Артур Кларк – Венера Прайм (страница 163)
– К чему вся эта чертова секретность? – Удивился Хокинс.
– Приказ Форстера, – сказал Блейк. – И я считаю его правильным. Многие влиятельные силы хотят нам помешать и мы вынуждены действовать конфиденциально, скрываться. А в таком наряде я чертовски похож на неоновую вывеску. Но в моем обычном наряде, в котором я разгуливал последнее время, ни вы мисс Митчелл, ни Билл меня просто бы не узнали.
Марианна глянула на него: красивый, веснушчатый, рыжеволосый, американец, богато одетый – действительно белая ворона в этом обществе.
– В настоящее время наибольшую опасность для нас представляет сэр Рэндольф Мэйс. – Продолжал объяснять Блейк. – Кстати он прибыл с вами вместе на «Гелиосе». Вот – все пассажиры два дня находились в карантине, а он в номере межпланетного отеля. У Мэйса есть связи, осведомители, друзья в самых разных местах. Он знает таможенников, управляющих гостиницами, метрдотелей и все такое, у него есть деньги и он хорошо платит. Он чертовски хороший репортер‑расследователь. И мы имеем несчастье быть целью его охоты в данный момент.
Блейк встал, и беря со стола счет за обед, обратился к Биллу:
– Извини, но тебе придется позаботиться о Марианне на Ганимеде, я надеюсь ты не…
На щеках Марианны появились два ярко‑красных пятна:
– Что за ерунда? Я в состоянии сама о себе позаботиться.
– Марианна, – горячо сказал Хокинс, – я буду просто счастлив находиться в твоем обществе и даже у твоих ног.
– Ну вот и славно. Извини, Марианна, правда, но труба зовет. – И Блейк с Лимом направились к выходу. Последний не смог удержаться и бросил на Марианну последний раздевающий взгляд через плечо.
Хокинс смотрел им вслед:
– Поразительно! – Он казался искренне удивленным. – До сегодняшнего дня я и представить себе не мог, что Редфилд будет вести себя иначе, чем самым образцовым образом. Возможно, дела у него идут не очень хорошо – Форстер, кажется, вселил в него страх Божий.
– Да, он был конечно в самом деле очень таинственным. – Согласилась Марианна.
– Как в каком‑нибудь дешевом шпионском романе. – Билл все не мог успокоиться. – Когда на самом деле нет никакой тайны. Профессор просто планирует тщательное исследование Амальтеи. Я знаю, что он рассчитывал приобрести «Ледяного Крота» – горную машину, здесь на Ганимеде. Это, должно быть, Пункт А, или «Изделие А», ну прямо как дети. Знаешь, давай все‑таки что‑нибудь поедим.
Пока он изучал меню, Марианна сделав вид, что ей это тоже интересно, придвинулась к Хокинсу и позволила своему теплому бедру коснуться его бедра.
Если бы кто‑нибудь сказал Марианне, что она может когда‑нибудь увлечься интеллектуалом, она была бы шокирована. Ей всегда нравился другой тип мужчин. Но, Билл Хокинс был таким большим, сильным и симпатичным…
VII
Весь день, после встречи с Блейком Редфилдом и его странным местным другом, Хокинс и Марианна бродили по туннелям экзотического города, не обремененные маршрутом. Они посетили наиболее известные туристические достопримечательности – прогулялись по многолюдным ледяным садам, прокатились на сампане по дымящимся холодным каналам, вдоль которых выстроились туристические магазины. Хокинс рассказывал о мирах и о себе. О своем раннем желании стать полноценным ксеноархеологом, о поездках на Венеру и Марс, о своих занятиях под руководством профессора Форстера. История культуры X – практически белое пятно, сказал он ей. Одни ученые думают, что существа, которые написали найденные таблички, посетили Землю в Бронзовом веке, в то время как другие – что это случилось по крайней мере за миллиард лет до этого.
Язык культуры X является гораздо более трудным, чем представляется непрофессионалу в наши дни компьютерного перевода. Ибо компьютер переводит по правилам, которые в него запрограммированы, разные правила, основанные на разных предположениях, дают разные значения, и поэтому получаются совершенно разные тексты. Насколько программа Форстера приблизилась к языку культуры X, и особенно к его звукам, все это является предметом продолжающегося обсуждения.
– И что, Форстер принимает участие в этих обсуждениях? – Проницательно спросила Марианна.
Хокинс улыбнулся:
– Нет, конечно. Он считает дело закрытым.
Наступил вечер. Каким‑то чудом они оба остановились в одном и том же роскошном отеле. Марианна не давала Хокинсу закончить разговор ни к ужину, ни даже после.
– Пойдем со мной наверх, – сказала она, когда они поставили пустые кофейные чашки.
– Ну, конечно, я тебя провожу до…
– Да заткнись ты, Билл. Просто скажи «да» или «нет». – Она лукаво улыбнулась. – Я предпочитаю «да».
– Ну, конечно. – Он покраснел. – То есть. Да.
Комнаты отеля были маленькими, но роскошными, с грудами мягких хлопчатобумажных ковров, покрывавших тростниковые полы, с ширмами из сандалового дерева. Теплый желтый свет, приглушенный, проникал сквозь мириады отверстий в резьбе, словно узорчатые звезды. В тонкой сетке света, без одежды, с длинными, гладкими и мускулистыми конечностями, с блестящей темнотой, струящейся по волосам, сияющей в глазах и трогающей таинственные места ее тела, Марианна была так прекрасна, что Билл Хокинс на какое‑то время потерял дар речи.
Но много позже она снова начала задавать вопросы.
Ночь прошла в приступах взаимного допроса…
Неожиданное появление Мейса в межпланетном отеле «Ганимед» породило множество пересудов, но все быстро поняли, что он прибыл на «Гелиосе», где путешествовал скорее всего инкогнито и в гриме. Новость распространилась по всему сообществу моментально.
Подходившим к нему за автографами он, отвечая на вопросы, объяснял, что целью его прибытия является расследование деятельности профессора Дж.К.Р. Форстера на Амальтее. При этом он просил сообщать ему любую информацию о профессоре и его людях. Мэйс сделал пару попыток связаться с экспедицией Форстера, которая устроила официальную штаб‑квартиру в индийском квартале города, но на его телефонные звонки, всегда отвечал только офисный робот. Как Мейс узнал от своих знакомых из межпланетной прессы, Форстера и его людей никто не видел с момента их прибытия. Большинство репортеров пришли к выводу, что Форстера вообще нет на Ганимеде. Возможно, он находится на какой‑нибудь другой луне, например на Европе. Возможно, он уже на Амальтее.
Мейс это не обескуражило. Он знал, что люди располагающие информацией, ему обязательно позвонят…
– Сэр Рэндольф Мэйс? Это миссис Вонг, владелица кафе «Проливы». Если вы подойдете, я вам расскажу о интересной беседе людей профессора Форстера, состоявшейся в моем кофе…
– Миссис Вонг? – Мэйс смотрел на женщину в зеленом шелковом платье с высоким воротником.
Та раздавила наполовину выкуренную, испачканную губной помадой сигарету, в толстой стеклянной пепельнице на стойке. – Курение было редкой привычкой в искусственной среде Ганимеда, практически запрещенной, но миссис Вонг была полновластной хозяйкой в этих четырех стенах.
– Сэр! Для меня большая честь познакомиться с Вами, сэр Рэндольф Мэйс. Проходите, садитесь. Я прикажу принести чай. За чаем поговорим. Вы какой сорт предпочитаете?
– Дарджилинг.
В полуденный час в кафе было пусто, если не считать девушки, угрюмо мывшей пол. Миссис Вонг сказала что‑то по‑китайски девушке и подвела Мэйса к столу у стены, рядом с огромным, аквариумом. Он и самая уродливая рыба, которую он когда‑либо видел, уставились друг на друга.
Миссис Вонг зажгла еще одну сигарету, зажала ее между пальцами с дюймовыми ногтями, покрытыми красным лаком и откинувшись на спинку стула сказала:
– Они сидели прямо за этим столом, Редфилд, я знаю, что он работает на профессора, и Лим. Разговаривали по‑кантонски.
– Кто этот Лим?
– Строительная компания «Лим и сыновья». Судя по их словам, Лим продал мистеру Редфилду их старого ледяного крота.
– Ледяной крот?
– Машина для проходки туннелей, специально разработанная для этих мест, где лед очень холодный, а гравитация очень низкая. Они говорили, что профессор покупает еще что‑то, какое‑то «Изделие Б». Потом пришли еще двое гостей. – Миссис Вонг убрала пальцем табачную крошку с кончика языка. – Мистер Хокинс, он, кажется, тоже работает у профессора, и молодая девушка по имени Марианна. Мистер Редфилд был не в настроении. Совсем не хотел разговаривать. Через несколько минут он ушел вместе с Лимом. Затем…
Она говорила еще долго и пространно, по‑видимому, набивая себе цену, но вскоре Мэйс понял, что получил от нее все, что она знала. Когда он покинул кафе, на столе у него за спиной осталась стопка потрепанных, старомодных бумажных долларов северного континента – купюрами в сотни и тысячи долларов, происхождение которых невозможно было отследить.
…Мейс не успел закрыть за собой дверь своей комнаты в отеле, как раздался телефонный звонок.
– Рэндольф Мэйс слушает.
– Сэр, звонит мистер фон Фриш из «Торгово‑промышленной инженерной компании». Соединить его с вами?
– Соединяйте.
Голос в трубке был искажен шифратором, экран оставался темным:
– Наконец‑то мы встретились, сэр Рэндольф.
– В нашем случае это довольно сильно сказано, Фриш… прошу прощения, мистер фон Фриш.
– Знаете. Мир суров сэр Рэндольф. Лучше перестраховаться.
– Какое у вас ко мне дело.
– Недавно я продал человеку, который планирует экспедицию на Амальтею довольно интересное имущество. Если это вас интересует, то мы должны встретиться.