Артур Конан Дойл – Туманная земля. Открытие Рафлза Хоу (страница 5)
– Мы приближаемся к драматической развязке. Идея прогресса была с самого начала материалистической. Все сводилось к тому, чтобы быстрее ездить, быстрее связываться друг с другом, создавать все новые машины. Истинная цель отошла в тень. Однако существует только один подлинный прогресс – духовный. Человечество на словах – за него, а на деле идет совсем другой, ложной дорогой материального успеха.
Верховный Разум осознал, что наряду с повальным равнодушием есть некоторые, кто искренне заблуждается; веру таких людей следовало оживить, подкрепив новыми свидетельствами. Эти свидетельства не замедлили последовать, и тогда стало очевидно, что жизнь после смерти столь же непреложна, как движение солнца по небу. Однако эти доказательства Божьего промысла были высмеяны учеными, осуждены церковниками, оклеветаны газетчиками и благополучно забыты. Это стало последней и величайшей ошибкой человечества.
Зал заинтересованно слушал. Глубокомысленные измышления утомили бы людей, но здесь все было на редкость доходчиво. По залу прокатился одобрительный гул, послышались аплодисменты.
– Положение казалось безнадежным. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Человечество с презрением отбросило помощь небес, и теперь нельзя было избежать страшного урока. И беда разразилась. Десять миллионов молодых людей полегли на поле брани. Вдвое больше остались изувеченными. Таково было первое Божье предупреждение заблудшим людям. Но и его не услышали. В обществе по-прежнему царил жалкий материализм. Теперь отсрочка, данная человечеству, близится к концу, а перемен нигде не видно, за исключением таких мест, как эта церковь. Народы погрязли в грехе, а грех всегда приходится рано или поздно искупать. Россия стала выгребной ямой. Германия так и не раскаялась в страшном грехе материализма, который стал главной причиной войны. Испания и Италия скатились – одна в пучину атеизма, другая – предрассудков. У Франции нет религиозного идеала. Англия потеряла ориентацию и погрузилась в хаос, в ней расплодились нелепые, оторванные от жизни секты. Америка не сумела реализовать свои превосходные возможности и вместо того, чтобы стать любящей сестрой сокрушенной и израненной Европе, занялась собственным экономическим благоустройством; она отреклась от подписи своего президента и отказалась присоединиться к Лиге Наций – единственной надежде человечества. Все погрязли в грехе, некоторые больше других, и всем без исключения воздастся по делам их.
Кара настигнет грешников скоро. Меня просили передать вам слово в слово следующее послание. Я зачитаю его, так как боюсь упустить что-нибудь важное.
Он вынул из кармана лист бумаги и прочел:
– «Наша цель не в запугивании людей, мы только хотим, чтобы они одумались и обратились к духовным ценностям. Не страх стремимся мы пробудить в вас, а желание действовать, пока еще есть время. Так дальше продолжаться не может. Если все останется как есть – мир погибнет. Надо разогнать темное облако теологии, заслонившее от человечества Бога».
Он сложил бумагу и убрал в карман.
– Вот что я должен был передать вам. А вы расскажите об этом всем, у кого еще не омертвела душа. Взывайте к ним: «Покайтесь! Исправьтесь! Время не ждет!»
Он умолк и собрался было уходить. Чары разрушились. Слушатели заерзали на своих местах. Из глубины зала послышался голос:
– Это конец света, мистер?
– Нет, – резко ответил незнакомец.
– Второе пришествие? – спросил другой.
– Да.
Легко и быстро пройдя меж креслами на помосте, он остановился у двери. Когда Мелоун взглянул попозже в ту сторону, незнакомца уже не было.
– Это, видимо, один из фанатиков второго пришествия, – прошептал он Энид. – Таких сект много – христедельфианцы, расселиты, «Библейские ученики» и прочие. Но он выглядит внушительно.
– Очень, – отозвалась Энид.
– Полагаю, что выражу общее мнение, если скажу, что выступление нашего друга было очень интересным, – сказал председатель. – Мистер Миромар сочувствует нашему делу, хотя нельзя сказать, что разделяет наши взгляды полностью. Мы всегда рады видеть и слышать его здесь. Что касается его пророчеств, то, на мой взгляд, человечество уже и так хлебнуло достаточно горя. Да и что можем мы сделать в том случае, если наш друг окажется прав и нас ждут большие испытания? Только стараться выполнять как можно лучше наши повседневные обязанности и жить, твердо надеясь на помощь свыше. Пусть Судный день наступит хоть завтра, – прибавил он, улыбаясь, – сегодня я все равно должен торговать в своем магазинчике в Хаммерсмите. А теперь продолжим наше собрание.
Выступил молодой секретарь, он рассказал о создании строительного фонда и призывал вносить деньги:
– Позор, что так много людей остались сегодня на улице. Мы все здесь исполняем свои обязанности бескорыстно и не берем за это ни пенни. Миссис Деббс тоже приехала сюда за свои деньги. Мы не можем начать строительные работы до тех пор, пока у нас не будет еще одной тысячи фунтов. Среди нас нашелся один, кто заложил свой дом, чтобы помочь нашему делу. Вот это сила духа! А теперь прошу, кто сколько может…
По залу пустили с дюжину тарелок, звон монет сопровождался пением гимна. Энид и Мелоун тем временем тихо беседовали.
– Ты ведь знаешь, что профессор Саммерли умер в прошлом году в Неаполе.
– Да. Я очень хорошо помню.
– А «старый
– Поразительно.
– Бедняга Саммерли. Он не верил в загробную жизнь, а тут объявился сам… во всяком случае, похоже на то.
Тарелки вернулись – по большей части с мелочью. Их водрузили на стол, где опытный глаз секретаря пытался определить, сколько денег все-таки собрали. Затем взлохмаченный старик из Австралии прочитал благодарственную молитву в той же простой бесхитростной манере, что и прежде. И не требовались ни передача апостольской благодати, ни возложение рук, чтобы понять, что слова этого человека идут прямо из сердца и угодны Богу. Затем зал поднялся и, стоя, исполнил заключительный гимн – с западающей в память мелодией и печальным нежным рефреном: «Храни нас, Боже, до следующей встречи». Энид с удивлением заметила, что у нее по щекам заструились слезы. Эта простая церемония, на которой присутствовали душевно здоровые и серьезные люди, произвела на нее большее впечатление, чем пышные богослужения и однообразная музыка в величественных соборах.
Толстяка Болсоувера они нашли в холле, там же была и миссис Деббс.
– Думаю, вы нас разделаете под орех, – смеялся председатель. – Но мы к этому привыкли, мистер Мелоун. И не в обиде. Но увидите, все изменится. Нас еще оценят.
– Обещаю, что напишу честно.
– Большего и не требуется.
Ясновидица стояла, привалившись к камину, отрешенная и суровая.
– Вы, наверное, очень устали, – пожалела ее Энид.
– Совсем нет, юная леди. Никогда не устаю, когда работаю с духами. Они поддерживают меня.
– Разрешите поинтересоваться, – вступил в разговор Мелоун, – знали ли вы профессора Саммерли?
Медиум покачала головой.
– Нет, сэр. Все думают, что я их знаю. Но я никого не знаю. Они просто приходят, и я их описываю.
– А послания, которые они просят передать?
– Я слышу их. Все время слышу. Бедняги хотят, чтобы о них рассказывали, чтобы их заметили. Сами лезут ко мне на помост, дергают за рукава, тянут в разные стороны. Они терзают меня. «Я следующий… нет, я… я!» Вот что я постоянно слышу. Стараюсь изо всех сил, но все равно не успеваю представить каждого.
– А что вы скажете о пророке? – поинтересовался Мелоун у председателя.
Мистер Болсоувер неодобрительно пожал плечами.
– Он конгрегационалист. Носится по стране, иногда заглядывает к нам. Помнится, именно он предсказал начало войны. Что касается меня, то я человек практический. Зла и сейчас хватает. Нам его отмерили полной мерой, не знаю, осталось ли про запас? Ну, пора расходиться. Спокойной ночи! Постарайтесь написать о нас получше.
– Спокойной ночи, – отозвалась миссис Деббс. – Кстати, девушка, вы сами медиум. Спокойной ночи!
Они вышли на улицу и с удовольствием вдохнули свежий вечерний воздух. После духоты переполненного зала он казался особенно бодрящим. Вскоре они уже были на шумной Эдгвар-роуд, где Мелоун остановил кэб и попросил отвезти их на Викториа-Гарденс.
Глава третья, в которой профессор Челленджер высказывает свое мнение
Мелоун уже садился вслед за Энид в кэб, когда его окликнули. По улице бежал высокий мужчина средних лет. Он был хорошо одет, тщательно выбрит и держался достаточно самоуверенно, как и подобает преуспевающему хирургу.
– Привет, Мелоун! Подожди!
– Аткинсон! Энид, позволь представить тебе профессора Аткинсона из госпиталя Св. Марии, о котором я рассказывал твоему отцу. Подбросить вас? Мы едем на Викториа-Гарденс.
– Отлично! – Хирург последовал за ними в кэб. – Очень удивился, увидев вас на собрании спиритуалистов.
– Мы были там по делу. Ведь мы с мисс Челленджер – журналисты.
– Как же, помню. Все в «Дейли газетт»? Считайте, что получили еще одного подписчика, – интересно будет узнать, что вы насочиняете о сегодняшнем вечере.
– Придется подождать следующего воскресенья. Материал идет в определенную рубрику.
– Нет, столько ждать не могу. Хочу знать сейчас же.
– Все не так просто. Завтра я внимательно перечитаю свои записи, обдумаю их, сопоставлю с наблюдениями коллеги. У нее очень развитая интуиция – важнейшая вещь, когда дело касается религии.