Артур Кларк – По ту сторону неба (страница 49)

– Это нелепая ошибка, – сказал Ганс Мюллер. – Если я и показал в программе что-то секретное, то это чистое совпадение. Я никогда не делал ничего такого, что могло бы вызвать недовольство ФБР.

И тут впервые прозвучал голос второго незнакомца; он говорил на каком-то странном английском языке, с необычным акцентом.

– Что такое ФБР? – спросил он.

Ганс не слышал вопроса: он смотрел во все глаза на стоящий во дворе космический корабль.

ЗАВТРА НЕ НАСТУПИТ

«Это ужасно! — воскликнул Верховный Ученый. — Но мы, конечно, можем хоть что-то сделать!

— Да, ваша ученость, но это будет чрезвычайно трудно. Наши планеты разделяет более пятисот световых лет, и контакт поддерживать очень тяжело. Однако мы полагаем, что сумеем создать канал связи. К сожалению, расстояние не единственная проблема. Мы до сих пор не можем общаться с этими существами. Их телепатические способности рудиментарны — не исключено, что они и вовсе отсутствуют. И если мы не сможем с ними поговорить, то не сможем и помочь.

Наступило долгое ментальное молчание, пока Верховный Ученый анализировал ситуацию. Как и всегда, он отыскал правильное решение:

— Любая разумная раса должна иметь хотя бы несколько индивидуумов с телепатическими способностями. Мы должны выслать сотни наблюдателей, настроенных на улавливание хотя бы намека на телепатическое общение. Когда найдете восприимчивый разум, сосредоточьте на нем все усилия. Мы обязаны передать им наше послание.

— Хорошо, ваша ученость. Будет сделано.

И через бездну, которую даже свет пересекал пятьсот лет, обитатели планеты Таар послали узкие мысленные лучи, отчаянно отыскивая хотя бы одно человеческое существо, способное ощутить их присутствие. И им повезло — они обнаружили Уильяма Кросса.

Вернее, они тогда решили, что им повезло, хотя позднее уже не были в этом столь уверены. В любом случае выбора у них не имелось. Комбинация обстоятельств, приоткрывшая для них разум Билла, сохранялась всего несколько секунд, и в обозримом будущем повториться ей было не суждено.

Чудо сложилось из трех составных частей, и трудно судить, была ли какая-нибудь из них важнее другой. Первая заключалась в уникальности позиции. Графин с водой, когда на него падает солнечный свет, превращается в некое подобие линзы и сводит лучи в небольшое пятно. А ядро Земли, в невообразимо большем масштабе, преломило исходящие от Таара лучи. Вообще-то мысленное излучение не задерживается материей — оно проходит сквозь нее столь же легко, как свет через стекло. Но планета — это очень много материи, и Земля сработала как гигантская линза. А Билл случайно оказался в ее фокусе, где слабые ментальные импульсы с Таара усилились в сотни раз.

Хотя в фокусе, кроме Билла, находились и миллионы других людей, они эти импульсы не уловили. Зато они не были инженерами-ракетчиками и не думали и не мечтали годами о космосе, пока он не стал частью их бытия.

И не были они, как Билл в тот момент, в стельку пьяны, и не балансировали на краю сознания, пытаясь сбежать из реальности в мир снов, где нет разочарований и неудач.

Разумеется, Билл мог понять точку зрения военных.

— Вам, доктор Кросс, — подчеркнул генерал Поттер, — платят за разработку боевых ракет, а не... космических кораблей. Чем вы занимаетесь в свободное время — это ваше дело, но я должен попросить вас не использовать аппаратуру нашего учреждения для хобби. Отныне все проходящие через компьютерный отдел проекты должны быть завизированы мной. Это все.

Уволить Билла, разумеется, не могли — он был слишком ценным специалистом. Но он сам не был уверен, что хочет остаться. Он вообще не был уверен ни в чем, кроме того, что работа ему обрыдла, а Бренда ушла от него к Джонни Гарднеру — если расположить события по степени важности.

Слегка покачиваясь, Билл подпер голову руками и уставился на побеленную кирпичную стену напротив стола. Когда-то он попытался ее украсить и повесил на нее календарь от «Локхида» и глянцевое фото шесть на восемь от «Аэроджет» с изображением реактивного истребителя, взмывающего в небо на ракетном форсаже. Билл тупо уставился на промежуток между картинками и освободил голову от мыслей. Барьеры рухнули...

В этот момент множество интеллектов на Тааре испустили торжествующий ментальный вскрик, и стена перед Биллом медленно растворилась, превратившись в клубящийся туман. Ему показалось, будто он смотрит в бесконечный туннель. Так оно, по сути, и было.

Билл обследовал феномен с вялым интересом. В нем имелась определенная новизна, но предыдущим его галлюцинациям он и в подметки не годился. А когда в его голове раздался чей-то голос, он позволил ему некоторое время побормотать, а уже потом обратил на него внимание. Даже будучи пьяным, Билл придерживался старомодного правила — не разговаривать с самим собой.

— Билл, — начал голос, — слушай внимательно. Нам с большим трудом удалось с тобой связаться, и это очень важно.

Билл усомнился в этом по умолчанию. Ничто уже не было для него важным.

— Мы говорим с тобой с очень далекой планеты, — продолжил голос дружелюбно, но встревоженно. — Ты единственный человек, с кем мы смогли установить контакт, поэтому ты обязан понять то, что мы тебе скажем.

Билл ощутил легкую тревогу, хотя и несколько абстрактную, поскольку сейчас ему было довольно трудно сосредоточиться даже на собственных проблемах. Интересно, насколько далеко зашло дело, когда начинаешь слышать голоса? Ладно, в такой ситуации лучше не возбуждаться. Можете слушать, а можете и нет, доктор Кросс, сказал он себе. Пока голос не стал раздражать, можно и послушать.

— Ладно, — равнодушно пробормотал он. — Валяйте, говорите. Послушаю, коли будет интересно.

После краткой паузы голос послышался вновь, но еще более встревоженный:

— Вы не совсем поняли. Наше сообщение не просто интересно. Оно жизненно важно для всей вашей расы, и вы должны немедленно уведомить о нем ваше правительство.

— Я жду. Это поможет мне убить время.

В пятистах световых годах от него таарнцы торопливо посовещались. Что-то явно было не так, но что именно, они догадаться не смогли. Контакт они установили, тут сомнений нет, но реакцию ожидали встретить совсем иную. Что ж, остается лишь действовать дальше и надеяться на лучшее.

— Слушай, Билл. Наши ученые только что обнаружили, что ваше солнце скоро взорвется. Это случится через три дня. Если точнее, через семьдесят четыре часа. Предотвратить это невозможно. Но не бойтесь — мы можем вас спасти, если вы все сделаете так, как мы скажем.

— Продолжайте, — буркнул Билл. Изобретательная галлюцинация, ничего не скажешь.

— Мы можем создать то, что называем мостом — нечто вроде туннеля через пространство, вроде того, который ты сейчас видишь. Теория таких туннелей слишком сложна для объяснения даже для ваших математиков.

— Минуточку! — возразил Билл.—Я и есть математик, и чертовски хороший, даже когда трезв. И я читал о таких фокусах в журналах фантастики. Полагаю, вы говорите о каком-то проколе пространства в его более высоком измерении. Это уже старо... доэйнштейновщина.

В разум Билла четко просочилось изумление.

— Мы и понятия не имели, что ваша наука столь развита. Но у нас нет времени обсуждать теории. Главное в другом: если ты сейчас шагнешь в отверстие перед собой, то мгновенно окажешься на другой планете. Это действительно прокол, как ты и сказал — через тридцать седьмое измерение.

— И он ведет в ваш мир?

— О нет, там люди жить не смогут. Но во Вселенной множество планет земного типа, и мы нашли для вас подходящую. Мы создадим такие мостики по всей Земле, и вам останется лишь шагнуть на них и обрести спасение. Разумеется, людям придется заново начать строительство цивилизации на новой планете, но это их единственная надежда. Ты должен передать им это послание и объяснить, что надо делать.

— Так и вижу, как они меня слушают, — отозвался Билл. — А почему бы вам не потолковать сразу с президентом?

— Потому что твой разум единственный, с которым мы сумели установить контакт. Остальные, похоже, закрыты для нас. Почему, мы не понимаем.

— А я вам скажу почему, — заявил Билл, уставившись на почти пустую бутылку перед собой. Она явно стоила потраченных на нее денег. Какая замечательная штука — человеческий разум! Конечно, в этом мысленном диалоге нет ничего оригинального: Билл легко вспомнил, где нахватался этих идей. Всего неделю назад он прочитал рассказ о конце света, а размышлизмы о мостиках и пространственных туннелях — очевидная компенсация для человека, потратившего пять лет на борьбу с упрямыми ракетами.

— Если Солнце взорвется, — неожиданно спросил Билл, пытаясь застать галлюцинацию врасплох, — то что станет с нами?

-— Ваша планета мгновенно расплавится. И остальные планеты до самого Юпитера тоже.

Билл был вынужден признать грандиозность подобной концепции. Он мысленно рассмотрел ее со всех сторон, и чем дальше, тем больше она ему нравилась.

— Моя дорогая галлюцинация, — жалостливо заметил он, — знаешь, что я тебе скажу, если поверю?

— Но ты должен нам поверить! — донесся до него через световые годы отчаянный крик. Билл не обратил на него внимания, потому что его захватила собственная тема.

— Вот что я тебе скажу. Это лучшее, что только может случиться. Да, это избавит мир от многих несчастий. Никому не придется тревожиться из-за русских, атомной бомбы и высокой стоимости жизни. О, это будет замечательно! Это как раз то, чего все по-настоящему желают. Спасибо вам, конечно, что пришли и рассказали, но шли бы вы лучше обратно и мостик с собой прихватили.