Artur Greeg – Кифты цикл Минойцы книга 1 (страница 5)
)
Кикеру ничего не ответил, только лишь кивнул головой. Мой местный язык даже после двух
недель проживания среди аборигенов был далек от совершенства. Словарный запас составлял лишь около трехсот слов. Язык был очень странный и архаичный. Еще тут был свой алфавит, и я видел пару раз людей, которые что-то записывали палочками на глиняных табличках. Какие-то пиктограммы, стрелочки, человечки и еще фиг знает что.
На этом привале я попросил посмотреть местный лук: это была по сути веревка с палкой с очень небольшим натяжением тетивы. Наконечники на стрелах были из камня, каждый охотник имел по четыре или пять стрел. Но для местной дичи и такой лук годился. Как я понял, это был просто инструмент для охоты, и предназначен он был для охоты на мелких коз.
Нам показали направление, куда идти, а другая часть охотников, вооруженных луками, пошла в другую сторону. Пройдя пару километров, один из наших заметил крупного козла и стадо из коз, и мы погнали их в сторону лучников, издавая различные звуки, пугающие коз. Так и продолжалось: козы от нас убегали, мы догоняли.
Стадо мы выгнали на лучников минут через пятьдесят после активного преследования. Двое подстрелили коз, а вот Кикеру замахнулся на козла, но промахнулся, и стрела ушла мимо. Козел отвернул в нашу сторону и очень быстро поскакал к тому месту, где я притаился. Я взял в руку дротик, взвесил его, понял примерную балансировку и, когда козел проскакал мимо меня, метнул ему вдогонку свое оружие. Уж какая удача мне улыбнулась – не знаю, но дротик влетел рогатому прямо в голову. Кидал я метров с пяти, скорее на удачу, чем целясь по месту.
Подскочивший Кикеру посмотрел на трофей и похлопал меня по плечу. Вдвоем мы принялись разделывать козла, и мне, как взявшему трофей, достались его рога и шкура.
Осмотрев один из рогов, я подумал об идее. В свое время в школе я увлекался Древним Египтом и даже пробовал заниматься «экспериментальной археологией» и пытался делать некоторые вещи: папирус, что-то делал из медной проволоки, и самым моим «большим проектом» был «египетский угловой лук» – тот самый, что находят в чехлах в гробницах фараонов в различном украшенном виде. Вот взгляд на эти рога и привел меня к мыслям попробовать изготовить тот мой школьный проект, который я делал практически полгода и который в итоге очень неплохо стрелял. Общую «технологию», как делать этот примитивный композитный лук, я помнил. Вот рога как раз сюда и пригодились бы. Как я помнил из истории, египтяне делали луки из акации или рожкового дерева. Акация растет от дворца недалеко, и небольшая пила у меня тоже имеется. Костный клей получить можно из костей коз, коих после разделки получится много. Козла мы разделывали даже с моим ножом практически час и, собрав все оставшиеся кости, я отправился к другим, кто разделывал коз, где еще набрал костей, и все это завернул в выданную мне шкуру. Шкура была неплохая. Подошел Кикеру, увидел, что я ее верчу в руках, сообщил:
–
Do-re
ri-no
wa-na-ka-to-ro
A-ku-tu
a-ke-te
(
).
Я кивнул ему и принялся собирать свои трофеи в один узел. После удачной охоты мы вернулись во дворец примерно часа в три дня и, отдав свежее мясо, разбрелись кто куда. Кикеру сообщил мне, что завтра снова идем с утра. Я же, спрятав под топчан кости и рога, пошел искать Акуту. Это оказалось в совершенно другой стороне от дворца: тут выделывали кожу, шили ремни и примитивную обувь. Акут был человеком лет тридцати, который, увидев у меня шкуру, просто махнул рукой, как бы показывая «типа оставляй», и показал пять пальцев. Местные так жестами показывали срок в днях. Я кивнул в ответ и, вооружившись своим «сокровищем» – мультитулом, пошел искать подходящую ветку у акации. Обойдя с десяток деревьев, наконец-то нашел подходящих пару веток и, отпилив их, принялся снимать кору. Их надо было сначала просушить, а потом уже обрабатывать. Еще нашел ветку, из которой мог бы получиться большой английский лук, но пилить ее не стал, но место с этим деревом приметил для себя.
За полчаса закончил снимать кору и, осмотрев заготовки, пошел к себе в комнату. Спиленные ветки приставил к стене и, улегшись, задумался над вопросом: а что дальше? Понятия я особо не имел. Я же не тот попаданец, которого Аполлон назначает «любимой женой». Власть я тут тоже не захвачу, да и не нужна она мне по большей части. Заняться прогрессорством? Ну, знаю я, допустим, про сыродутные печи, даже знаю про тигельную, а дальше что? Нужно где-то найти еще руду, которой я вообще не уверен, что тут есть. Да и местные все делают из бронзы и, как я вижу, прекрасно живут, и их все устраивает. Я вообще даже не знаю, где я? И в каком времени. Местные называют себя «кифты» или «кифту», а остров, на котором я нахожусь, – да, да, именно остров Кефтиу. На побережье я еще не был, поэтому что-либо сказать не могу про наличие кораблей или еще чего-то такого. Но рыбу во дворец поставляют, плюс все то барахло, что тут производят, куда-то они же сплавляют. Вывод какой, что таких дворцов тут как минимум не один. У местных точно есть ткацкий станок, и ткани они производят, скажем так, немало. Да и качество местных тканей неплохое: вон местные дамочки с голыми дойками ходят одетые, как иные дамы в двадцать первом веке. По крайней мере, одежда хорошо сидит по фигуре, ткань они тут как-то окрашивают, и полотно на одежде имеет не один цвет, а как минимум два-три цвета. Еще местные тут имеют какой-то культ, связанный с быком и секирой, точнее, топором с двухсторонней заточкой, называемым местными «ла-бри» или «лабрис», что в переводе с местного вроде какая-то игра слов, связанная со словом «ломать». Слово вроде знакомое, но где его слышал – уже и не помню. В общем, решил просто жить. Поесть-попить есть, кров над головой тоже, а дальше разберемся.
На следующий день встал уже сам и минут двадцать ждал с утра других охотников. Кикеру подошел раньше всех и вручил мне вчерашний дротик. Сегодня нас собралось уже одиннадцать человек, и мы пошли в другую сторону от дворца, чем вчера. Идти нам пришлось практически полтора часа, пока мы не вышли на какие-то луга. Там, сделав привал и перекусив выданной с утра едой во дворце, мне показали охоту на новую дичь. Зайцев или кроликов тут водилось в огромном изобилии, людей они не боялись и подпускали к себе на пару метров. В это время и можно было или попробовать кинуть дротик, или выстрелить из лука. Первые пять бросков я, понятно, промазал, но потом дело пошло веселее, и примерно к обеду за мной уже числилось семь ушастых. Местные охотились на эту живность достаточно интересно: растягивались в цепь и так и шли, стреляя или бросая дротики в эту шуструю и верткую дичь. Поэтому нас и пошло аж одиннадцать человек, чтобы большую площадь обойти. К обеду уже все были обвешаны тушками местных кроликов, как папуасы ракушками, и двинулись обратно. Получалось так: местные более-менее крупных животных разделывали на месте, а всю добываемую мелочь несли во дворец.
На следующий день мы в количестве пяти человек пошли охотиться на сусликов. Для этого мне выдали с утра два кувшина, а двум другим – сплетенные сетки. Ловля производилась достаточно интересным способом. Один шел к ближайшему водоему и набирал кувшины. В найденную нору выливались оба кувшина, и у входа стоял человек с сеткой, в которую и набивались зверьки, которых тут же забивали палкой, и фокус с водой уже продолжался с другой норой. Продуктивность такой ловли была не особо высокая, поэтому к обеду у нас была только половина сетки, которую использовали для переноски тушек. Закончили мы к трем дня и, разделив уже прилично набитую сеть на две ноши, пошли во дворец.
При возврате во дворец меня ждал небольшой сюрприз: мне выдали один слиток бронзы в виде растянутой шкуры овцы или быка, который примерно весил килограмм восемь. Подошедший Кикеру сообщил:
–
A-ka-ru
ka-pa-ri-ne,
ku-pi-ri-yo
te-ke,
ka-ko
i-ti.
(