Артур Кларк – Венера Прайм (страница 174)
Во время этого разговора Форстер собрал остальных в кают‑компании:
– Ангус, пожалуйста, расскажи нам, что ты нашел внутри капсулы.
Лицо инженера было суровым, как у полицейского на дознании.
– И системы связи, и системы ориентации были намеренно выведены из строя. Кто‑то, хорошо разбирающийся в астронавигации, перепрограммировал компьютер управления капсулой, чтобы она отклонилась от запланированной траектории при приближении к Ио, так чтобы встретиться с Амальтеей и совершить мягкую посадку. Здесь злоумышленник слегка ошибся и двигатель слишком поздно заработал на торможение, заработал когда они уже вошли в лед, так что это им принесло очень небольшую пользу.
Форстер обратился к пилоту:
– Джозефа, убедись, что у нас есть полные записи обо всем, что произошло. Особенно все, что нашел Ангус. Их необходимо обязательно сохранить.
– Есть, сэр. – Уолш была слишком большим дипломатом, чтобы выказать удивление. Все, что произошло, естественно было зарегистрировано. Этого требовали правила Совета по космическому контролю. Форстер, очевидно, опасался саботажа и не понимал, что практически это не возможно – автоматизированные системы корабля не позволят это сделать.
– По моему мнению, если бы план Мейса удался, он бы перепрограммировал свой компьютер, или, возможно, уничтожил его и заявил, что авария произошла из‑за неисправности. Он здесь только для того, чтобы шпионить за нами. – На мгновение профессор погрузился в свои мысли. Потом продолжил. – Позвольте мне услышать ваши комментарии.
– Они проснутся через час голодными, будут любопытны и полны жажды деятельности. И как нам быть с их любопытством? – поинтересовался Гроувз.
– Надеюсь, мы не будем держать их связанными? – Уточнил Мак‑Нил.
– Я хочу, чтобы вы четко поняли: никто из нас не должен вести себя иначе, чем в соответствии с высочайшими требованиями этики и космического права. – Форстер откашлялся. – Мы просто должны занять его чем‑нибудь, его и его подругу.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В САМОЕ СЕРДЦЕ БЕЗДНЫ
XIX
«Манта» опять вышла в подземное бурлящее море Амальтеи. За штурвалом Спарта, рядом с ней Форстер, а Блэйк втиснулся в тесное пространство позади них.
Целая стая люминесцентных «кальмаров», пульсирующая, как один организм, мельтешила под ними. Это сверкающее великолепие было похоже на почетный караул, выстроенный для встречи высокого гостя.
– Держу пари, – сказала Спарта, – что они ждут нас и что они расстроились, когда вы с Блейком в прошлый раз не последовали за ними.
Форстер поднял кустистую бровь в ее сторону:
– Ты, что, уверена в этом?
– Она права, сэр, прислушайтесь.
Следуя совету Блейка, Спарта отрегулировала громкость внешних телефонов.
– Я слушаю. Но я не биолог, это может быть и обычной стаей рыб, – нетерпеливые брови Форстера дернулись. – Хотя структура звука более четкая, четче, чем раньше. Не совсем регулярно, но с повторением элементов. Как вы думаете, это сигнал?
– Да, закодированный в писках и свистках, – подтвердила Спарта.
– И говорится то же самое, – сказал Блейк. – То же самое, что говорили медузы Юпитера, я имею в виду.
– Да, сэр, – вновь подтвердила Спарта. – Говорится то же самое. – «Они прибыли».
Форстер на мгновение задумался:
– Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, Трой…
–Ваш анализ подтвердит это. Когда вы изучите сделанные записи.
Форстер посмотрел на нее:
– Ты не все мне рассказала. Ты ведь все время знала, что мы здесь ищем, не так ли?
Спарта кивнула в знак согласия.
– И сегодня мы его найдем, – торжествующе заявил Форстер.
Она никак это не прокомментировала, сосредоточившись на управлении. «Манта следовала за сияющей стаей «кальмаров» к светлому ядру Амальтеи. Как и прежде, субмарина была вынуждена останавливаться, чтобы ее «жабры» приспособились к глубине, но, что удивительно, температура воды там где вели их «кальмары» для «жабр» была вполне приемлемой.
Вскоре они приблизились к ядру.
Ядро было везде ярким, но не везде горячим. Подплыв поближе, они увидели, что многочисленные потоки пузырьков, расходящиеся во все стороны, порождены сложными структурами – светящимися белыми башнями высотой в километр или более, усеивающими идеально зеркальный эллипсоид. Свет от раскаленных башен – ибо даже сквозь десятки километров воды они пылали ярче, чем нити накаливания, – отражался в изогнутой зеркальной поверхности; именно эти отражения, а также их источники издалека создавали впечатление единого светящегося объекта.
– Ты ведь знаешь, что мы нашли, правда, Трой?
– Я, да.
– А я, нет, – сказал Блэйк.
– Космический корабль, – сказал Форстер. – Космический корабль возрастом в миллиард лет. Он перенес культуру X с их звезды на нашу. Они припарковали его здесь, в радиационных поясах Юпитера, самой опасной части Солнечной системы за пределами оболочки самого Солнца. И они заключили его в ледяную оболочку, достаточно толстую, чтобы защитить его на столько времени, сколько потребуется. Они засеяли облака Юпитера жизнью и поколения за поколениями пассивно наблюдали за ними. Жизнь не эволюционировала, облачная экосистема была слишком проста для этого, но и никогда не подвергалась катастрофическим изменениям геологически активной планеты – пока прибытие Кон‑Тики не дало знать этой жизни, что мы эволюционировали до планетарного вида. Что мы прибыли. – Он замолчал, и на его старом‑молодом лице отразился почти мистический восторг. – А теперь корабль‑мир просыпается и сбрасывает свою ледяную оболочку.
Спарта, втайне забавляясь его риторикой, но внимательно следя за его настроением, тихо спросила:
– Как вы думаете, что будет дальше?
Форстер бросил на нее проницательный взгляд:
– Есть много вариантов, не так ли? Возможно, они выйдут, чтобы приветствовать нас. Возможно, они просто попрощаются, сделав то, ради чего пришли. А возможно, они все мертвы.
– А может быть, они принесут рай на Землю, – иронически заметил Блейк. – Полагаю, этому учит ваш культ?
– Это никогда не было моим культом, – сказал он. – И ее тоже.
Они замолчали, одного вида артефакта диаметром в тридцать километров было достаточно, чтобы даже Спарта, привыкшая к чудесам, стала задумчивой. Она своим инфракрасным зрением легко читала горячие и холодные конвекционные потоки, текущие в сияющем пространстве эллипсоида. Нагретые до кипения столбы воды, поднимавшиеся из светящихся башен, были отмечены целыми галактиками микроскопических пузырьков. Более холодная, более чистая вода спускалась вокруг них, питая водозаборы у основания башен.
Спарта отвела Манту подальше от жары, позволяя относительно прохладной воде нести субмарину вниз. Даже без чувствительного к температуре зрения она могла бы выбрать безопасный путь, просто следуя за стаей кальмаров. Около ядра было много таких стай, они кружили и кружили у подножий огромных башен, словно ныряли в жерла огненных котлов и вылетали из них, не получая вреда.
– Я хотел бы знать, что это за источник тепла, – произнес Форстер. – Ему пришлось перекрикивать гул и рев котлов. – Похоже, ядерная.
– Только не это, – возразил Блейк. – Приборы не обнаруживают нейтронов. Никаких гамма‑лучей. Каким бы ни был источник тепла, это не деление или синтез.
– Ладно, разберемся с этим позже. Сейчас нужно найти способ проникнуть внутрь.
– Возможно, наши друзья помогут нам, – сказала Спарта, направляясь следом за кальмарами.
Субмарина оказалась в нескольких метрах от сверкающей поверхности. На ней не было, ни заклепок, ни намека на шов, ни даже на какую‑нибудь неровность. Она была прекрасна. Они летели над ней с величественными взмахами крыльев, словно над пейзажем, покрытым алмазной пленкой. Горизонт изгибался мягко, а черно‑водяное небо было усеяно живыми, мечущимися звездами.
–А вдруг мы не сможем войти? – спросил Блейк.
Голос Форстера прозвучал нехарактерно для него, неуверенно:
– Трудно придумать более мучительную кару, я думаю.
Спарта промолчала, как‑будто знала, что все идет так, как и должно.
Следуя за стаей кальмаров, они оказались над широким низким куполом, диаметром не меньше километра. Огромные яркие башни стояли далеко вокруг.
Внизу, в центре безупречного купола, три подводника увидели первую брешь в идеальной поверхности космического корабля – круглое отверстие диаметром около двух метров.
– Слишком мало для «Манты», – удрученно сказал Форстер.
Спарта подвела «Манту» поближе. Внутри, на стенах туннеля в свете прожекторов субмарины были виды какие‑то узоры.
– Сомневаюсь, что метеорит проделал бы круглую дыру в этом материале, – сказала Спарта. – это то же самое вещество, что и марсианская табличка.
– Но посмотри на края, – сомневался Блейк. – Такое впечатление, что произошел какой‑то взрыв.
– Вряд ли. Этот узор выглядит слишком сложным, чтобы быть результатом взрыва. Не правда ли, инспектор. – По тону Форстера чувствовалось, что он просто жаждет услышать утвердительный ответ.
– Я думаю, это дверь для нас и она должна открываться, только надо понять как.
– Это дверь?! Дверь, которой миллиард лет?
Спарта кивнула: