Артур Файзуллин – Рассказы 35. Главное – включи солнце (страница 27)
Местный персонал вряд ли бы стал держаться за Брауна до последнего, но я все еще чувствовал себя не очень хорошо после пробежки по переулкам и потому решил не ввязываться в заварушку ради того, чтобы вызволить его немедленно. Пройдя сквозь зал, я сел на скамью поближе к сцене и еще раз осмотрелся.
Распорядитель готовился к началу аукциона, публика вяло изучала лот; лот, в свою очередь, глазел на публику. Проще всего было дождаться начала и поучаствовать в торгах, тем более что никто из потенциальных участников не выглядел толстосумом, да и особенного ажиотажа в зале предсказуемо не наблюдалось.
Торги начались. Фрэнк глупо улыбался со сцены, немногочисленные посетители шутки ради озвучивали свои предложения, не выходившие за рамки ценового диапазона сосиски в тесте. Я заглянул в портмоне и убедился, что такими темпами даже жалких остатков моей наличности хватит, чтобы выкупить десяток Браунов, и еще останется. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то слегка потрескивающим, будто бы воспроизводимым со старой граммофонной пластинки голосом не произнес:
– Тысяча.
Взгляды всех присутствующих мигом сошлись в одной точке. На дальней от входа скамье, которая совершенно точно еще минуту назад пустовала, сейчас восседала прямая, как жердь, с ног до головы закутанная в плащ, но все еще мгновенно узнаваемая фигура. Безымянная, служанка Синезубой Дженни.
Нельзя сказать, чтобы я относился к ней плохо, но сейчас предпочел бы видеть на ее месте средних размеров разъяренного леопарда или, возможно, небольшой смерч. Во-первых, у меня даже близко не было денег, чтобы перебить ее ставку. Во-вторых, заинтересованность в мистере Брауне такой крупной фигуры, как Дженни, определяла его ценность в смысле куда более широком, нежели стоимость на заштатном аукционе, и почти гарантировала дальнейшие сюрпризы.
– Хозяйка просила передать свои извинения и наилучшие пожелания, – снова проскрипела пластинка, и Безымянная склонила голову в легком поклоне.
– Тысяча – раз! – К распорядителю наконец-то вернулся дар речи.
Неожиданно на несколько порядков подорожавший Фрэнк все так же преспокойно сидел на стуле, хотя и перестал наконец улыбаться. Я лихорадочно взвешивал свои шансы. Заявить «кровавую ставку»? Безымянная вряд ли может отступить, даже если захочет. Смогу ли я справиться с одним из лучших агентов Дженни? Как же некстати пришлось это падение, нога все еще плохо сгибается, да и в плече что-то щелкает…
– Тысяча – два!
Нет, в плече щелкало и раньше. Я просто не уверен, что справлюсь. Но не отступать же без боя…
– Я даю больше! – Мощный удар ногой распахнул дверь, и крик ворвался внутрь вместе с двумя сурового вида мужчинами в двубортных пальто и шляпах. И тут знакомые все лица, ребята Виккерса. Предсказуемо и очень плохо.
– Больше тысячи? – растерянно переспросили со сцены.
– Две! – Широколицый крепыш, который явно был в паре за старшего, окинул зал цепким взглядом. Приподнял шляпу, приветствуя Безымянную, по-свойски кивнул мне и уселся на скамью, подтвердив: – Две тысячи.
Начиная с озвученной цены, «кровавая ставка» в этом замечательном заведении означала буквальное пролитие крови.
– Пять тысяч, – проскрипела Безымянная.
Зал погрузился в молчание, на фоне которого были хорошо различимы шаркающие шаги покидающих помещение посетителей, осознавших себя случайными и, в сущности, лишними свидетелями.
Пять тысяч – разрешение на применение оружия.
– Десять!
Ну вот и все, я выбываю из игры. Десять тысяч – это бой, допускающий убийство, а к такому я совершенно не готов. Прости, Фрэнк, каким бы ты ни был славным парнем, сегодня твоя подруга тебя не дождется.
– Кровавая ставка, – громко прохрипела позади меня надтреснутая пластинка.
Я медленно развернулся. Безымянная откинула капюшон плаща за спину, огромные глаза на бледном, словно вырезанном из фарфора лице внимательно изучали возможных противников.
– Кровавая ставка, – глядя себе под ноги, невесело отозвался крепыш, и его напарник повторил эхом:
– Кровавая ставка.
В зале повисло молчание. Я с тоской посмотрел на Фрэнка. Зачем, чего ради тебя понесло под Дождь, растяпа? Что ты искал в городе этой ночью, чего добивался? Уж точно не возможности стать лотом на аукционе для людей и нелюдей, чья заинтересованность вызвана исключительно твоим феноменальным неумением выбирать подходящие для прогулок места. Я безо всякого удовольствия подумал о наполненных экзальтированным смехом Кругах Пропавших в особняке Дженни и о вечной нехватке новых компонентов для перегонных кубов и бочек Виккерса. Избежать десятка опасностей и в итоге закончить так?
Неожиданно для самого себя я обнаружил, что медленно тяну руку вверх, одновременно пытаясь припомнить, сколько патронов осталось в магазине пистолета…
Поймавший мой взгляд Фрэнк внезапно подмигнул мне. Удивиться я не успел.
В разыгрываемой драматической сцене мистеру Брауну, по всеобщему мнению, отводилась роль скорее декорации, чем актера, а потому никто не успел отреагировать должным образом, когда он стремительно вышел на передний план.
Тяжело спрыгнув со сцены, человек в измятом костюме довольно ловко извлек из кармана штырь «бенгальского огня» и ткнул им в лица двоих головорезов, внимание которых было равномерно распределено между мной и Безымянной. Безобидная, по меркам прочих товаров Виккерса, оглушающая игрушка оказывала на незащищенного человека сокрушительный эффект: громилы повалились на пол в сверкании множества ярких искр, резко запахло порохом.
Наблюдать представление до конца было некогда – я уже разворачивался к Безымянной, выхватывая пистолет из кобуры. Замеченное краем глаза смазанное движение резко изменило мои планы, и я, уклоняясь, бросился вниз. Нога отозвалась протестующей болью, нечто очень изящное и чрезмерно острое пронеслось мимо, а мне наконец-то удалось взять на прицел расторопную служанку, извлекающую из широкого рукава плаща второй костяной кинжал. «Беретта» дернулась в руках, нога Безымянной с каким-то неприятным сухим треском подогнулась, и та рухнула на пол.
Рывком поднявшись на ноги и от души надеясь, что не совершил ничего
– Время уходить, мистер Браун.
Покинув аукцион под аккомпанемент однотипных ругательств персонала, мы завершили короткое представление, точку в конце которого с глухим стуком поставил костяной кинжал в закрывшейся за нами двери.
Мы сидели на бордюре у дороги и смотрели, как замедляются бегущие по ней потоки воды. Небо, еще недавно абсолютно темное, начинало светиться серым.
Я вынул из-за пазухи кусок смородинового пирога, чудом уцелевшего во всей этой кутерьме, и, отломив от него половину, протянул ее Фрэнку. Тот благодарно кивнул, и какое-то время мы оба наслаждались волшебным вкусом все еще теплой домашней выпечки. Тот факт, что недавно мне пришлось прострелить ногу приготовившей этот самый пирог Безымянной, не мог испортить удовольствия от него, подтверждая высокий уровень мастерства кондитера.
– Джек Салливан, частный детектив, – наконец представился я, стряхнув последние крошки.
– Фрэнк Браун, конторский служащий. – Мы пожали друг другу руки.
– Видите ли, одна известная вам особа наняла меня, чтобы…
– Я догадываюсь, по чьему поручению вы присматриваете за мной, – перебил он меня. – Она всегда была против моей идеи побывать под Дождем… – Фрэнк рассеянно смотрел на проплывающий мимо его ботинка пожелтевший лист. – Когда мы повстречались впервые, сразу стало ясно, что никакие различия не помешают нам быть вместе – мы были без ума друг от друга, проводили вместе все свободное время, строили планы на будущее. И все же Дождь стеной отделял привычную ей реальность от моей, и я боялся, что однажды это может встать между нами. Мне хотелось быть уверенным, что я подхожу ей, что могу быть частью ее мира, так же, как она может быть частью моего. Понимаете? Это странный и опасный мир, но она – его часть, и я не мог не попробовать. – Он обвел взглядом улицу и вдруг улыбнулся. – По-моему, для первого раза получилось неплохо.
– Учитывая случайно выбранный вами маршрут – более чем.
– Случайно? – Улыбка Фрэнка стала шире. – Нет, у меня был путеводитель.
Отвечая на мой вопросительный взгляд, Браун достал из-за пазухи и протянул мне карманный блокнот в потертой обложке. Я неторопливо полистал его, вчитываясь в написанные аккуратным мелким почерком строки. На отливающих желтым в свете уличных фонарей страницах была собрана блестящая коллекция историй о городе под Дождем. Тщательно рассортированные, снабженные множеством перекрестных ссылок и примечаний, они представляли собой нечто среднее между сборником фольклора и крайне неточным туристическим справочником. Была там пара строк и обо мне. Впечатляющий труд, хотя и несколько… однобокий.
– Я записывал все, что она рассказывала об этом мире. Сначала просто чтобы не забыть, потом начал соотносить, систематизировать… Когда я решился на прогулку, у меня уже было достаточно материала, чтобы знать, куда стоит пойти и как избежать неприятностей.