Артур Конан Дойл – За городом. Вокруг красной лампы (сборник) (страница 12)

– Но, право, я не могла удержаться от смеха. Если бы ты сказала мне, что эти две милые старушки, которые живут напротив нас, мисс Вильямс, помолвлены, то и тогда я бы так не удивилась. Право, это до крайности смешно!

– Смешно, Ида! Подумай о том, что кто-нибудь другой займет место дорогой мамы.

Но Ида была не так сентиментальна, как сестра, и оказалась гораздо практичнее ее.

– Я уверена, что дорогой маме будет приятно, если папа сделает то, что может дать ему счастье. Обе мы уедем отсюда, почему же папе не сделать того, что может доставить ему удовольствие?

– Но подумай о том, что он будет несчастлив. Ты знаешь, как он привык к спокойной жизни и как его тревожат всякие пустяки. Может ли он жить с такой женой, которая на всяком шагу будет преподносить ему сюрпризы? Представь себе, какой хаос будет у него в доме. Человек его лет не может изменить своих привычек. Я уверена, что он будет очень несчастлив.

Лицо Иды приняло более серьезное выражение, и с минуту она была в раздумье.

– Я верю, что ты права в этом, как и всегда, – сказала она наконец. – Я очень уважаю тетушку Чарли и думаю, что ее деятельность приносит большую пользу и что она – женщина добрая, но я не думаю, чтобы она могла годиться в жены папочке, который привык к спокойной жизни.

– Но он, наверно, сделает ей предложение, и я уверена, что она примет его. Тогда уже будет слишком поздно вмешиваться в это дело. У нас осталось – самое большее – несколько дней. А что мы можем сделать! Можем ли мы надеяться заставить его переменить свое намерение?

Ида опять задумалась.

– Он никогда не пробовал, что значит жить с женщиной, у которой сильная воля, – сказала она. – Если бы только нам удалось дать ему понять это вовремя. О Клара, я придумала, я придумала! Какой чудесный план! – Она откинулась на своем кресле и расхохоталась таким искренним, веселым смехом, что Клара забыла о своем огорчении и сама начала с ней смеяться.

– О, это будет прелестно! – проговорила Ида наконец, задыхаясь от смеха. – Бедный папа! Плохо ему придется! Но все это для его пользы, как он говорил всегда, когда наказывал нас, в то время когда мы были маленькими. О Клара, я надеюсь, что ты будешь тверда!

– Я готова сделать все на свете, моя милочка, для того, чтобы его спасти.

– Это так, и вот эта-то мысль и должна придать тебе мужества.

– Но в чем же состоит твой план?

– О, я горжусь им! Мы сделаем так, что ему опротивеет и вдова, и все эмансипированные женщины. Скажи мне, какие главные идеи проповедует миссис Уэстмакот? Ты слушала ее больше, чем я, – женщины должны как можно меньше заниматься домашним хозяйством. Это одна из ее идей, не правда ли?

– Да, если они чувствуют, что они способны к чему-нибудь высшему. Затем она думает, что всякая женщина, у которой есть досуг, должна изучить какую-нибудь отрасль науки, и, если возможно, всякая женщина должна приготовиться к какому-нибудь занятию или профессии и избирать по преимуществу такие, которые до сих пор составляли монополию мужчин. А занимать другие профессии, это значит увеличивать конкуренцию.

– Так. Великолепно! – В Идиных голубых глазах мелькала лукавая мысль, и они так и бегали. – Что же еще? Она думает: что делает мужчина, должно быть дозволено и женщине, – не правда ли?

– Да, она это говорит.

– А относительно платья? Коротенькая юбка и юбка в виде панталон – этого она требует?

– Да.

– Нам нужно достать себе сукна.

– Зачем?

– Каждая из нас должна сделать себе костюм с иголочки, новый костюм эмансипированной женщины, моя милочка. Разве ты не понимаешь, в чем состоит мой план? Мы будем во всем сообразовываться с идеями Уэстмакот и, если возможно, даже пересаливать. Тогда папа поймет, что значит жить с женщиной, которая требует себе прав. О Клара, это выйдет у нас великолепно!

Ее кроткая сестра не нашла, что сказать на такой смелый план.

– Но так поступать не следует, Ида! – воскликнула она наконец.

– В этом нет ровно ничего дурного. Это только для того, чтобы его спасти.

– У меня не хватит смелости.

– О да, у тебя хватит! Гарольд нам поможет. Впрочем, у тебя, может быть, есть какой-нибудь другой план?

– У меня нет никакого плана.

– Ну, так ты должна принять мой.

– Конечно. Впрочем, может быть, ты и права. Ведь мы делаем это из хорошего побуждения.

– Так ты будешь поступать по моему плану?

– Я не вижу другого способа.

– Милая моя Кларочка! Теперь я скажу тебе, что ты должна делать. Мы не должны начинать сейчас же. Это может возбудить подозрение.

– Так как же хочешь поступить?

– Завтра мы отправимся к миссис Уэстмакот, будем сидеть у ее ног и усвоим себе все ее взгляды.

– Какими притворщиками мы будем считать себя!

– Мы окажемся самыми ревностными из ее новообращенных. О, это будет такая потеха, Клара! Затем мы составим себе план действия, пошлем купить то, что нам нужно, и начнем жить по-новому.

– Я надеюсь, что нам не придется выдерживать слишком долго. Право, это так жестоко по отношению к бедному папе!

– Жестоко! Это для того, чтобы его спасти!

– Я желала бы быть уверенной в том, что мы поступаем как следует. А между тем что же, кроме этого, мы можем сделать? Ну хорошо, Ида: дело решено, и завтра мы пойдем к миссис Уэстмакот.

Глава IX

Семейный заговор

Бедный доктор Уокер, сидя на следующий день утром за завтраком, и не подозревал, что его милые дочки, сидевшие по обе его стороны, были коварными заговорщицами и что он, который, ничего не зная, кушал пирожки, – жертва, против которой был направлен их хитрый замысел. Они терпеливо ждали времени, когда, наконец, им можно будет заговорить.

– Какой нынче чудный день, – заметил он. – Погода благоприятствует миссис Уэстмакот. Она хотела покататься на велосипеде.

– Значит, нам нужно идти к ней пораньше. Мы обе хотели отправиться к ней после завтрака.

– О, в самом деле!

По лицу доктора было видно, что это ему приятно.

– Знаете ли, папа, – сказала Ида, – нам кажется, для нас очень полезно то, что миссис Уэстмакот живет к нам так близко.

– Почему, моя милая?

– Да потому, что она, знаете ли, передовая женщина. Если мы будем вести такую жизнь, как она, то мы и сами подвинемся вперед.

– Помнится, вы говорили, папа, – заметила Клара, – что она – тип женщины будущего.

– Мне приятно слышать, что вы говорите такие умные речи, мои милые. Разумеется, я думаю, что она – такая женщина, которая может служить вам образцом. Чем больше вы с ней сблизитесь, тем мне будет приятнее.

– Значит, дело решено, – сказала с важностью Клара, затем разговор перешел на другие предметы.

Все утро молодые девушки сидели у миссис Уэстмакот и набирались самых крайних взглядов относительно обязанностей одного пола и тирании другого. Ее идеалом было абсолютное равенство во всем, даже в мелочах. Довольно этих криков попугаев о том, что несвойственно женщине и девушке. Все это было выдумано мужчиной для того, чтобы напугать женщину, когда она подходила слишком близко к его заповедным владениям. Всякая женщина должна быть независима. Всякая женщина должна избрать какую-нибудь профессию и подготовиться к ней. Это было обязанностью женщин насильно идти туда, куда не желали их допустить. Стало быть, они были мученицами в этом деле и пионерами для их более слабых сестер. Почему должны быть их вечным уделом корыто для стирки белья, иголка и расходная книга? Разве они не могут добиться чего-нибудь высшего – докторской консультации, профессии адвоката и даже церковной кафедры? Миссис Уэстмакот, сев на своего конька, позабыла даже и о прогулке на велосипеде, и ее две прекрасные ученицы подхватывали каждое ее слово и каждый намек с тем, чтобы впоследствии приложить все это к делу. После полудня они отправились за покупками в Лондон, а к вечеру на дачу доктора были доставлены какие-то странные свертки.

План был совсем готов, следовало только привести его в исполнение, и у одной из заговорщиц был веселый и торжествующий вид, тогда как другая была в нервном и тревожном состоянии.

Когда на следующий день утром доктор сошел вниз, в столовую, то он удивился, увидав, что его дочери встали раньше него. Ида сидела у одного конца стола, на котором стояли перед ней спиртовая лампа, какой-то изогнутый стеклянный сосуд и несколько флаконов. В этом сосуде что-то сильно кипело, между тем как всю комнату наполнял какой-то ужасный запах. Клара развалилась на одном кресле, положив ноги на другое, с книгою в синем переплете в руках и огромною картою Великобритании, разложенною на коленях.

– Это что такое? – воскликнул доктор, щурясь и нюхая. – А где же завтрак?

– О, разве ты не заказывал его? – спросила Ида.

– Я! Нет. Почему это я должен заказывать?

Он позвонил.

– Отчего ты не накрыла на стол для завтрака, Джэн?

– Извините, сэр, но мисс Ида занималась на этом столе.

– О да, конечно, Джэн, – сказала молодая девушка совершенно спокойным тоном. – Я очень сожалею, что так вышло. Через несколько минут я кончу и уйду отсюда.

– Но скажи, ради бога, что такое ты делаешь, Ида? – спросил доктор. – Запах самый отвратительный. Ах господи, посмотри только, что ты сделала со скатертью. Ведь ты прожгла на ней дыру.

– О, это кислота, – отвечала Ида самым довольным тоном. – Миссис Уэстмакот говорила, что ею можно прожечь до дыр.