Артур Конан Дойл – Приключения Шерлока Холмса / The Adventures of Sherlock Holmes (на русском и английском языках) (страница 2)

Он сунул два пальца между зубами и свистнул. Издалека послышался ответный свисток, и из темноты показался экипаж.

– Итак, Уотсон, – сказал Холмс, – вы ведь поедете со мной?

– Если смогу вам помочь.

– О, проверенный друг и летописец всегда окажет помощь. Моя комната в «Кедрах» с двумя кроватями.

– В «Кедрах»?

– Да, это дом мистера Сент-Клера. Я остановился там на время расследования.

– Где же это?

– Около Ли, в Кенте. Отсюда семь миль.

– Но я в полном неведении.

– Конечно. Вы сейчас всё узнаете. Прыгайте сюда. Отлично, Джон; ты нам не понадобишься. Вот полкроны. Жди меня завтра около одиннадцати. До свидания!

II

Холмс хлестнул лошадь – и мы помчались через бесконечную цепь постепенно расширяющихся пустых улиц, пока не пролетели через широкий мост над тёмной, медленно струящейся рекой. За мостом была такая же унылая пустошь, в тишине мы могли слышать только тяжёлую мерную поступь полицейского. Тёмные облака медленно ползли по небу, и звезда-другая мерцала то тут, то там. Холмс правил молча, опустив голову на грудь и погрузившись в свои мысли. Я сидел около него, и мне хотелось узнать, что за новое расследование он ведёт. Оно, казалось, занимало его ум довольно сильно, но я боялся потревожить его. Мы проехали несколько миль и приблизились к пригородным домикам; тут он встрепенулся, пожал плечами и зажёг трубку. Он выглядел как человек, который убедился, что действует наилучшим образом.

– Вы обладаете великим даром молчания, Уотсон, – сказал Холмс. – Это делает вас замечательным компаньоном. Мне нужно с кем-нибудь говорить, потому что мои собственные мысли не так уж приятны. Я думал, что скажу сегодня вечером этой милой маленькой женщине, которая встретит меня в дверях.

– Вы забываете, что я ничего не знаю об этом.

– У меня будет время рассказать вам факты этого дела прежде, чем мы доберёмся до Ли. Оно кажется нелепо простым, и всё же я не могу разрешить его. Есть, конечно, множество нитей, но я никак не могу ухватиться за конец. Сейчас я изложу вам это дело ясно и коротко, Уотсон, и, возможно, вы увидите свет там, где для меня всё пребывает во мраке.

– Расскажите же мне.

– Несколько лет назад – в мае 1884-го года – в Ли приехал один джентльмен по имени Невилл Сент-Клер, у которого, видимо, было много денег. Он нанял большую виллу, разбил очень красивый сад и вообще зажил на широкую ногу. Постепенно он подружился с соседями и в 1887-ом году женился на дочери местного пивовара, теперь у них двое детей. Он нигде не работал, но имел долю в нескольких компаниях, по утрам, как правило, ездил в город и возвращался каждый вечер поездом в пять четырнадцать от вокзала Кэннон-стрит. Мистеру Сент-Клеру теперь тридцать семь лет, это человек скромных привычек, хороший муж, очень любящий отец, и все знакомые высоко его ценят. Могу добавить, что все его долги в настоящий момент составляют 88 фунтов l0 шиллингов, в то время как на его текущем счету в окружном банке лежат 220 фунтов. Таким образом, нет оснований думать, что у него были денежные неприятности.

В прошлый понедельник мистер Невилл Сент-Клер отправился в город раньше обычного. Перед уходом он сказал, что у него сегодня два важных дела и что он принесёт своему сынишке коробку с кубинками. По чистой случайности его жена в тот же понедельник, вскоре после отъезда мужа, получила телеграмму, что в Эбердинском пароходстве её ждёт маленькая, но очень ценная посылка, которую она ждала. Итак, если вы очень хорошо знаете Лондон, то помните, что контора этой компании находится на Фресно-стрит, которая ответвляется от Аппер-Свондам-лэйн, где вы сегодня вечером нашли меня. Миссис Сент-Клер позавтракала, отправилась в Сити, походила по магазинам, пришла в контору компании, получила свой пакет, и точно в четыре тридцать пять она, возвращаясь на станцию, шла по Свондам-лэйн. Вам пока что всё ясно?

– Конечно, всё очень понятно.

– Если вы помните, понедельник был очень жаркий, и миссис Сент-Клер шла медленно, озираясь в надежде увидеть кэб, потому что ей не нравились окрестности. Когда она проходила по Свондам-лэйн, она внезапно услышала восклицание или крик – и похолодела от ужаса, увидев, что её муж смотрит на неё из окна третьего этажа и, как ей показалось, зовёт её по имени. Окно было открыто, и она отчётливо видела его лицо, которое описывает как ужасно взволнованное. Он отчаянно махал ей руками, а затем исчез из виду настолько внезапно, что ей показалось, будто его утащила назад некая непреодолимая сила. Со свойственной женщинам наблюдательностью миссис Сент-Клер успела заметить, что муж был в тёмном сюртуке, в котором поехал в город, но ни воротничка, ни галстука не было.

Уверенная, что с ним стряслась беда, она побежала вниз по ступенькам – ибо этот дом был не чем иным, как опийным притоном, в котором вы нашли меня сегодня вечером – и, пробежав гостиную, попыталась подняться по лестнице, которая вела на второй этаж. У подножья лестницы, однако, она встретила этого негодяя-индийца, о котором я говорил. Он оттолкнул её и вдвоём с охранником выкинул на улицу. Переполняемая самыми невыносимыми сомнениями и страхами, она побежала по переулку и, по счастью, встретила на Фресно-стрит нескольких констеблей с инспектором: они как раз совершали обход. Инспектор и двое мужчин последовали за ней и – несмотря на долгое сопротивление хозяина – проникли в комнату, в которой она видела мистера Сент-Клера. Но там не было никаких признаков его присутствия. Фактически, на всём этаже не было никого – за исключением хромого уродца, который, видимо, там жил. И он, и индиец поклялись, что в течение дня в гостиной никого больше не было. Они всё упорно отрицали, инспектор засомневался и подумал было, что миссис Сент-Клер заблуждается, когда она с криком подбежала к маленькой деревянной коробочке, которая лежала на столе, и сдёрнула с неё крышку. Там лежали детские кубики. Это была игрушка, которую муж обещал привезти домой.

Это открытие, а также очевидное смущение калеки заставили инспектора осознать, что дело серьёзно. Комнаты были тщательно обследованы, и все результаты указывали на ужасное преступление. Передняя комната была обставлена как гостиная и вела в маленькую спальню, которая выходила окном на задворки одной из пристаней. Между пристанью и стеной есть узкий канал, который высыхает во время отлива, но во время прилива почти на четыре с половиной фута заполняется водой. Окно спальни было широким и открывалось снизу. При осмотре на подоконнике были обнаружены следы крови, также несколько капель крови были видны на деревянном полу спальни. За занавеской в гостиной находилась вся одежда мистера Невилла Сент-Клера, за исключением его сюртука. Его ботинки, носки, шляпа, его часы, – всё было там. На одежде не было никаких признаков насилия, и не было никаких других следов пребывания мистера Невилла Сент-Клера. Он, должно быть, выбрался через окно, потому что никакого другого выхода не было, но кровавые пятна на подоконнике давали мало надежды на то, что он мог спастись вплавь, потому что прилив в момент трагедии достигал высшей точки.

А теперь обратимся к злодеям, которые, видимо, были замешаны в этом деле. Индиец был известен как человек с тёмным прошлым; но, согласно рассказу миссис Сент-Клер, в течение нескольких секунд после появления её мужа в окне он находился внизу, таким образом, он мог быть только соучастником преступления. Он всё отрицал и уверял, что ничего не знает о занятиях его квартиранта Хью Буна и не может объяснить присутствие одежды пропавшего джентльмена.

Это что касается хозяина-индийца. Теперь про ужасного калеку, который живёт на третьем этаже опийного притона и который был последним, кто видел Невилла Сент-Клера. Его зовут Хью Бун, и его безобразное лицо знакомо каждому, кто часто ездит в Сити. Он профессиональный нищий, но, чтобы избегать полицейского преследования, притворяется продавцом спичек. Дальше по Трэднидл-стрит, на левой стороне улицы, есть, как вы, возможно, заметили, маленькая ниша в стене. Именно здесь и сидит калека целый день, скрестив ноги, держа на коленях крошечный запас спичек, и в силу его жалкого вида маленький ручеёк милостыни струится в его грязную кожаную кепку, которая лежит перед ним на тротуаре. Я наблюдал за этим парнем неоднократно, ещё не предполагая, что придётся завести с ним профессиональное знакомство, и был удивлён суммой денег, которую он собирает за короткое время. Его внешность настолько примечательна, что никто не может пройти мимо, не посмотрев на него. Копна рыжих волос, бледное лицо, изуродованное ужасным шрамом, который рассёк надвое край верхней губы, бульдожий подбородок, пара тёмных глаз, цвет которых контрастирует с цветом его волос, – всё это выделяет его из привычной толпы нищих. Этому же служит и его остроумие, поскольку он всегда готов ответить на бессмыслицу, которую могут бросить в его сторону прохожие. Таков человек, который был квартирантом в опийном притоне и последним видел разыскиваемого джентльмена.

– Но калека! – сказал я. – Что он мог бы сделать против человека в расцвете сил?

– Он калека в том смысле, что хромает при ходьбе; но в прочих отношениях он кажется сильным. Конечно, ваш медицинский опыт подсказал бы вам, Уотсон, что слабость одних конечностей часто компенсируется исключительной силой других.