Артур Дойль – Всемирный следопыт, 1929 № 05 (страница 1)
ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ
1929 № 5
ЖУРНАЛ ПЕЧАТАЕТСЯ
В ТИПОГРАФИИ «КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ»
МОСКВА, КРАСНОПРОЛЕТАРСКАЯ, 16.
□ ГЛАВЛИТ № А — 38878. Т. 135 000
СОДЕРЖАНИЕ:
Обложка художн. А. Шпира.
♦ В снегах Лапландии. Очерки
ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ПОДПИСЧИКУ
ВЫПИСЫВАЮЩЕМУ ЖУРНАЛЫ ИЗДАТЕЛЬСТВА
«ЗЕМЛЯ и ФАБРИКА» НА 1929 ГОД
Для ускорения ответа на ваше письмо в Издательство «Земля и Фабрика» каждый вопрос (о высылке журналов, о книгах и по редакционным делам) пишите на отдельном листке. При высылке денег обязательно указывайте их назначение на отрезном купоне перевода.
О перемене адреса извещайте контору по возможности заблаговременно. В случае невозможности этого перед отъездом сообщите о перемене места жительства в свое почтовое отделение и одновременно напишите в контору журнала, указав подробно свой прежний и новый адреса и приложив к письму на 20 копеек почтовых марок (за перемену адреса).
понедельник, среда, пятница — с 3 ч. до 5 ч.
Рукописи размером менее ½ печатного листа не возвращаются. Рукописи размером более ½ печатного листа возвращаются лишь при условии присылки марок на пересылку.
Рукописи должны быть четко переписаны на одной стороне листа, по возможности — на пишущей машинке.
Вступать в переписку по поводу отклоненных рукописей редакция не имеет возможности.
□ АДРЕС РЕДАКЦИИ □
Москва, центр, Пушечная, Лубянский пассаж, дом. 63. Телефон 34–39.
□ АДРЕС КОНТОРЫ □
Москва, ул. Герцена, 12/а. Телефон 54–01.
В СНЕГАХ ЛАПЛАНДИИ
I
Советы специалистов. — Энтузиасты и скептики. — Стадо в сто голов. — Совещание краеведов. — Мох, который нужно щипать руками. — Почему мы не поехали в Москву на оленях.
Когда у редакции «Всемирного Следопыта» возникла мысль организовать рейд оленьей упряжки с одной из северных окраин Советского Союза в Москву, для консультации были привлечены виднейшие московские специалисты по Северу. Специалисты отнеслись к рейду очень сочувственно. Их советы носили самый оптимистический характер. Эти советы заставили редакцию выбрать отправной точкой Мурманск, как самый удобный пункт для оленьего похода на Москву, уверили ее в том, что большую часть маршрута упряжка пройдет на подножном корму, и только под самой Москвой придется устроить несколько кормовых баз, для которых легко можно будет приобрести олений мох на Кольском полуострове. К тому же несколько восторженных писем было получено и из самого Мурманска от достаточно солидных учреждений.
Короче говоря, наказ редакции «использовать все возможности, чтобы приехать в Москву на оленях», к моменту нашего отъезда в Мурманск звучал для всех нас так: «Всего хорошего! Через месяц встречаем на Ленинградском шоссе».
Прибыв в Мурманск, мы немедленно побывали у многих местных людей. Некоторые из них прежде переписывались с редакцией по вопросу об организации оленьего рейда, других нам указали. И в первый же вечер перед нами предстал замечательнейший калейдоскоп мнений.
Первый наш визит был к тов. Т. Осенью он писал в Москву, что большая поездка на оленях с дальнего Севера к центру Советского Союза — мечта его жизни. После вызова «Следопыта», как ему кажется, мечта начинает обрастать плотью. Он настолько воодушевлен, что готов бросить все — и семью и работу — только бы ехать. Да, тов. Т. очень воодушевлен. Этот маленький полный человек с кустиками усов, растущих прямо из-под складок розовых пухлых щек, и во сне и наяву живет оленьим рейдом. Он даже забросил свою фотолабораторию.
Своим энтузиазмом он заразил и нас. Наша беседа начинается весьма бодро. Но скоро тон ее значительно спадает. Оказывается, достаточно нескольких вопросов «в корень», чтобы убедиться, что воодушевление тов. Т. основано лишь на его собственных прекрасных чертах: необыкновенной жизненной бодрости и кипучем темпераменте. Все его сметы и проекты оказываются лишенными оснований: они — продукт вдохновения искреннего и блестящего фантазера. Тов. Т. с завидной образностью рисует нам картины привалов в лесу, торжественных въездов в города и села под звуки оркестров и под восторженные аплодисменты зрителей, — картины той славы, которая ожидает нас в красной столице, но он пасует на вопросах корма, организации промежуточных баз, маршрута, вознаграждения проводников. Обо всем этом он вел когда-то переговоры с местными жителями, но результатов они не дали никаких. И те фантастические сведения и цифры, которые вдруг обрушиваются на нас из румяного ротика этого сорокалетнего ребенка, заставляют нас в панике бежать.
Случайно от тов. Т. мы попадаем в Госторг. Там сидят умудренные опытом мужи, большие скептики. Они берут лист бумаги и что-то долго на нем вычисляют. На бумаге возникают цифры, из которых явствует, что для того чтобы отправиться в Москву, нам нужно гнать с собой стадо оленей этак голов в сто! Десять из них. дойдут… Потом с большой ученостью на лицах госторговцы повествуют нам о восьми проводниках-оленеводах, которым надо заплатить по тысяче каждому (!), об аренде целого товарного поезда для ягеля, о штате ветеринаров и о шестимесячном путешествии до Москвы…
Золотую середину мы нашли в лице заведующего Мурманским музеем краеведения тов. М. Посоветовавшись с ним, мы решили собрать специальное совещание, где бы встретились оба лагеря — и энтузиасты и скептики — и где бы с компетентной помощью представителей Мурманского общества краеведения можно было бы выяснить все вопросы организации оленьего рейда Мурманск-Москва.
Это совещание собралось на следующий день, и на нем решилось все. Прежде всего сомнение вызвала выносливость оленей. Лапландские северные олени — это не то, что их зауральские родственники, и даже здесь, на Кольском полуострове, пробежав километров 80—100, они нуждаются в длительном отдыхе. Но собрание решило, что если иметь достаточное количество запасных оленей и не спешить, — добраться до Москвы можно. Для ухода за оленями необходимы два опытных лопаря-оленевода. Подыскать их — вопрос серьезный, потому что редкий лопарь будет хорошо ухаживать за оленями, ему не принадлежащими. Он легко может их загнать или оставить голодными. Но и это затруднение, конечно, разрешимо.
Самое же главное, что на собрании обсуждалось, это вопрос корма. Олени питаются только белым мохом — ягелем. Зимой они сами выкапывают его из-под снега. Но он растет далеко не везде На Кольском полуострове его много, и найти хороший ягельник не трудно, хотя и здесь лопари, отправляясь в новые места, старательно расспрашивают бывалых людей, чтобы знать, где покормить оленей. Если же в данной местности никто не бывал, лопарь откажется от поездки; ведь оленей надо кормить часто: через каждые 30–40 километров, а в неизвестной местности на сотни километров могут тянуться болота, среди которых не будет и кустика ягеля.
Чем ближе к югу, тем меньше становится ягеля. Но если бы его было достаточно на протяжении всего маршрута, то и в этом случае ехать можно было бы, лишь точно зная расположение хороших ягельников. Большинство лопарей не ездило на оленях южнее Кардалакши. Только некоторые из них бывали в Кеми и то давно. Никто из них не берет на себя ответственности за упряжку, которая попытается двигаться дальше к югу. И с полным основанием: Южнее Коми ягельники так редки, что лишь счастливый случай позволит оленям найти их под толстым покровом снега. А достаточен перерыв в кормежке на полдня, чтобы рейд был сорван. Многие из присутствовавших на заседании указывали на большие лесные пожары в районе Мурманской железной дороги, которой нам пришлось бы держаться. Эти пожары сильно изменили облик карельских лесов, и от них могли погибнуть многие ягельники.