Артур Хейли – Отель (страница 11)

Алоисиус Ройс ушел в ванную смыть кровь с лица. Теперь он вернулся и стоял в дверях соседней комнаты. Увидев, какой там беспорядок, он даже присвистнул – сдвинутая мебель, перевернутый шкаф, полные окурков пепельницы, разбросанные пустые бутылки, разбитые стаканы.

– М-да, тут, видно, была настоящая попойка, – заметил Ройс подошедшему к нему Макдермотту.

– Похоже, что да. – И Питер прикрыл дверь между двумя комнатами.

– В отеле наверняка найдется какой-нибудь свободный уголок. Пожалуйста, – взмолилась Марша, – я просто не в состоянии ехать сейчас домой.

– Кажется, свободен пятьсот пятьдесят пятый, – неуверенно сказал Питер и взглянул на Ройса.

Пятьсот пятьдесят пятый номер был маленькой комнатой, находившейся в личном распоряжении заместителя управляющего. Питер редко пользовался ею – он только держал там запасной костюм на случай, если понадобится переодеться. Сейчас в ней никого не было.

– Прекрасно, – обрадовалась Марша. – Вот только пусть кто-нибудь позвонит ко мне домой. Надо позвать к телефону экономку Анну.

– Если хотите, я схожу и принесу ключ, – предложил Ройс.

– Только на обратном пути зайдите в этот номер и захватите там халат. И по-моему, надо вызвать горничную, – сказал Питер.

– Позвать сюда сейчас горничную – все равно что сделать объявление по радио.

Питер задумался. Сплетен все равно уже не остановишь. В любом отеле, случись подобное происшествие, среди служащих тотчас начинает работать телеграф джунглей. Но все-таки лучше не усугублять положение.

– Хорошо. Мы сами переправим мисс Прейскотт вниз на служебном лифте.

Едва только молодой негр открыл дверь в коридор, как послышались голоса, град взволнованных вопросов. Питер совсем упустил из виду, что в коридоре толпятся разбуженные клиенты. Он услышал голос Ройса, спокойно отвечавшего на вопросы, – гул в коридоре затих. Не открывая глаз, Марша чуть слышно спросила:

– Вы еще не сказали мне, кто вы такой.

– Извините, мне давно следовало бы это сделать.

Он назвал свое имя и должность. Марша никак не отреагировала – до нее дошел смысл его слов, но успокоили ее не столько слова, сколько этот уверенный тон. Через некоторое время мысли у нее стали путаться. Уже сквозь сон она услышала, как в комнату вернулся Алоисиус Ройс, кто-то помог ей встать с кровати, надеть халат и быстро повел по затихшему коридору. Потом был лифт, еще какой-то коридор и другая кровать, на которую она блаженно улеглась. Все тот же уверенный голос сказал:

– Ну вот, все в порядке.

Послышался шум воды. Кто-то сказал, что ванна уже наполнена. У нее хватило сил встать, добраться до ванной и запереться.

На табурете лежала аккуратно сложенная пижама, и, выйдя из ванны, Марша надела ее. Это была мужская пижама, темно-синяя и очень большая. Рукава закрыли даже кончики пальцев, а штаны, хоть она их и подвернула, тащились по полу.

Она вышла из ванной, и кто-то помог ей лечь в кровать. Свернувшись калачиком на свежей крахмальной простыне, она снова услышала спокойный бодрящий голос Питера Макдермотта. Этот голос ей нравится, подумала Марша, и обладатель его – тоже.

– Мы с Ройсом сейчас уйдем, мисс Прейскотт. Дверь в комнату защелкивается сама, ключ – у вашей кровати. Вас никто не потревожит.

– Спасибо. – И сонным голосом спросила: – А чья это пижама?

– Моя. Жаль, что она такая большая.

Марша хотела покачать головой, но не смогла: слишком она устала.

– Ничего… хорошая. – Ей приятно было, что это его пижама. И возникло такое чувство, будто он держит ее в объятиях. – Хорошая, – тихо повторила она. И с этой мыслью заснула.

Питер стоял один у лифта на пятом этаже. Алоисиус Ройс уже поднялся на пятнадцатый, где находилась его комната рядом с личными апартаментами владельца отеля.

Ну и вечерок, подумал Питер, сколько всяких гадостей, хотя ничего удивительного тут нет – в большом отеле порой обнажаются самые неожиданные стороны жизни, так что здешним служащим к этому не привыкать.

– Цокольный, пожалуйста, – сказал Питер лифтеру, когда подошла кабина; при этом он вспомнил, что Кристина ждет его в бельэтаже, но дело, требовавшее его присутствия в вестибюле, займет лишь несколько минут.

Дверцы лифта уже закрылись, но кабина не трогалась с места. Чувствуя, как в нем нарастает раздражение, Питер наблюдал за лифтером, который обычно работал в ночной смене, – тот тщетно дергал ручку вперед и назад.

– Вы уверены, что дверцы плотно закрыты? – спросил его Питер.

– Да, сэр, уверен. Дело тут не в дверцах – по-моему, не в порядке контакты, здесь или наверху. – Лифтер мотнул головой в сторону крыши, где находилось машинное отделение, и добавил: – В последнее время участились неполадки. На днях сам шеф проверял. – Он с силой нажал на ручку. Лифт резко дернулся и поехал вниз.

– Какой это лифт?

– Четвертый.

Питер сделал в уме пометку – спросить главного инженера, в чем дело.

Часы в вестибюле показывали почти половину первого, когда Питер вышел из лифта. Как обычно в этот час, здесь было уже не так оживленно, хотя еще толпилось довольно много народу; из близлежащего Синего зала неслись звуки музыки, верный признак того, что ужин с танцами в самом разгаре. Питер свернул направо, к стойке портье, но не успел сделать и нескольких шагов, как увидел приближавшуюся к нему тучную фигуру. Огилви, начальник охраны отеля, пропадавший где-то весь вечер, вперевалку шел ему навстречу. Бывший полицейский, бесславно отслуживший свой срок в полиции Нового Орлеана, намеренно придал своему тяжелому квадратному лицу выражение полнейшего безразличия – только его поросячьи глазки шныряли по сторонам, подмечая все, что происходит вокруг. Как всегда, от него за версту несло застоявшимся сигарным дымом, а из нагрудного кармана его пиджака торчали в ряд, как нерасстрелянные торпеды, толстые сигары.

– Говорят, вы меня искали, – сказал Огилви равнодушным тоном. Констатировал факт – и все. Питер почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Конечно, искал. Где вы, черт возьми, были?

– Занимался своими прямыми обязанностями, мистер Макдермотт. – Для такого крупного человека у Огилви был на редкость высокий голос – почти фальцет. – Если уж вам необходимо все знать, так вот: я ездил в полицейское управление, докладывал о тех неприятностях, которые здесь произошли. Сегодня из камеры хранения украли чемодан.

– В полицейское управление! Лучше уж прямо скажите, в каком номере играли в покер?

Поросячьи глазки Огилви сверкнули обидой.

– Если вы так думаете, можете сами проверить. Или доложить мистеру Тренту.

Питер кивнул. Он прекрасно знал, что всякие выяснения – лишь пустая трата времени. Огилви, несомненно, обеспечил себе алиби, а его дружки из полицейского управления всегда поддержат его. Кроме того, Уоррен Трент никогда ничего не предпримет против Огилви, ибо бывший полицейский был связан с отелем столько же лет, сколько и сам владелец. Поговаривали и о том, что толстяк детектив знал кое-какие секреты, дававшие ему возможность держать Уоррена Трента в руках. Словом, Огилви занимал в отеле более чем прочные позиции.

– Дело в том, что, пока вы отсутствовали, тут произошло два неприятных случая, – сказал Питер. – Правда, теперь уже все улажено.

А может, подумал он, даже и лучше, что Огилви отсутствовал. Весьма сомнительно, чтобы начальник охраны помог Альберту Уэллсу так же быстро и умело, как это сделала Кристина, и, уж конечно, он не проявил бы ни такта, ни сочувствия по отношению к Марше Прейскотт. Питер решил не морочить себе больше голову и, быстро кивнув, направился к стойке портье.

За стойкой сидел тот самый ночной дежурный, с которым он разговаривал по телефону. Питер подумал, что, пожалуй, не стоит обострять отношения.

– Спасибо, – любезно сказал он. – Вы очень помогли мне все уладить на четырнадцатом этаже. Теперь мистер Уэллс переведен в тысяча четыреста десятый – ему там будет удобно. Доктор Ааронс договаривается с медицинской сестрой о дежурстве, а главный инженер помог нам наладить кислородную установку…

Поначалу при виде Питера лицо клерка застыло. Теперь же оно разгладилось.

– Я и не предполагал, что дело там обстоит так серьезно.

– Был момент, когда мне казалось, что он на волоске от смерти. Поэтому-то я и стал выяснять, зачем его перевели в ту комнату.

Клерк с глубокомысленным видом кивнул:

– В таком случае я непременно этим займусь. Да уж можете не сомневаться.

– На одиннадцатом этаже тоже была неприятность. Не скажете ли мне, на чье имя снят тысяча сто двадцать шестой – двадцать седьмой?

Дежурный порылся в картотеке и вытащил карточку.

– Мистер Стэнли Диксон.

– Диксон? – Это была одна из фамилий, которые назвал ему Алоисиус Ройс после того, как они вышли, оставив Маршу.

– Да, сын автопромышленника. Мистер Диксон-старший часто бывает у нас в отеле.

– Спасибо. Теперь можете числить его выбывшим и передать кассиру, чтобы счет ему послали по почте. – Но, тотчас передумав, добавил: – Впрочем, нет, дайте завтра этот счет мне, я сам напишу письмо. Там еще надо указать сумму за возмещение убытков, как только мы их подсчитаем.

– Слушаюсь, мистер Макдермотт. – Перемена в поведении ночного портье была весьма разительной. – Я все передам кассиру. Значит, та комната теперь свободна.

– Да.

Нет никакого смысла, решил Питер, говорить о том, что Марша находится в пятьсот пятьдесят пятом; к тому же рано утром она, по-видимому, сможет незаметно уйти. Тут он вспомнил о своем обещании позвонить в дом Прейскоттов. Дружелюбно бросив клерку: «Спокойной ночи», он прошел через вестибюль к свободному столику, за которым днем сидит один из помощников управляющего. Он нашел телефон Марка Прейскотта в адресной книге Садового района и набрал номер. Послышались гудки, некоторое время никто не подходил к телефону, потом ответила женщина заспанным голосом. Назвав себя, он сказал: