Артур Кларк – Венера Прайм (страница 141)
Со своего наблюдательного пункта в лесу она видит фигуру, появившуюся на террасе Кингмана. Дом озарен светом восходящего солнца. Утренний туман клубится над луговой травой и папоротником.
Она задействует свой правый глаз – увеличение четкое, без искажений, лучше, чем было – Стриафан оказывает такое воздействие на мозг.
Человек на террасе – это тот, кого зовут Билл, смотрит прямо на нее, как будто знает, что она здесь. Он не может ее видеть, если только у него нет такого же телескопического зрения, как у нее.
Там, где он стоит, он выглядит легкой мишенью. К сожалению, выстрел невозможен даже из ее нарезного пистолета. На таком расстоянии даже самый быстрый компьютер в мире – тот, что у нее в мозгу, – не может предсказать, куда попадет пуля.
Выходит Кингман в охотничьей куртке и с ружьем. Он отшатывается при виде Билла, но, хотя он явно хочет избежать встречи с ним, уже слишком поздно. Она прислушивается…
– Руперт, я действительно не собирался …
Не слушая извинений, с которыми обращается к нему Билл, Кингман спускается на росистую лужайку и идет через нее – прямо к ней.
Собак с ним нет. Он, должно быть, сегодня решил обойтись без них.
Кингман в первую очередь. Лучше взять его в лесу. Затем к дому, забирая остальных по одному. Тихо. Персонально. Выстрелами в голову.
Кингман сейчас в папоротнике. Жесткие мокрые листья осенне‑коричневого папоротника вымочили саржевые брюки Кингман до колен. Временами она мельком видит его между стволами деревьев, двигающегося сквозь туман.
Она по звуку отслеживает его продвижение, и идет, чтобы перехватить его, но тут до нее доносятся другие звуки. – На грани ее повышенной чувствительности, далеко справа. Нежные шаги в медленном, замысловатом ритме. Это двое оленей медленно и легко ступают по лесу, выискивая в подлеске корм. Но кроме шагов оленей есть и другие, медленнее и тяжелее. Не животное, но двигается почти как животное. Шаги очень осторожные. Движения профессионального следопыта.
Егерь Кингмана? Нет, полчаса назад старикан отсыпался после вчерашней пьянки в своей комнате в западном крыле.
Это новый игрок.
Она определяет направление на этот звук. Так теперь слева от нее идет Кингман, продираясь сквозь мокрый кустарник, как слон, а справа неизвестный, надо попытаться зайти сзади, чтобы посмотреть, кто это. Спарта идет через светлеющий лес со всей грацией и бдительностью, на которые только способна, и едва‑едва не наталкивается на незнакомца. Человек затаился за стволом старого дуба и если бы она не знала, что он там был… Да достойный противник.
Потом он пошевелился, и она узнала его. Вьющиеся рыжие волосы, пальто из верблюжьей шерсти, перчатки из свиной кожи. – Оранжевый человек. Он чуть не убил ее на Марсе и затем на Фобосе. На Фобосе у нее был шанс убить его, но из‑за какого‑то ложного принципа она сдержалась, сейчас она даже не понимает из‑за чего. Желание сделать все по закону? Нежелание стрелять в спину? А ведь она знала тогда, что он убил врача, который вернул ей память, и возможно пытался убить ее родителей.
Она прижимается щекой к подушке изумрудно‑зеленого мха на стволе дерева, затаив дыхание и ожидая, когда он пройдет мимо, вниз по узкому руслу ручья, забитому опавшими листьями.
Какие бы моральные принципы у нее тогда ни были, сейчас это не имеет значения.
Слышно – он остановился.
Спарта осторожно выглядывает из‑за ствола. – Ничего не видно, только слышны приближающиеся шаги Кингмана.
Громкий треск пистолета оранжевого человека раскалывает утреннюю тишину. 38‑й калибр без глушителя, странно – обычно он им пользуется. Слышны убегающие олени, тяжелое падение тела и удаляющиеся шаги. Она идет следом. Так, Кингман. Мертв – выстрел в голову. Если бы она могла видеть оранжевого человека, она бы застрелила его, но он уже уходит от нее в направлении дома, заслоненный слишком большим количеством стволов деревьев. Вот он вышел из леса на открытое место, даже не пытаясь спрятаться. Все гости Кингмана собрались на террасе, спокойно болтают друг с другом и смотрят на приближающегося оранжевого человека. Тот, кого зовут Билл, стоит лицом к остальным, спиной к перилам. Его поза расслаблена, высокомерна.
В течение пятнадцати секунд она прислушивается…
– Итак, Билл, вперед к Юпитеру? – Говорит Холли Сингх, ухмыляясь красными губами. – Но откуда нам знать, что Линда не окажется там раньше нас, как это было на Фобосе?
Билл не торопится с ответом. Затем он говорит:
– Вообще‑то, моя дорогая, я на это рассчитываю.
Она целится и стреляет. Голова оранжевого человека раскалывается, скорее розовая, чем оранжевая.
На каждый выстрел требуется треть секунды. Только три из четырех выстрелов находят цели.
Тот, что предназначался Биллу, угодил Джеку Ноублу в живот. Третий выстрел попадает в стену дома. Следующий попадает в плечо Холли Сингх, которая уже пряталась. Скорее всего она не выживет. К этому времени остальные уже спрятались за каменной балюстрадой и начинают отстреливаться из укрытия.
Но она уже ушла, бежит по лесу легче, чем олень.
XXI
В этот первый день фортуна улыбалась Фалькону. На Юпитере было так же тихо и мирно, как много лет назад, когда он вместе с Вебстером парил над равнинами северной Индии. Фалькон тренировался в управлении своим судном, пока «Кон‑Тики» не стал казаться ему продолжением его собственного тела. Он не рассчитывал на такую удачу и спрашивал себя, какую цену придется за это заплатить.
День подходил к концу. Краски быстро тускнели. Его аппарат летел на запад следом за опускающимся за далекий горизонт Солнцем. (Фалькон все никак не мог привыкнуть, что до горизонта три тысячи километров.)
Солнце скрылось. Вспыхнули мириады звезд, и среди них прекрасная вечерняя звезда – Земля как напоминание о безбрежных далях, отделяющих его от родного дома. Началась первая ночь человека на Юпитере. С наступлением темноты «Кон‑Тики» стал опускаться. Шар уже не нагревался солнечными лучами и потерял частицу своей подъемной силы. Фалькон не стал возмещать потерю, этот спуск входил в его планы. До незримой теперь пелены облаков оставалось около пятидесяти километров. К полуночи он достигнет ее. Облака четко рисовались на экране инфракрасного локатора.
Приборы сообщали, что в них кроме обычных водорода, гелия и аммиака огромный набор сложных соединений углерода. Химики томились в ожидании проб этой розоватой ваты. Правда автоматические зонды до этого уже ловили это вещество, но за то короткое время, пока зонды не исчезали в сокрушительных глубинах Юпитера, этим автоматам, с их компьютерными программами, не удавалось провести качественный химический анализ. То, что до сих пор удалось узнать, только разожгло аппетиты ученых. Высоко над поверхностью Юпитера обнаружились молекулы, присущие живому организму. Есть пища – так, может быть, и потребители существуют? Вопрос этот уже свыше ста лет оставался без ответа.
Инфракрасные лучи отражались облаками, но микроволновый радар доставал до поверхности планеты в четырехстах километрах внизу. Там колоссальные давление и температура, даже автоматы не могли пробиться туда невредимыми.
Через час после захода солнца он сбросил зонд. Автомат завис в более плотных слоях, сто километров ниже, посылая информацию, которая автоматически передавалась в Центр управления.
Перед самой полуночью на дежурство в Центре заступила пилот‑директор Им. Она представилась Фалькону, сопроводив эту процедуру обычными шутками. А через десять минут он снова услышал ее голос, на этот раз серьезный и взволнованный:
– Говард! Включи сорок шестой канал, не пожалеешь!
Сорок шестой? Это один из каналов его зонда, который сейчас на сто двадцать пять километров ниже плавает в атмосфере, почти такой же плотной, как вода.
Сперва он услышал лишь шелест ветра. А затем на этом фоне исподволь родилась гулкая вибрация. Сильнее… сильнее… будто рокот исполинского барабана. Звук был такой низкий, что Фалькон не только слышал, но и осязал его, и частота ударов непрерывно возрастала, хотя высота тона не менялась. Вот уже какая‑то почти инфразвуковая пульсация… Внезапно звук оборвался – так внезапно, что мозг не сразу воспринял тишину, память продолжала творить неуловимое эхо где‑то в глубинах сознания.
Диспетчеры в Центре управления переглянулись. Это был самый необычный звук, который кто‑либо из них когда‑либо слышал. Никто не мог придумать природного явления, которое могло бы его вызвать. И это не было похоже на крик животного.
Если бы Им не была отвлечена разговором с мостиком, она могла бы заметить едва сдерживаемое возбуждение на лицах двух своих диспетчеров:
– Пошлите кого‑нибудь разбудить доктора Бреннера, пожалуйста, возможно, это именно то, что он так ждал.
Звук снова донесся из динамиков, с тем же нарастанием силы и частоты ударов.
– Говард, сбрось еще один зонд, нужно запеленговать месторасположение источника звука.
Появился Олаф Бреннер, пухлый седовласый экзобиолог, он еще как следует не проснулся и летел почти неуправляемо, одновременно натягивая свитер. Им помогла ему справится с ремнями и занять место рядом.
– Что происходит? – Требовательно, даже не поблагодарив за помощь, спросил Бреннер.
– Сейчас сам услышишь.
Звук повторился вновь. Второй зонд Фалькона достиг уровня первого и включился в работу. Сравнив их пеленги, в Центре управления смогли определить где находится источник звуков и расстояние до него. – примерно в 2000 километрах от «Кон‑Тики». Большое расстояние еще не означало, что источник звука был мощным, в воде звуки распространяются очень хорошо.