Artur Greeg – Бактр 2 Танцор в темноте (страница 5)
Камень регулярно теперь приходил с рудника, и проблем в деньгах не было особо. Плюс начали сдаваться первые дома у центральных ворот, и заработала все еще строящаяся харчевня. Из фиников тоже получилось выгнать нормальный дистиллят, правда, в нем от фиников практически ничего не осталось, и пришлось засыпать дубовую щепу для настоя, и розлив одного из экспортных продуктов продолжился.
Вставал острый вопрос с разменной монетой и вообще деньгами. Имеющиеся в обращении монеты уже начинали рубить на кусочки. Я решил пойти двумя путями: начать чеканку монеты и попробовать запустить выпуск бумажных денег. Чеканить старую монету не имело вообще никакого смысла; за образец размера я взял французские монеты эпохи Наполеона, которые у меня имелись. Долго сидел над клише и тем, что я хочу на нем видеть. С одной стороны отрисовал медузу-горгону с надписью на греческом «Бактра»; на другой стороне разместил два рыцарских шлема с характерным забралом для максимилиановского доспеха, один напротив другого, с надписью «Арей» и «Маркус» на греческом. Маркус, увидев мои зарисовки, аж прослезился. Клише из Wootz в количестве шести штук заказал у ювелиров. Чтобы выпускать монету, нужны были драгметаллы, причем желательно добываемые на территории. О золотых рудниках, имеющихся на территории Бактрии, узнал от Феагена; как выяснилось, два рудника были в районе реки, на которой стояла Александрия на Оксе, один был в месте, местными называемом Тахар, и еще один в месте, называемом Самти. Месторождение Самти находилось в тех же краях, что и рудники около Александрии на Оксе.
Пришлось заказывать лотки для добычи, лопаты, кирки и даже соорудить из досок что-то похожее на драгу, используя в качестве ковров домотканные ковры с высоким ворсом. Как раз на рудники и сплавлю народ, который «небо коптит» в Бактре. Пускай восстанавливают Александрию на Оксе и добычей занимаются. Воровать будут, конечно, но у меня есть там Агафокл, ему и поручу работу с рудниками. Во время следующего визита состоялся у меня с ним вот такой разговор.
– Агафокл! В твоем районе, кроме лазурита, и золото три рудника есть.
– Есть! Никто не добывает, все разбежались.
– Я тебе предлагаю двести человек, желающих работать на добыче, и инструменты. Поселишь их в уцелевших домах в Александрии на Оксе. Тебя я хочу назначить главным по добыче и главой города. Привлекай людей, добывайте золото и лазурит, восстанавливайте город.
– Царь! Это очень большая честь для меня занять такую должность.
– Вот и занимайся. Но начнешь воровать – считай, воруешь не у меня, а у всех, кто выжил после нашествия. Я все деньги пускаю на восстановление, чтобы кормить людей и им было где работать.
Агафокл постоял, помялся, но так ничего и не сказал. Я передал ему заготовленные инструменты и распорядился собирать народ, который захотел работать на добыче. Через день они ушли.
Не было серебра. Его пришлось заказывать купцам и ждать доставки, которую обещали не раньше чем через тридцать дней. Я же пока занялся валами для раскатки золота в пластины, круглыми пробойниками для изготовления заготовок для монет и другой оснасткой. Чеканку планировали разместить на втором этаже замка и задействовать двух человек из ювелиров. Я планировал чеканку сначала двух золотых весом примерно в четыре грамма и восемь грамм и мелкой монеты из меди, которые будут чеканить в одной из кузниц. На первое время это решало проблему хотя бы оборота внутри города и постепенный отход от работы за еду. С бумажными деньгами было все сложнее, я планировал их начать использовать как некие расписки с правом перепродажи под будущую производимую продукцию в Бактре с погашением по предъявлению продукцией с мастерских или золотом. Вот так для купцов будет понятнее. Все крупные сделки все равно шли через меня или Маркуса.
Дела с мушкетами пошли пободрее, и в день двадцать человек, которых привлек Косма, выдавали по пять готовых стволов. Иногда засады возникали с пружинами, но в течение пары дней решались. Ювелиры все равно сидели без работы, и им заказ замков практически на потоке давал постоянный доход. Вопрос с производством арбалетов контролировал Маркус, но там производительность была в разы ниже, и арбалетов в неделю делали от восьми до двенадцати. Отрядив двоих ранее обученных вояк в качестве инструкторов, те занялись обучением оставшихся обращению с новым оружием. Чего критически не хватало для обороны города, так это артиллерии. Надо было как можно быстрее ехать в хранилище и забирать в качестве образца имеющуюся там гаубицу. Бронзы уже скопилось тонн сто двадцать – сто тридцать, на отливку как минимум сотни стволов хватит. При весе той гаубицы примерно триста пятьдесят килограмм хватит и на больше. Еще я хотел отлить с пятьдесят небольших мортир, но там вставал вопрос сразу в отсутствии технологии изготовления бомб для мортир и собственно чугунного литья. Под это уже надо строить литейное полноценное производство. Пока для гаубиц я видел только одно применение – это стрельба вязаной крупной свинцовой картечью. Каменные ядра особо в гаубицу не засунешь, да и результат будет, мягко скажем, никакой из-за короткого ствола. Гаубица наполеоновских времен для нас является по сути идеальным вариантом, который позволял стрелять и из-за стены навесом, и прямой наводкой.
Торговля восстанавливалась недостаточно быстро, и часто не хватало каких-то продуктов или еще чего-то. Стабильно были только финики, топливо из навоза, хворост и саман. «Туристический кластер» уже был отстроен наполовину, рыли канализацию, подводили местный «водопровод» самотеком, мостили дорожки булыжником. Загрузка его была пока небольшой, но позволяла занимать людей на обслуживании и уборке, снимая острые социальные вопросы. Наконец была достроена харчевня у центральных ворот. На въезде построили караульную будку и что-то похожее на шлагбаум. Еще около ворот сделали две огневые точки из корзин, засыпанных землей, где постоянно дежурило двое вооруженных арбалетами, а внутри огневой точки была всегда заряженная картечью «водопроводная труба». Эксцессы периодами возникали на воротах, и там нужно было постоянно держать вооруженную охрану.
Я снова перешел на LeMat и две армейские модели Colt 1860 под .44, еще постоянно носил с собой акинак. Больше в городе и не надо было. Одевался в джинсовку и джинсы и местные ботинки. Моему же примеру последовал и Маркус, и теперь тоже носил новую одежду. Для LeMat заказал пошив кобуры, которую носил под левой мышкой под джинсовкой. Единственное, что мне не нравилось, – это калибр LeMat, под который пришлось лить пули отдельно. А так, 9 выстрелов и один ствол, заряженный картечью, – это аргумент.
От Мазия вестей не было, но нам бы очень не помешали еще пара тысяч людей, и я очень верил, что он вернется хоть с какими-нибудь новостями. Маркус разместил два места под замки, и там уже шло строительство; людей работало не особо много, скорее ковырялись, чем строили. Но лучше так, чем никак. Стены уже были восстановлены, и по ним регулярно раз в пару часов ходили двое вооруженных воинов. Понятно, что отпор они оказать не смогут, но хотя бы предупредят, если появится враг под городом. На въезд и выезд работали только одни ворота в городе, другие держали всегда закрытыми, и центральные на ночь закрывали всегда. Такое себе решение, но лучше такое, чем сидеть с открытыми воротами.
В городе существовала проблема с обеспечением свежим мясом, и пришлось набирать человек тридцать охотников и вооружать тех арбалетами и луками, сделав из них своего рода охотничью команду. Чтобы мясо не портилось, пока они будут заниматься добычей, пришлось выдавать им соль для засолки, и раз в три дня теперь регулярно приходила в город повозка, груженая обычно доверху соленым мясом. Решение было такое себе, но нужно выживать, а саму команду можно будет потом переместить в другие районы, по которым она будет кочевать.
Спокойная жизнь закончилась на пятнадцатый день. Меня подняли в семь утра. Барсик, которого подняли пораньше, только зашипел на прибежавшего. Стражник с ворот сообщил, что около главных ворот около трех сотен всадников и требуют местного царя. Я на скорую руку оделся в римские доспехи, нацепил револьверы и поехал к воротам. За мной уже бежало все наше воинство. Дождавшись, когда все прибудут и заберутся на стену, я слез с Кемэла и последовал за всеми. То, что я там увидел, вызвало у меня какое-то омерзение. Пара сотен каких-то оборванцев, от которых несло так, что запах чувствовался даже на стене. Перед ними на коне был такой же благоухающий воин в кожаной броне типа «жеваный крот». Увидев меня, он о чем-то там посовещался с еще одним оборванцем и начал свою речь:
– Правитель, царь или как тебя там. За сорок дней хода отсюда в эту сторону движется огромная масса кочевников. Они разрушают все на своем пути. Мы уходим от них, и мы вас не тронем, если вы нам запла…
Что ему там надо заплатить, договорить я ему не дал и просто выстрелил в голову из Colt .44 калибра. Достав второй револьвер, разрядил оба в толпу. Первый выстрел послужил сигналом, и высунувшиеся со стены воины отправили пятнадцать болтов в сторону нападающих, а следом последовал залп пулями и картечью. Потом я увидел дымок к одному из «чемоданов», который выставили из огневой точки наружу, и через 3 секунды грохнуло, а потом еще через пять секунд грохнуло еще. Выглянув за стену, я увидел там просто огромное количество убитых и раненых людей и лошадей. Пока я все это разглядывал, воинство на стене дало еще несколько залпов из арбалетов, и я приказал открыть ворота и идти добивать раненых. Еще я видел пару крупных стад овец примерно за километр. Вот их-то я и планировал сделать трофеями. От ворот нахлестывало максимум двадцать всадников, вот в догонку за ними мы и бросились. Доехав до стойбища, которые они тут разбили, просто перебили всех, кто тут был, и пара наших вояк, выступив пастухами, погнали все это стадо в город. При въезде в город увидел прибывающих и прибывающих людей к центральным воротам, вооруженных кто чем: у кого трофейное копье, у кого молот, тесак для мяса, меч.