Артур Крупенин – Каникула (страница 29)
– Заглянуть в меня?
– Ну да. Смотрел «Быть Джоном Малковичем»?
– Еще бы, – криво усмехнулся Глеб. – С особым интересом. Я ведь, знаешь ли, и сам с пугающей регулярностью залезаю в чью-то голову.
– Извини, это было неудачное сравнение. А может, попробуешь еще раз?
– Думаешь, я что-то упустил?
– Ну, мало ли.
– Понимаешь, такие вещи отнимают очень много сил. А потом, при повторном просмотре длительность видения никогда не меняется. Она раз и навсегда заложена в прошлом.
– А от чего зависит эта продолжительность?
– Предположительно, от силы переживаний, которые испытал человек, чьими глазами я вижу.
– Поняла. Давай вернемся к этому человеку-невидимке, что гаркнул тебе чуть ли не в самое ухо. Он что, там в засаде стоял?
– Скорее на часах.
– Но кого он, по-твоему, охранял?
– Не знаю. О, я вспомнил еще кое-то. Калитка была украшена эмблемой.
– Какой эмблемой?
– Что-то вроде герба.
– Нарисовать сможешь?
Глеб подсел к столу и взял карандаш. Через минуту он закончил.
– Вот, посмотри.
Вероника в полном недоумении повертела листок так и сяк.
– Что это? Лично я вижу два пляжных зонта. Один раскрытый, а другой сложенный. И рядышком под зонтиком что-то похожее на стилизованное изображение морской звезды. А ты что скажешь?
– Да, действительно похоже.
– Может, та калитка вела в отель с бассейном или СПА-центр?
– Нет, мне так не показалось. Скорее это был частный дом. А кроме того, ни зонтиков, ни лежаков я там не разглядел.
– Но это не означает, что их там нет?
– Нет, не означает.
Вероника снова повертела рисунок в руках.
– Как считаешь, этот дом находится в Толедо?
– Надеюсь, да.
– Значит, мы можем его найти?
– По крайней мере стоит попытаться.
Вечером вернувшийся с работы Ригаль решил по-соседски пригласить к себе Веронику и Глеба на бутылочку пачарана. Заметив, какое впечатление в баре произвел на Глеба напиток, Луис любезно обзавелся каким-то эксклюзивным вариантом этой настойки.
Они переместились к Луису и устроились за массивным, грубо сколоченным столом под низким тканевым абажуром.
Глядя на то, как Ригаль пожирает Веронику своими глазами-маслинами, Глеб впервые остро осознал глубинный смысл выражения «масляный взгляд». «Масла» изливалось столько, что впору было вешать Луису слюнявчик, а то, того и гляди, замарает свою белоснежную сорочку.
Впрочем, неприятный осадок был стремительно смыт пачараном. После третьей рюмки Глеб ума не мог приложить, как это он раньше жил без столь дивного напитка. А главное, как он теперь сможет пережить неизбежную разлуку с этим терновым эликсиром?
С часок посидев с Луисом, Глеб и Вероника вернулись к себе. Они уже готовились ко сну, когда в дверь постучали.
– Я принесла счет за электричество, – объявила своим скрипучим голосом сеньора Савон. – Коротко пересказав дайджест из городских сплетен, она торжественно перешла к новости дня: – А вы слышали, что, когда Мария Дуарте нашла своего окровавленного мужа, он был еще жив?
Вероника застыла на мете.
– Жив? Нет, мы ничего об этом не знаем. Вы уверены?
– Абсолютно. – Старушка понизила голос. – Так вот, оказывается, прежде чем преставиться, бедный Хави пытался сказать жене что-то крайне важное.
– Что именно? – в один голос переспросили Глеб и Вероника.
– Мария была в шоке и толком так и не поняла. – Сеньора Савон перешла на шепот: – А что, если Хави хотел сообщить имя убийцы?
Глава 21
Пропавшая рукопись
Вице-мэр Сусанна Чавес не любила, когда что-то шло не так, как она планировала, и очень раздражалась по этому поводу. Раздражение постепенно вошло в привычку и стало изливаться даже на семью – мужа Октавио и дочерей Анну и Марисоль. Стоило кому-то из них выбиться из привычной рутины, как Сусанна тут же ставила нарушителю на вид.
Поначалу дети и Октавио смотрели на эти укоры снисходительно, понимая, насколько Сусанна загружена на работе, и в шутливой форме просили ее на них не давить. А как тут не давить, когда ты только этим и занимаешься в мэрии. Можно сказать, ее и пригласили в заместители градоначальника за эту врожденную пассионарность. Мэр, вынашивающий надежды на второй срок, с увлечением играл роль «добренького», в то время как его заместителю отводилась роль злюки, воюющей за правду с кем надо и когда надо. Вот она и втянулась. А вернувшись из кабинета домой, перестроиться бывает очень непросто.
В итоге в последнее время домашние начали отвечать на ее замечания встречными упреками. То Анна, надув губы, вспоминала о том, что мать опоздала на постановку драмкружка, где ее в самом начале действа чмокал в щечку не кто-нибудь, а лучший баскетболист школы Пеле Ибаньес, то Марисоль выговаривала ей по поводу так и несложившейся поездки на море, опять-таки отмененной из-за проклятой работы. А муж и вовсе постоянно огрызался под предлогом того, что даже невинные с виду фразы вроде «Дорогой, вынеси мусор» или «Милый, подойди» стали звучать как приказ, отданный суровым команданте недавно призванному салаге.
А тут еще этот инспектор Рохас. Так и впивается своими глазищами, глядишь, сквозную дыру просверлит. Возомнил себя вторым Херардо Кастильо[26] и, кажется, не собирается уступать ни увещеваниям вице-мэра, ни даже совету старшего комиссара Асеведо. Чего он вцепился? Что ему нужно?
Поскольку в ответ на официальный запрос Федеральная служба безопасности сообщила, что покойный Рамон Гонсалес к сотрудничеству никогда не привлекался, оставалось лишь переговорить с человеком, владеющим жестовым испанским, и приказ Деда будет исполнен. Лучко решил не откладывать и снова связался с «Ассоциацией переводчиков жестового языка». Ему обещали помочь в самое ближайшее время.
Глеб сидел за столом и раз за разом выводил на листе бумаги странный узор, которым была украшена калитка в его видении. Теперь он был почти уверен, что конус, который они с Вероникой поначалу приняли за сложенный зонт, больше смахивает на острие ножа или наконечник копья. А то, что казалось похожим на раскрытый зонт и морскую звезду, скорее напоминает стоящего человечка в высоком головном уборе. Тиара? Корона? Так, может, речь идет о каком-то царе?
Сломав всю голову, он решил отправить рисунок Лучко, с тем чтобы тот передал его Расторгуеву. Оставалось только уповать на дотошность эксперта – вдруг что-нибудь раскопает.
Командор на всю громкость включил CD с записью
Впрочем, ему ли удивляться? Разве не смертельный недуг самого Командора странным образом столкнул его с Дуарте и окольным путем привел к надежде на то, что под финал жизни ему все-таки удастся заполучить то, о чем он так долго мечтал? Эх, если бы только Хавьер не был таким упрямцем!
Пытаясь успокоить нервы, Командор вставил в проигрыватель очередной диск, сел в кресло и закрыл глаза. Это была недавно купленная запись еще одной оперы, посвященной все тому же Амадису. По окончании героической увертюры, заглавную партию мужественнейшего из рыцарей неожиданно запела обладательница звонкого меццо-сопрано.
Заткнув уши ладонями, Командор уронил голову на грудь. Какого черта! И Массне туда же!
Полистав телефонный справочник, Вероника отыскала там Хавьера Дуарте и тут же набрала номер. Голос на другом конце звучал настороженно. Мария Дуарте, поняв, что говорит с женой предполагаемого убийцы своего мужа, поначалу приняла Веронику в штыки и решительно отказалась от встречи. Вероника использовала последний оставшийся аргумент:
– Я теперь тоже вдова. И возможно, наших близких лишили жизни одни и те же люди. Нам нужно поговорить.
После недолгой паузы Мария Дуарте сдалась:
– Ладно, приходите.
Инспектор Рохас пришел на встречу с вице-мэром загодя, чтобы, не дай бог, не опоздать. Чавес приняла его точно в назначенное время. Рохас про себя отметил, что одетая в элегантный деловой костюм госпожа вице-мэр, несмотря на полное отсутствие косметики, выглядела весьма привлекательно: глаза как у молодой Сариты Монтьель, точеный, слегка вздернутый нос, маленькая аккуратная родинка на щеке, шикарные волосы до плеч. Картину портили только сердито поджатые губы.
Предложив кофе или воду на выбор, Чавес неожиданно спросила:
– Инспектор, вам знакомо такое понятие, как инвестиционный климат?
– …Э-э… разве что в общих чертах, – признался Рохас.
Вице-мэр как-то нехорошо прищурилась:
– Ах, вот как? Значит, в общих чертах? Ну а слово «спонсор»? Тоже в общих чертах?
Секунду подумав, инспектор предпочел дипломатично отмолчаться.
– А как, по-вашему, инспектор, что нужно городу для поддержания и реставрации памятников старины, которые круглый год привлекают в Толедо толпы туристов, желающих потратиться себе в удовольствие?