Артур Кларк – По ту сторону неба (страница 1)

МИРЫ

АРТУРА

КЛАРКА

ПО ТУ СТОРОНУ НЕБА

 ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

В этот том собрания сочинений Артура Кларка вошли рассказы из двух его авторских сборников — «Сказки “Белого оленя”» (1957) и «По ту сторону неба» (1958).

«Сказки “Белого Оленя”» стоят среди всех сборников рассказов замечательного фантаста несколько особняком. Во-первых, это тематический сборник — один из немногих. А во-вторых, он единственный принадлежит к направлению,.широко распространенному в англоязычных странах, но почти неизвестному у нас — так называемым «клубным рассказам».

Что такое клубный рассказ? Это, по сути дела, байка, поведанная в мужской компании за кружкой (бокалом, рюмкой... подставить по вкусу) чего-нибудь спиртного. Правдоподобие в данном случае не обязательно — главное, чтобы слушалось интересно и концовка была неожиданная. И, разумеется, на столь благодатной почве семена фантастики взошли и распустились необычайно пышно. Начиная с Уэллса и Стивенсона фантасты часто обращались к клубному рассказу — это и лорд Дансени с его «Путешествиями мистера Джозефа Джоркенса» (на которые, кстати, ссылается и Кларк), и Лайон Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт с «Рассказами из бара Гэвэгана», и Айзек Азимов с «Рассказами “Черных вдовцов”», а в последние годы в этом жанре работали Ларри Найвен и Спайдер Робинсон.

А клубные рассказы Кларка интересны еще и тем, что описывают отчасти реальные события — не фантастические истории Гарри Парвиса, конечно, а обстановку бара, где собирались ученые и писатели. Знатоки фантастики проведут немало приятных минут, отыскивая знакомые фамилии и отгадывая, кто под каким псевдонимом укрыт...

Что касается второго сборника, то он интересен по-своему. Во-первых, в него вошли некоторые из лучших рассказов Кларка, хорошо знакомых российским читателям — «Девять миллиардов имен Бога», «Стена мрака», «Звезда». А во-вторых, именно с рассказов из этого сборника началось знакомство любителей фантастики в нашей стране с творчеством Артура Кларка. Они входили в первый сборник его произведений на русском языке — «Лунная пыль», попавший к нашим читателям благодаря усилиям замечательного переводчика Льва Львовича Жданова, чьи работы служат теперь стандартом, по которому равняются все переводчики Артура Кларка.

СКАЗКИ

«БЕЛОГО ОЛЕНЯ»

 ПРЕДИСЛОВИЕ К СБОРНИКУ

«СКАЗКИ “БЕЛОГО ОЛЕНЯ”»

«Эти рассказы были написаны урывками и в свободное время в период с 1953 по 1956 год в таких разных местах, как Нью-Йорк, Майами, Коломбо, Лондон, Сидней и еще множество других, чьи названия я теперь вспомнить уже не могу. В некоторых случаях географическое влияние очевидно, хотя любопытно отметить тот факт, что я не находился в Австралии, когда писал «Что взлетает вверх...»

Как мне кажется, имеется ниша — даже давно ощущаемая потребность — для произведений, которые можно определить как НФ-рассказ в форме «байки». Под такими я подразумеваю намеренно невероятные истории, а не те, которые, как это столь часто получается, воспринимаются как невероятные вопреки желанию автора. В то же время мне очень не хочется обсуждать, где в таких рассказах проходит Великая Граница достоверности, варьирующаяся от «вполне возможно» до «совершенно невероятно».

Минимум в двух случаях наука практически догнала меня за несколько лет, прошедших после написания рассказа; Приемы, описанные в «Охоте на крупную дичь», уже были использованы на обезьянах, поэтому нет причин полагать, что их нельзя адаптировать для других существ. Для более успешного завершения этой охоты — и за остальными цитатами из Германа Мелвилла — я отсылаю вас к моему роману «Большая глубина».

Однако в научной области, затронутой в рассказе «Патентная заявка», сделано наиболее поразительное открытие, от которого просто волосы встают дыбом — и после которого уже не надо тревожиться из-за столь мелких угроз, как водородная бомба. Первый отчет о работе, возможно, означающей конец нашей цивилизации, содержится в статье Джеймса Олда «Центры удовольствия мозга» (Scientific American, октябрь 1956 года). Если кратко; то было обнаружено, что раздражение электрическим током определенного участка мозга крысы доставляет ей сильнейшее наслаждение, причем настолько сильное, что, когда крыса догадывается о том, что может стимулировать себя, нажимая на педальку, она теряет интерес ко всему прочему, включая пищу. Цитирую: «Голодные крысы подбегают к электрическому стимулятору быстрее, чем до этого подбегали к кормушке. Более того, голодное животное нередко игнорирует легкодоступную пищу ради удовольствия, получаемого от стимуляции. Некоторые крысы... нажимали на педаль более 2000 раз в час на протяжении 24 часов подряд!»

Статья завершается многозначительной фразой: «Исследования по стимуляции мозга были воспроизведены в достаточном масштабе на обезьянах... и показывают, что наши общие выводы могут быть с очень большой вероятностью распространены со временем и на людей — разумеется, с некоторыми модификациями».

Разумеется.

Для протокола (письменного, а не электроэнцефалографического) отмечу, что первыми писателями, использовавшими тему «Патентной заявки», были Флетчер Прэтт и Лоуренс Мэннинг еще в тридцатые годы. А совсем недавно Шеферд Мид в романе «Большой восковой шар» обработал эту тему гораздо более непристойно, чем. это сделал я. Его книга казалась мне весьма забавной.. пока я не прочел статью Олда. Но вы можете и сейчас считать ее таковой.

Еще одно место, где я не могу претендовать на оригинальность, — цитата из газеты в «Холодной войне». Она подлинная до последней буквы. Возможно, она даже правдива.

Должен признаться, что, выбрав несколько лет назад название этого сборника, я немного расстроился, когда Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт выпустили свои «Рассказы из бара Гэвегэна». Но поскольку большая часть событий, происходящих или упомянутых в заведении мистера Кохэна, связана со сверхъестественным, я считаю, что места хватит для обеих таверн — тем более что их разделяет Атлантика.

И, наконец, несколько слов для всех читателей моих (пауза для солидного покашливания) более серьезных работ, которых могло огорчить, что я настолько легкомысленно обращаюсь со Вселенной после таких моих серьезных книг, как «Судьба человека» или «Исследование космоса». Мое единственное оправдание в том, что несколько лет меня раздражали критики, упорно долдонящие, будто научная фантастика и юмор несовместимы.

Теперь у них есть шанс это доказать и заткнуться.

ТИШЕ, ПОЖАЛУЙСТА  

Прохожий обычно обнаруживает «Белый олень» весьма неожиданно, когда шествует по одному из безымянных переулочков, ведущих от Флит-стрит к набережной. Нет смысла объяснять вам, где он находится: очень многие из тех, кто твердо решил его отыскать, так и не добрались до «Белого оленя». Для первых десяти визитов туда очень важен проводник; позднее вы, вероятно, доберетесь и сами, если закроете глаза и положитесь на инстинкты. К тому же — если говорить с полной откровенностью — мы не очень-то приветствуем новых посетителей, особенно в наши вечера. Заведение и так уже переполнено до потери уюта. О его местонахождении я скажу лишь, что оно иногда сотрясается из-за работающих неподалеку печатных машин, выпускающих газеты, а если выглянуть из окошка туалета, то можно разглядеть Темзу.

Снаружи «Белый олень» выглядит как самый обычный паб — и пять дней в неделю он действительно ничем не отличается от прочих. Общий и салунный бары находятся на первом этаже: там вы найдете обычное количество темных дубовых панелей и «морозного» стекла, бутылок за стойкой, рукояток пивных насосов… все как полагается. И в самом деле, единственный намек на двадцатое столетие вы отыщете лишь в общем баре — это музыкальный автомат. Его установили во время войны, предприняв смехотворную попытку помочь американским «джи-ай» чувствовать себя как дома, и мы первым делом позаботились о том, чтобы эта мерзость никогда больше не заработала.

Тут мне лучше объяснить, кто такие «мы». Это не столь легко сделать, как мне сперва показалось, потому что полный перечень клиентов «Белого оленя» составить, вероятно, невозможно, и он наверняка окажется до зевоты скучным. Поэтому сейчас я скажу лишь, что «мы» подразделяемся на три класса. Первый из них образуют журналисты, писатели и редакторы. Журналисты, разумеется, оседают тут с Флит-стрит. Те, кто не может держать марку, перебираются в другие заведения, а самые стойкие остаются. Что же касается писателей, то большинство из них узнают про нас от своих коллег. Они приходят сюда стрельнуть у них халявный экземплярчик и попадают в капкан.

Там, где циркулируют писатели, разумеется, рано или поздно появляются и редакторы с издателями. Если бы Дрю, хозяин заведения, получал процент с литературных сделок, заключенных в его баре, то стал бы богачом. (Мы подозреваем, что он в любом случае не бедняк.) Один из наших остряков как-то заметил, что уже стало привычным видеть в одном углу «Белого оленя» полдюжины негодующих авторов, спорящих с хранящим каменное лицо издателем, а в другом — полдюжины негодующих издателей, спорящих с автором, тоже сидящим с непроницаемым лицом.