глеб все продолжал размышлять над словами Буре, то и дело посматривая на часы в ожидании вестей из Мадрида. Мобильный зазвенел только ближе к пяти. Это был Бальбоа.

– Я жду вас в «Кафе монашек».

– В котором часу?

– Вообще-то я уже здесь.

Старый опер жил в Тушине, они с Лучко оказались почти соседями. Командным тоном отправив жену на кухню и попросив ее поплотнее прикрыть за собой дверь, Анатолий Васильевич усадил капитана на диван и предложил чаю с помадкой. Отказаться от свежей помадки не было никаких сил, и Лучко с удовольствием принялся за угощение.

За чаем Смирнов рассказал все, что помнил о том старом деле.

– Несмотря на все оперативно-разыскные мероприятия, тот висяк мы так и не раскрыли. Эти сволочи грохнули свидетеля на второй день суда, и все обвинение рассыпалось. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что судью купили – уж очень быстро она спустила дело на тормозах.

– А подозреваемых помните?

– А как же. Дело-то громкое было. Представьте, крупный универмаг, да еще в самом начале Тверской, в двух шагах от Думы и Кремля. Убитый хозяин, как я понял, был в доле с кем-то из сильных мира сего, но копать в эту сторону нам, сами понимаете, тогда не разрешили. Универмаг тот, скорее всего, крышевал кто-то из нашего же начальства, но тут, на беду, появились эти отморозки.

– Среди подозреваемых фигурировал Александр Хиляев по кличке Хилый.

– И его тоже помню. Такой крепкий коренастый парень, в ту пору лет двадцати пяти. В девяностых входил в Люберецкую ОПТ. Что с ним дальше стало, не знаю. В бизнес, думаю, этот Хиляев вряд ли подался.

– Почему вы так считаете?

– Он был типичным громилой, солдатом, неспособным действовать без приказов командира.

– Не припомните, у Хиляева были проблемы со слухом?

– У Хиляева со слухом все было хорошо, а вот его брат и в самом деле был глухонемой.

– Брат? Что вы говорите?

– Да, младший, кажется, Сергей. Он потерял слух еще в детстве, и для полноценного общения старшему пришлось выучить язык жестов.

– Откуда вы знаете?

– Я видел, как они обменивались знаками во время свидания в КПЗ.

– Нов деле о Сергее Хиляеве нет ни слова.

– Все верно, брат по тому делу и не проходил. Ему в девяносто седьмом стукнуло от силы лет шестнадцать. А кроме того, говорю же, Хиляев-младший был глухонемым – что проку от такого?

– Не скажите, – задумчиво возразил Лучко, не вдаваясь в детали.

– Что до старшего брата, – продолжил Смирнов, – то Александр позже проходил еще по одному мокрому делу, но внезапно взял да и исчез с концами. Поговаривали, что смылся за кордон.

– А родственники у Хиляева есть?

– Если не ошибаюсь, отец умер, когда тот был еще ребенком, а вот мать, помнится, проживала в Люберцах. Та еще штучка – чуть глаза мне не выцарапала в зале суда. В свое время сидела за скупку краденого.

– Что ж, Анатолий Васильевич, спасибо за увлекательный рассказ. Вы мне очень помогли.

Оповестив жену о том, что она уже может выйти из кухни, Смирнов на прощание не по возрасту крепко сжал руку Лучко.

– Удачи, капитан!

Троица расположилась за уже привычным столиком и заказала по чашке кофе с волшебными фирменными марципанами.

– Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что немецкие археологи искали в Толедо ни много ни мало Священный Грааль, – напомнил священнику Глеб. – Неужели нацисты и впрямь рассчитывали использовать Грааль в качестве абсолютного оружия?

Бальбоа на мгновение задумался.

– Лично я верю в то, что в Граале заключены безграничные возможности и великая сила, но полагаю, специалисты Аненербе ставили перед собой иную задачу. Они вряд ли всерьез надеялись раскопать что-то вроде древней суперпушки. Нет, скорее речь шла о том, чтобы отыскать символ, достойный их притязаний на мировое господство, и торжественно предъявить его покоряемым народам. И эти поиски, кстати, были санкционированы лично фюрером.

– Падре, мы сгораем от нетерпения. Чем закончилась ваша поездка в Мадрид? Вам удалось разузнать о результатах работы немецкой экспедиции? Нацисты что-нибудь нашли в Толедо?

Оглянувшись вокруг, будто убеждаясь в отсутствии вражеских ушей, Бальбоа наклонился поближе к собеседникам:

– Ученые Аненербе с помощью приборов зафиксировали несколько подземных аномалий. Была составлена карта, после чего археологи приступили к работе. Однако времени на полномасштабные раскопки у нацистов уже не было. Не забывайте, шел 1940 год, и Германия к этому времени успела по уши увязнуть в войне.

– Значит, место захоронения клада тогда обнаружить не удалось? – уточнила Вероника.

– Насколько я понимаю – нет. Но это еще не конец истории. После отъезда немцев поисками священных артефактов какое-то время занимался Главный комиссариат археологических раскопок, специально созданный испанской Фалангой по образу и подобию Аненербе. Представьте, мне вчера посчастливилось заглянуть в уцелевшую часть его архивов.

– И? – в один голос воскликнули Вероника с Глебом.

– Должен вас расстроить, добраться до сокровищ фалангистам тоже не удалось. Тем не менее в Мадрид я вчера съездил не зря.

Лицо священника буквально светилось от предвкушаемого удовольствия.

– Вы позволите загадать вам загадку?

– Глеб их обожает, – пожав плечами, сказала Вероника.

Бальбоа приосанился и, ловко имитируя вкрадчивую интонацию Карлоса Соберы, ведущего испанской версии телепередачи «Кто хочет стать миллионером?», спросил:

– Кто, по-вашему, послужил проводником по пещерам Толедо во время памятной экскурсии с участием рейхсфюрера и высшего руководства Аненербе в 1940 году?

Глеб посмотрел на Веронику:

– Есть соображения?

– Никаких.

– Ладно, падре, мы сдаемся.

Бальбоа сокрушенно забормотал себе под нос:

– А помощь зала? А звонок другу? Вот так, без борьбы? Хм, я ожидал от игроков вашего уровня куда большего…

– Так кто же был тем таинственным проводником, падре? – прервала шутливые причитания священника Вероника.

– Де ла Фуэнте!

Новость повергла Веронику и Глеба в полное изумление.

– Что? Хосе де ла Фуэнте? – воскликнул Глеб. – Но как такое возможно? Ему на вид чуть больше шестидесяти.