Артур Крупенин – Энигматист (страница 15)

— Ну и чем не мотив для преступления?

Стук каблуков, разносившийся по опустевшим к полуночи коридорам управления, казался таким громким, что капитан невольно замедлил шаг. Казалось, заблудившиеся в дальних закоулках отзвуки каждого сделанного им движения так и будут до самого утра аукаться, словно часовые ночной смены, что зычно перебрасываются паролями и отзывами.

Включив стоящий в кабинете телевизор, Лучко сразу убрал звук. Он любил мелькающие немые картинки — они не отвлекали и даже помогали сосредоточиться. А еще телевизор создавал иллюзию чужого присутствия. Быть один капитан не любил.

Хотя Стольцев и не разделял его точку зрения, Лучко склонялся к тому, что похитители охотились не столько за иконами, сколько за реликвиями. Разбудив компьютер, он первым делом залез в базу данных. Оказалось, что кроме Донского монастыря мощи за последнее время были похищены еще в двух местах: в Новгороде и Владимире.

— «Собиратель костей», не иначе, — пробурчал следователь себе под нос, припомнив название голливудского триллера. — Только этого мне и не хватало! Как бы там ни было, а Дед ждет если не мгновенных результатов, то по крайней мере правдоподобных версий.

Лучко бросил рассеянный взгляд в телевизор. Трансляция, которая велась из храма, периодически прерывалась фотографиями то одной, то другой исчезнувшей «Влахернетиссы».

Заинтересовавшись, капитан включил звук. Очередной сюжет ночного выпуска новостей был посвящен всеобщему молебну Русской православной церкви во спасение пропавших образов и реакции иерархов на расхищение святынь, которое, по словам хорошенькой ведущей, в последнее время приобрело серийный характер.

Грязно выругавшись, Лучко снова до предела убавил громкость. М-да. Очередной нагоняй от Деда утром обеспечен.

Прервав встающие перед глазами капитана картины безудержного начальственного гнева, зазвонил внутренний телефон. Не дослушав до конца доклад дежурного, Лучко схватил пиджак и почти бегом помчался к лифтам.

Часов в восемь утра, когда Стольцев, с наслаждением вдыхая аромат распускающихся цветов, шел к автомашине, затрезвонил телефон. Звонил Лучко. Капитан лаконично сообщил:

— Мы нашли кремлевскую икону.

Глава XI

Сквозь затемненное стекло Лучко с интересом наблюдал за задержанной пассажиркой рейса Москва-Любляна авиакомпании «Адриа-Эйрвейз».

Высокая, смуглокожая и весьма привлекательная девушка вела себя довольно спокойно. Похоже, гражданка Словении, которую по паспорту звали Элизабета Жумер, еще не вполне осознала, насколько серьезно влипла, а потому не испытывала особого страха. А должна бы. Ну ничего. Сейчас он мигом обрисует красотке ее перспективы на несколько ближайших лет жизни, и тогда посмотрим, что и как она запоет. Надо только дождаться застрявшего в пробке переводчика.

Запыхавшийся очкарик дышал так, будто добирался в Шереметьево не на машине, а бегом. Извинившись, он раскрыл блокнот и приготовил карандаш.

— Еще раз подробно объясните, как к вам попала эта икона, — потребовал Лучко.

Кивком дав понять, что поняла вопрос, словенка с обезоруживающей улыбкой сообщила:

— Я нашла сверток прямо здесь, в аэропорту.

— И, разумеется, даже не поинтересовались, что внутри?

— Нет, не поинтересовалась. Я вообще не любопытная, — ответила красотка и снова улыбнулась, весело и широко.

— Ага, и решили увезти эту вашу случайную находку за границу?

— Именно так. Я, знаете ли, бедная студентка, а тут вижу кем-то забытый сверток. Тщательно упакован, явно не какая-нибудь там безделушка. Вот я и подумала: а вдруг это подарок судьбы?

— Значит, подарок судьбы? — криво улыбнувшись в ответ, переспросил капитан. — Стало быть, мозги пудрить будем?

Дослушав перевод последней реплики, явно вызвавшей затруднения у очкарика, словенка заулыбалась еще шире и затрясла головой.

— Госпожа Жумер действительно не понимает, во что ввязалась, или придуривается?

Продиктованный переводчику вопрос на самом деле был предназначен задержанной — капитан подозревал, что по-русски она понимает гораздо больше, чем хочет показать. Очкарик же воспринял слова следователя на свой собственный счет.

— Понимаете, словенский язык — чемпион по числу диалектов, их более сорока. И девушка как раз говорит на одном из таких диалектов. Кажется, на приморском. Признаться, я не всегда хорошо ее понимаю. Как и она меня.

— Хм. Диалект, говорите? — Тут Лучко в голову пришла неожиданная идея. — Скажите, как по-словенски сказать «ясновидец»?

— Так и будет: jasnovidec.

— Надо же, прямо как у нас. А как будет «тюрьма»?

— Zaporu.

— Тоже все очень даже понятно. Ну а как будет «год»?

— Leto.

Лучко радостно потер руки:

— Вот и отлично. Не возражаете, если я сам попробую?

Переводчик с видимым облегчением кивнул. А капитан всей своей массой навис над словенкой:

— А дай-ка я тебе погадаю.

Следователь нежно взял изящную руку девушки в свою и развернул ладонью кверху. Жумер снова улыбнулась, кокетливо приоткрыв губы и округлив глаза. Лучко улыбнулся в ответ. Какой-то не особенно доброй улыбкой.

— Я, понимаешь ли, немножечко jasnovidec, — начал он вкрадчиво. — И умею предсказывать жизнь человека на годы вперед. Кому на три, кому на пять, кому на десять. А кому и на более длительные сроки. Как будет «десять»? — обернувшись к переводчику уточнил Лучко.

— Deset.

— О-очень хорошо.

Капитан погладил нежную ладонь своей шершавой лапой.

— Как ты знаешь, ясновидцы используют всякие там стеклянные шары, но у меня с собой ничего такого нет. Поэтому предлагаю гадать по Уголовному кодексу. А точнее, по статьям сто пятьдесят восьмой и тридцать третьей. Там очень подробно, доходчиво и, я бы даже сказал, увлекательно рассказано про кражу и соучастие в ней. Тебе понравится, вот увидишь. Ну что? Хочешь услышать мой прогноз лет на deset вперед?

Словенка растерянно посмотрела на переводчика. Тот беспомощно развел руками. Капитан еще ближе придвинулся к задержанной:

— Значит так, Елизавета. Вот ты сейчас молодая, красивая. Вся такая из себя сексуальная. — Лучко провел пальцем по пряди черных как смоль волос словенки и заглянул ей в глаза. — А вот я возьму и на хрен посажу тебя под zaporu на долгие-долгие leto. И не просто посажу, а упрячу в одну камеру с парочкой офонаревших от многолетнего воздержания стокилограммовых бабищ, осужденных по сто пятой статье, часть вторая, то бишь за убийство двух или более лиц…

Девушка, явно уловив смысл, отвела взгляд и зябко поежилась, будто от холода. Капитан сделал паузу, дожидаясь, пока задержанная снова поднимет на него глаза.

— И эти воспоминания, поверь дяде на слово, потом до самой смерти будут мучить тебя всю твою искореженную тюрягой жизнь. Конечно, при условии, что ты не сдохнешь в зоне. Или не повесишься на простыне…

— Но я всего лишь курьер! — почти без акцента воскликнула словенка.

— А вот это уже совсем другой разговор. — Удовлетворенно хмыкнув, капитан погладил девушку по голове. — Ну, Лизонька, рассказывай.

Наскоро перекусив после лекций, Зина с Аней, вместо того чтобы готовиться к занятиям, отправились в интернет-кафе, где до позднего вечера перечитывали сообщения форума «Роман с преподом». Аня как обычно давала едкие комментарии написанному. Любопытно, что кроме случайно забредших посетителей у темы было немало постоянных комментаторов.

Одного из них звали Квазимодо. Безответно влюбленный в преподавательницу, он на снегу перед ее домом как-то написал пылкое признание. Однако вместо дамы сердца на зов вышел ее ухажер и могучей рукой сломал парнишке нос. Совершенно убитый этаким фиаско, Квазимодо так расстроился, что сначала завалил зачет, а затем и вовсе в духе русской народной традиции взял и запил на целых две недели.

— Мы пойдем другим путем, — вторя юному Ильичу, решительно объявила Аня и нетерпеливо принялась прокручивать одну страницу за другой. Прочитав несколько историй, подруги мимоходом выяснили, что, по опыту немалого числа участниц форума, в любом вузе всегда есть отдельные преподаватели из тех, что очень даже не прочь «наполнить старые мехи молодым вином» и не упускают ни одной подходящей возможности. А некий посетитель по прозвищу «Каменный гость», явно работавший преподавателем, прочитав в одном из сообщений исповедь влюбленной в него студентки, тут же деловито предложил ей подойти к нему после завтрашнего семинара.

— Фу, какая мерзость!

Зину передернуло. Нет, Стольцев наверняка совсем не такой. Хотя почему она в этом так уверена? А что, если у блестящего лектора и красавчика Стольцева чуть ли не гарем?

Из сотен комментариев и советов влюбленной студентке в сердце Зины запали всего два или три. Один их них был подписан ником «Дурочка». Забавно, но именно этот совет показался Зине самым разумным. Рассудительная «Дурочка», судя по слегка менторскому тону уже давно получившая диплом, утверждала, что от половины до двух третей студенток высшей школы испытывают привязанность к своим преподавателям, превращая их в некий полигон для неизбежного процесса воспитания чувств.

— Ну, вот видишь, что умные люди говорят? — прокомментировала этот пассаж Аня. — Чем бы у вас всё ни закончилось, а от Стольцева все одно будет польза. Он тебе вроде тренажера. Разовьешь по ходу, что надо и где надо.

Подруги едва сдержались, чтобы не расхохотаться, с Аниной подачи представив Стольцева в роли этакого гимнастического козла, через которого нужно было перепрыгнуть. Впрочем, Аня признала, что выражение «козел», пусть даже и гимнастический, по отношению к Стольцеву звучало слишком уж обидно. Затем они в четыре глаза изучили основы успешного построения отношений с преподавателем, описанные «Дурочкой» на собственном примере: