Артур Дойль – Письма молодого врача. Загородные приключения (страница 53)
– Очень приятно слышать от вас столь разумные речи, дорогие мои. Я твердо убежден, что эта женщина вполне могла бы стать для вас примером. Чем ближе вы с ней сойдетесь, тем мне будет приятнее.
– Значит – решено, – с наигранной скромностью проговорила Клара и переменила тему.
Позднее утром девушки сидели у миссис Уэстмакотт и выведывали у нее радикальные суждения касательно обязанностей одного пола и тирании противоположного. Ее идеалом было полное и безраздельное равенство. Довольно, словно попугаи, повторять чушь о том, что не пристало женщинам и девушкам. Ее выдумали мужчины с целью напугать женщин, если они слишком близко подойдут к их неприкосновенным владениям. Каждая женщина должна быть независимой. Каждая женщина должна освоить какое-либо ремесло или профессию. Долг всех женщин – проникать туда, где их меньше всего хотят видеть. Тогда они станут мученицами во имя правого дела и проложат дорогу более слабым сестрам. Почему им навечно суждены стиральное корыто, иголка и домашняя расходная книга? Разве они не могут подняться выше и занять место в кабинете врача, в кресле судьи или адвоката или даже на амвоне? Миссис Уэстмакотт в своем стремлении развивать любимую тему пожертвовала даже велосипедной прогулкой, а две прекрасные ученицы ловили каждое ее слово и записывали каждый тезис для воплощения его в будущем. В тот же день они отправились за покупками в Лондон, и еще до вечера в дом доктора стали прибывать странные свертки и пакеты. Можно было приступать к выполнению плана. Одна из заговорщиц веселилась и ликовала, а другая очень нервничала и переживала.
Спустившись на следующее утро в столовую, доктор с удивлением обнаружил, что его дочери уже на ногах. Ида расположилась на одном конце стола, где стояла спиртовка, изогнутая стеклянная склянка и несколько выстроившихся в ряд флаконов. Содержимое склянки вовсю кипело, и комнату наполнял ядовитый запах. На другом конце стола Клара развалилась в кресле, задрав ноги вверх. В руке она держала книгу в синем переплете, на коленях у нее была разложена карта Британских островов.
– Вот это здорово! – воскликнул доктор, моргая и принюхиваясь. – А где же завтрак?
– Ой, а разве ты не велел его подавать? – спросила Ида.
– Я? Нет, с чего бы это? – Он позвонил в колокольчик. – Почему ты не подала завтрак, Джейн?
– Прошу прощения, сэр, за столом работала мисс Ида.
– Ой, конечно, Джейн, – спокойно сказала юная дама. – Прошу покорно извинить. Я через несколько минут освобожу стол.
– Однако чем же ты тут занимаешься, Ида? Запах просто жуткий. Боже мой, только погляди, что ты сделала со скатертью! Ты же дыру в ней прожгла!
– Ой, это кислота, – безропотно ответила Ида. – Миссис Уэстмакотт говорит, что она может прожигать до дыр.
– Ты могла бы поверить ей на слово и не устраивать опытов, – сухо проговорил отец.
– Ты только послушай, папа! Гляди, что написано в книге: «Ученый ничего не принимает на веру. Все нужно доказывать!» Вот я и доказала.
– Да уж, доказала. Что ж, пока готовят завтрак, я просмотрю «Таймс». Ты газету не видела?
– Газету? Ой, Господи, да она же у меня под спиртовкой постелена. Боюсь, кислота и туда пролилась. Газета вся мокрая и изорванная. Вот она.
Доктор с грустным видом взял изуродованную газету.
– Похоже, все сегодня идет не так, – заметил он. – Откуда такой внезапный интерес к химии, Ида?
– О, стараюсь следовать тому, чему учит миссис Уэстмакотт.
– Совершенно верно! Совершенно верно! – произнес доктор, возможно, не столь искренне, как накануне. – А, вот, наконец, и завтрак!
Но в то утро все шло вкривь и вкось. Яйца подали без ложечек, гренки были пережарены, бекон пересушен, а в кофе полно гущи. В довершение ко всему жуткий запах проникал везде и всюду, отравляя каждый кусок.
– Не хочу мешать твоей учебе, Ида, – сказал доктор, отодвигая стул, – однако я уверен, что тебе лучше ставить химические опыты попозже.
– Но миссис Уэстмакотт говорит, что женщины должны вставать рано и работать до завтрака.
– Тогда им надо выбирать для занятий другую комнату помимо столовой. – Доктор начинал понемногу выходить из себя. Он подумал, что прогулка на свежем воздухе успокоит его. – Где мои ботинки? – спросил он.
Но на привычном месте в углу у кресла их не оказалось. Он разыскивал их повсюду, к его поискам присоединились три служанки, она заглядывали под книжные шкафы и комоды. Ида вернулась к своим занятиям, а Клара – к тому в синем переплете, погрузившись каждая в свои дела и не обращая внимания на царившие вокруг суматоху и шум. Наконец, общий возглас облегчения возвестил о том, что кухарка нашла ботинки среди развешанных в прихожей шляп. Доктор, побагровевший и разнервничавшийся, натянул обувь и, топая ногами, вышел на улицу, чтобы присоединиться к адмиралу на утреннем моционе.
Когда за ним захлопнулась дверь, Ида громко рассмеялась.
– Вот видишь, Клара, – воскликнула она, – наш метод уже работает! Он отправился к номеру первому, а не к третьему. О, нас ждет триумфальная победа. Ты сыграла, как по нотам, дорогая, я заметила, что тебя так и подмывало помочь ему, когда он искал ботинки.
– Бедный папа! Это же так жестоко. С другой стороны, что же нам делать?
– Ой, он еще сильнее станет наслаждаться комфортом, если мы отнимем у него частичку. Что за жуть эта химия! Ты погляди на мое платье! Ему конец. А вонь какая!
Ида распахнула окно и высунула наружу белокурую головку. По ту сторону садовой изгороди Чарльз Уэстмакотт рыхлил лопатой землю.
– Доброе утро, сэр, – сказала Ида.
– Доброе утро! – Крепыш оперся на лопату и поднял глаза.
– Чарльз, у вас есть сигареты?
– Да, конечно.
– Бросьте мне парочку.
– Вот мой портсигар, ловите!
Портсигар из тюленьей кожи с негромким стуком упал на пол. Ида открыла его, он был полон.
– Это какие сигареты?
– «Египетские».
– А какие есть еще сорта?
– Ну, «Жемчужины Ричмонда», «Турецкие», «Кембриджские». А почему вы спрашиваете?
– Да так. – Она кивнула ему и закрыла окно. – Надо их все запомнить, Клара, – сказала она. – Нужно научиться рассуждать о подобных вещах. Миссис Уэстмакотт знает все о сортах сигарет. Тебе ром привезли?
– Да, вот он.
– А у меня есть портер. Пошли ко мне, тут вонь просто невыносимая. Нам нужно подготовиться к возвращению папы. Если сядем у окна, то увидим, как он шагает по дороге.
Свежий утренний воздух и приятное общество адмирала заставили доктора забыть о своих недавних передрягах, и он вернулся около полудня в превосходном настроении. Когда он открыл дверь в прихожую, ему в нос с двойной силой ударил отвратительный запах реактивов, который испортил весь завтрак. Он распахнул окно в прихожей, вошел в столовую и в ужасе замер, пораженный представшей перед ним картиной.
Ида все так же сидела в окружении склянок, в левой ее руке дымилась сигарета, а на столе около нее стоял бокал с портером. Клара, тоже с сигаретой, удобно устроилась в мягком кресле, вокруг нее на полу были расстелены географические карты. Ноги она положила на ведро для угля, у локтя на курительном столике стоял стаканчик, до краев наполненный какой-то красно-бурой жидкостью. Сквозь легкую пелену сероватого дыма доктор переводил взгляд с одной дочери на другую и, наконец, уперся изумленным взором в старшую, славившуюся большей рассудительностью.
– Клара! – ахнул он. – Вот никогда бы не поверил!
– Что такое, папа?
– Ты куришь!
– Пытаюсь, папа. Немного трудновато, потому что я еще не привыкла.
– Но, Бога ради, зачем…
– Миссис Уэстмакотт настоятельно рекомендует.
– О, зрелая дама может делать много такого, чего молодой девушке следует избегать.
– Нет-нет! – воскликнула Ида. – Миссис Уэстмакотт настаивает, что закон для всех один. Хочешь сигарету, папа?
– Нет, спасибо, я никогда не курю по утрам.
– Нет? Возможно, ты не пробовал этот сорт. Как они называются, Клара?
– «Египетские».
– А, нам надо купить «Жемчужины Ричмонда» или «Турецкие». Хорошо бы, папа, чтобы ты привез мне «Турецкие», когда поедешь в город.
– Ничего подобного. И вообще – я не согласен, что это подобающее занятие для молодых воспитанных девушек. Тут мы с миссис Уэстмакотт расходимся.
– Правда, папа? А ведь ты советовал подражать ей во всем.
– Но с некоторыми оговорками. А что ты там пьешь, Клара?
– Ром, папа.
– Ром? Утром? – Он протер глаза, словно пытаясь стряхнуть страшный сон. – Ты сказала – ром?
– Да, папа. В той профессии, которую я собираюсь освоить, пьют все.
– И что же это за профессия, Клара?
– Миссис Уэстмакотт говорит, что каждая женщина должна следовать своему призванию, и нужно выбрать профессию, которая всегда была для нас недоступной.