Артур Крупенин – Каникула (страница 26)
Повисла пауза. Первой молчание нарушила Вероника:
– Падре, как вы уже догадались, мы тоже рассказали вам далеко не всё. Например, умолчали о том, что в московской квартире моего мужа мы нашли что-то вроде тайника, внутри которого был спрятан кусок пергамента семисотлетней давности.
– Вот как? Пергамент? А что там написано?
– Дав том-то и дело, что ничего особенного. Только какая-то звезда и слово
– Хм, не густо. И больше ничего?
– Ничего. У пергамента надорваны края, будто это лишь фрагмент какого-то документа.
– Да уж, загадка на загадке, – пробормотал Бальбоа себе под нос. – Еще есть силы погулять? Я вас не утомил?
Вероника и Глеб дружно замотали головами.
– Ну что же, тогда давайте взглянем на церковь Сан-Мигель. Она знаменита двумя вещами: своей колокольней, как водится, в стиле мудехар и тем, что стоит прямо над сводом подземной пещеры. Между прочим, согласно городским легендам, все храмы в этой части города были некогда связаны между собой подземными ходами.
– И прорыли их, конечно, тоже тамплиеры? – с усмешкой спросил Глеб.
– Совершенно верно, – без тени улыбки ответил священник.
Хотя командорство и называлось толедским, на самом деле оно с полным правом могло считаться всеиспанским. Нет, в других городах страны – Мадриде и Барселоне, Валенсии и Севилье, конечно, имелись хорошо организованные группы, но все они подчинялись ему – Командору, и он держал за них ответ перед Великим Магистром.
Всего же таких командорств или, другими словами, национальных филиалов в братстве по всему миру насчитывалось около полусотни. Некоторые из них были существенно крупнее испанского, некоторые – мельче.
Что касается резиденции Великого Магистра, то по ряду причин она нынче находилась далеко за пределами Испании и даже за пределами Европы. Этот печальный факт порой выводил вспыльчивого Командора из себя. Ну какое отношение имеют эти заокеанские выскочки к рыцарству и его идеалам, кроме того, что само название Калифорния – штата, где сегодня волею судеб располагается штаб-квартира ордена – взято из испанского рыцарского романа, причем далеко не самого удачного. Лучшим произведением его автора Родригеса де Монтальво, бесспорно, был и останется «Амадис Гальский» – настоящий бестселлер Средневековья, переизданный в Испании более тридцати раз только за первый век своего существования, и это не считая переводов на французский, итальянский, английский и прочие языки. Командор с детских лет обожал эту книгу и искренне считал ее непревзойденным шедевром.
А еще Командор вот уже много лет втайне мечтал восстановить историческую справедливость и вернуть штаб-квартиру ордена в Испанию, но на то не имелось достаточных оснований. Но ничего, скоро все переменится. Если он найдет то, что ищет, то место перстня Командора на его указательном пальце по логике вещей займет перстень Великого Магистра. Вот тогда и поглядим, где устраивать штаб-квартиру.
На обратном пути к дому сумочка Вероники снова запела
Луис уже ждал их у входа, прислонившись к массивной двери, по виду вполне способной остановить тяжелый танк. Поймав любопытный взгляд Глеба, Луис пояснил:
– Пещера – небезопасное место. После пары несчастных случаев было решено перекрыть вход самым надежным образом. Впрочем, беспокоиться не о чем, с вами опытный проводник. – Улыбнувшись, он указал рукой в полумрак. – Прошу.
Подземная полость имела довольно запутанную конфигурацию. Пока они обходили обширную территорию по специально проложенным дорожкам, Луис с видимым удовольствием играл в экскурсовода.
– Какие только легенды не ходят об этой пещере. По одной из версий, сам Геркулес запер тут на замок несметные сокровища, а заодно заточил в подземельях Толедо силы зла, угрожавшие этой земле. Напоследок Геркулес повелел, чтобы каждый новый король, вступая на трон, убеждался в том, что зло по-прежнему взаперти, и самолично вешал на дверь новый замок. Нашелся лишь один монарх, дерзнувший ослушаться этого завета, – король Реккаред. Он открыл замок, и Испания тут же пала под ударами мавров.
Даже в полумраке было видно, как блестят глаза Луиса.
– А что говорит по поводу пещеры наука? – спросил Глеб, с любопытством оглядывая древние своды.
– С точки зрения археологии, место уникальное. Во времена римлян пещера была частью водопровода, ее использовали в качестве резервуара для воды. Позже готы построили здесь церковь. Затем арабы возвели мечеть. Наконец настал черед тамплиеров – они обосновались здесь в тринадцатом-четырнадцатом веках и устроили гигантский склад. Это все, что нам пока известно. – Луис показал рукой в сторону горы камней. – Вон видите, коридор, что завален камнепадом? Цель наших раскопок – расчистить завал и изучить неизвестную часть пещеры. Уверен, нас ждут сюрпризы.
По окончаниии экскурсии они втроем отправились в ближайший
Надо признать, что, рассказывая об археологии, Луис так блистал знаниями и талантом рассказчика, так горел своей фанатичной преданностью науке, что временами совершенно очаровывал даже недолюбливающего его Глеба, уж не говоря о Веронике, на которую этот парень, судя по всему, производил неотразимое впечатление.
Когда через час-другой, пробив существенную брешь в съестных и питейных запасах заведения, компания в приподнятом настроении собралась домой, Глеб поймал себя на мысли о том, что против воли начал симпатизировать Ригалю. Подумав, он отнес это досадное недоразумение на счет побочных эффектов от пяти рюмок пачарана.
Воспользовавшись тем, что Вероника отправилась в дамскую комнату, оставив их одних, Ригаль неожиданно спросил:
– А скажи, у тебя с Верито что-то было?
Не сразу поняв, кого Луис имел в виду, и несколько смущенный прямотой вопроса Глеб слегка опешил.
– Э…
Заметив его замешательство, Луис для наглядности сложил свои указательные пальцы вместе.
– Я имею в виду, вы были с ней парой?
– Да, когда-то, – нехотя ответил Глеб.
– Так это Рамон увел ее у тебя?
От сиюминутной симпатии к Ригалю не осталось и следа. Глеб с трудом заставил себя ответить:
– Так вышло.
– И несмотря на это, ты все равно взялся ей помочь? Более чем гениально! – ввернул свою набившую оскомину поговорку Луис.
Глеб воздержался от комментария. Видя его нежелание продолжать разговор, Ригаль до самого возвращения Вероники лениво разглядывал дам, сидевших за соседними столиками.
Глава 19
Значок
Поутру они возобновили осмотр вещей Рамона. Было решено разделиться: Глеб продолжил рыться в книгах и коробках, а Вероника взяла на себя шкафы и одежду.
– Ты только посмотри, какое шикарное издание «Дон Кихота», – с восхищением отозвался Глеб об очередной находке.
– Да, эта книга была гордостью Рамона. В свое время он угрохал на нее свое месячное жалованье, – откликнулась из соседней комнаты Вероника. В ее голосе слышалась укоризна.
– Справедливости ради, признаю, что я бы тоже не устоял.
– Может, поэтому у тебя и нет семьи? – пошутила Вероника.
Глеб шутку не оценил и в раздражении чуть было не хватил книгой по столу. Только почтенный возраст издания и глубочайшее уважение к автору не позволили ему этого сделать. Он лишь спросил:
– К чему это ты? Хочешь сказать, что и я, и Рамон отпетые эгоисты?
– Ну, моего мужа ты, положим, сейчас довольно точно описал, а вот насчет тебя самого я уже и не знаю.
– Между прочим, я не всегда был один.
– Ага, я помню, – вяло отозвалась Вероника. Глеб, однако, тему закрывать не собирался.
– Думаю, насчет «Дон Кихота» ты не права. Начнем с того, что в самом начале двухтысячных был проведен опрос среди ста крупнейших писателей мира. Они должны были составить список лучших книг всех времен, причем сделать это по алфавиту, чтобы не умалять достоинства никого из великих авторов. Так вот, звезды литературы составили такой алфавитный список, но при этом, не сговариваясь, поставили «Дон Кихота» на первое место как лучшее из когда-либо написанных произведений. Да и твой муж, насколько я помню, всегда обожал к месту и не к месту приводить цитаты из Сервантеса. Боюсь, тебе даже трудно представить, какой ценностью была для Рамона эта книга. Это как для тебя туфельки от Гуччи или что-нибудь в этом роде.
– Что-что?
– Бедный Рамоша, вот что!
Повисла гнетущая пауза, потом послышались торопливые шаги, и через мгновение в комнату ворвалась разъяренная Вероника. Она была вне себя.
– Какие, к черту, Гуччи! Да ты и понятия не имеешь о том, как мы поначалу тут с Йоськой мыкались, как едва сводили концы с концами. Как я ужом вертелась на двух работах, пока твой Рамоша неспешно подыскивал себе кафедру, достойную его ученых заслуг.
– Только не мой Рамоша, а твой, – машинально поправил Веронику Глеб, и его раздражение тут же улетучилось. Теперь он испытывал сожаление. – Не стоило мне начинать. Прости!
– Да ладно, чего уж, я сама напросилась, – шмыгнув носом, сказала Вероника и отправилась назад в спальню разбирать шкаф.