Артур Кларк – Венера Прайм (страница 17)
Вместо этого лота могли бы выставить на аукцион сохранившуюся часть того Креста, на котором был распят спаситель, – такова была истинная ценность пергамента.
Большинство серьезных коллекционеров привлек лот 61 – один толстый том; по иронии судьбы, если бы его текст не лег в основу классического британского фильма, средства массовой информации могли бы не обратить на него внимания, что на взгляд Сандры было бы предпочтительнее.
Она осмотрела его вчера на обычной книжной полке за трибуной, где его охраняли крепкие ребята в пыльных плащах а за ними незаметно присматривали одетые в деловые костюмы молодые мужчины и женщины из обслуживающего персонала. Книга была раскрыта, и на титульном листе лежал клочок бумаги, исписанный неровным почерком: «Джонатану…»
Последний из поистине великих, поистине безумных английских авантюристов (а также первый из великих, безумных философов современной войны) передал свою книгу в руки близкого друга. Кто смог бы проследить ее дальнейший путь? Только не Сотбис.
Ценные книги (к счастью или к несчастью, в зависимости от точки зрения) никогда не были так ценны, как, например, ценные картины.
Ценная картина могла быть легко воспроизведена в сотне миллиардов экземпляров, она распространялось по всем обитаемым мирам в книгах и журналах, хранилось в электронном виде, становясь таким образом широко известной и стоимость ее оригинала становилась астрономической.
Печатные книги не были уникальны (самая редкая печатная книга считалась одним из множества дубликатов, а не уникальным оригиналом), тем самым уменьшалась стоимость каждого экземпляра; книги обычно не копировали в буквальном смысле этого слова (вид бумаги, шрифт, замечания на полях), таким образом уменьшалась известность конкретного ценного экземпляра, а значит и его спекулятивная рыночная стоимость уменьшалась.
Редко попадалась на аукционе книга, одновременно знаменитая и уникальная. Лот 61 был именно такой книгой – «Семь столпов мудрости» : первое издание, вышедшее малым тиражом, отличающееся от последующих изданий не только печатью и переплетом, но и почти на треть своим текстом.
До сегодняшнего аукциона была известна только одна сохранившаяся книга, все остальные исчезли или были уничтожены – она находилась в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне, округ Колумбия. Даже Библия Гутенберга не могла соперничать с такой редкостью, – это был единственный экземпляр признанного шедевра литературы 20‑го века.
Надежды Сандры приобрести эту книгу были вполне оправданны, хотя на распродаже будут представлены все крупные коллекционеры и библиотеки Земли и других планет.
Будет участвовать, конечно, Кворич – Техасскй университет наверняка постарается добавить эту ценную вещь в свою обширную коллекцию произведений и памятных вещей автора.
Сотрудники Сотбис уже приняли заказы от других участников торгов, и некоторые из них, стоявшие по бокам подиума аукциониста, прижав пальцы к телефонным жучкам в ушах, получали последние инструкции. У всех претендентов были свои максимальные лимиты.
Но Сандра надеялась, что они ей не конкуренты.
Ровно в одиннадцать часов на трибуну поднялся аукционист – высокий, импозантный человек:
– Доброе утро, леди и джентльмены. Добро пожаловать в компанию «Сотбис энд Компани».
Он без промедления начал распродажу. Несмотря на всплески интереса к английским переводам комментариев Цезаря и жизнеописаний Плутарха XVI века, большая часть библиотеки Куэйла была распродана быстро.
Затем появился пергамент с записью очевидца о распятии, и медийные гончие нацелились на него своими фотокамерами. Компания первого ряда заворковала и засуетилась. Кто‑то обратился к блондинке, сделавшей первую ставку: – Адастра, дорогая …, – театральным шепотом, достаточно громким, чтобы его услышали в глубине зала.
После нескольких быстрых раундов остались Леди Малипенс и еще два претендента. Сотрудник «Сотбис» представлял интересы одного из них, и Сильвестр подозревала, что претендентом был Гарвардский университет, хотевший тоже обзавестись материалами о распятии Христа, ведь у Йельского университета они уже были. Третий претендент находился позади – мужчина с акцентом Алабамского проповедника. Скоро Гарвард выбыл из борьбы и соревнование стало двусторонним.
Наконец Леди Малипенс не ответила на последнее «Кто больше… ?» Молоток опустился. «Продано». И актриса с ее «подпевалами» вышли, пронзая взглядами победителя.
Анонимная коллекция, «собственность джентльмена», предлагалась лотами. Большинство из них были предметами военной истории, к которым Сильвестр не проявляла особого интереса; ее специальностью была литература начала XX века, особенно английская – то есть британская.
Лот 60, первое издание отчета о подвигах Патрика Ли Фермора во время Критского сопротивления Второй мировой войны. Сандра хотела иметь эту книгу, и сделала на нее ставку – не то чтобы ее интересовал Крит или полузабытая война, но Ли Фермор был прекрасным описателем мест. Цена быстро поднялась выше, чем ей хотелось бы. Скоро аукционист сказал «продано», и в комнате воцарилась тишина.
– Лот 61. Т. Э. Лоуренс. «Семь столпов мудрости» – пока звучали эти слова, серьезный молодой человек нес тяжелую книгу, держа ее высоко, медленно поворачивая из стороны в сторону.
– Отпечатано линотипом на библейской бумаге, с двойными колонками. Полностью сафьяновый переплет, края позолочены, футляр под мрамор. Вложены два листа, написанные от руки:
Один – записка «Джонатану» подписанная автором в Фарнборо, 18 ноября 1922 года.
Другой – комментарии, написанные карандашом, почерком, как полагают, Роберта Грейвса.
Эта очень редкая книга – одна из восьми, напечатанных издательством «Оксфорд Таймс Пресс» в 1922 году по заказу автора, шесть других предположительно утрачены.
Стартовая цена – пятьсот тысяч фунтов стерлингов.
Едва он закончил свое описание, как начались торги. Легкий шорох возбуждения прокатился по залу, когда аукционист, почти не останавливаясь, декламировал все новые и новые цифры: «шестьсот тысяч, я ставлю шестьсот тысяч… шестьсот пятьдесят тысяч… семьсот тысяч».
Никто не произносил ни слова, но пальцы мелькали, а головы кивали – за столом торговцев и в других местах комнаты – так быстро что аукционист едва успевал опознавать тех, кто делал ставки.
– Восемьсот семьдесят пять тысяч фунтов, – назвал цену аукционист. Впервые была короткая пауза, прежде чем он получил ответ. Было ясно, что многие участники торгов приближаются к своим пределам. По правилам игры, чем выше цена, тем выше минимальное продвижение; теперь цена была так высока, что минимальное продвижение составляло пять тысяч фунтов.
– Восемьсот восемьдесят тысяч фунтов? – задал вопрос аукционист.
Кворич откликнулся. Взгляд аукциониста метнулся налево – очевидно, тот, кто сидел там, вне поля зрения Сандры, тоже сделал ставку.
– Восемьсот восемьдесят пять тысяч?
– Девятьсот тысяч фунтов, – впервые включилась Сандра Сильвестр. – В переполненной комнате прозвучал ее густой, темноокрашенный, привыкший отдавать приказы голос. Аукционист кивнул ей, улыбаясь в знак признания.
Сидевший за первым столом Кворич, который на самом деле представлял Техасский университет, был невозмутим – гуманитарный факультет Техаса располагал обширной коллекцией Лоуренса и, без сомнения, был готов потратиться, чтобы получить приз, – но его сосед, сдаваясь, откинулся назад, уронив карандаш.
– Мне предлагают девятьсот тысяч фунтов. Я ставлю девятьсот пять тысяч фунтов?
Аукционист взглянул налево раз, другой и объявил: – один миллион фунтов.
По залу прокатился одобрительный стон.
Кворич с любопытством оглянулся через плечо, сделал пометку в лежащем перед ним блокноте – и отказался от дальнейших предложений. Минимальное продвижение теперь составляло десять тысяч фунтов.
– Один миллион десять тысяч фунтов, – уверенно сказала Сильвестр, но на самом деле уверенности у нее не было.
Кто же торгуется с ней?
Аукционист кивнул. – Мне предлагают… – Он заколебался, бросив взгляд налево, на мгновение задержал свой взгляд там, потом повернулся, посмотрел прямо на Сандру Сильвестр, указал налево и почти застенчиво сказал – Я ставлю миллион пятьсот тысяч фунтов.
В зале присвистнули. Сандра почувствовала, как ее лицо стало жестким и холодным. Какое‑то мгновение она не двигалась, но дальше торговаться не было смысла – она проиграла.
– Мне предлагают один миллион пятьсот тысяч. Я ставлю один миллион пятьсот десять тысяч? – Аукционист все еще смотрел на нее. Она по‑прежнему не двигалась.
Затем он вежливо отвел взгляд. – Мне предлагают один миллион пятьсот тысяч. – Молоток завис. – В последний раз спрашиваю… У меня есть предложение в один миллион пятьсот тысяч. – Молоток опустился.
– Продано.
Публика разразилась аплодисментами, приправленными негромкими возгласами восторга. «Кому аплодируют, – с горечью подумала Сильвестр, – покойному писателю или расточительному приобретателю?»
Служители торжественно унесли печатную реликвию. Несколько человек встали и направились к двери.
Аукционист прочистил горло и объявил: – Лот 62, разные автографы…
Сильвестр сидела не двигаясь, чувствуя, как в нее впиваются любопытные взгляды, терпеливо ожидая окончания распродажи. – Ей хотелось узнать, кто же ее победил. Текут минуты, все больше и больше людей уходят…, а потом все закончилось. Она медленно поднялась и как можно тише направилась к проходу. Там Сандра столкнулась лицом к лицу с молодым человеком с коротко остриженными каштановыми волосами, одетым в костюм, который выдавал в нем сотрудника компании Сотбис.