Артур Дойль – Письма молодого врача. Загородные приключения (страница 50)

– Но в ней есть еще и глубина. Она не вникает в окружающий мир, что вполне естественно, ибо она очень молода. Но она вдумчивая девушка, и у нее есть свои стремления.

– Я восхищаюсь ею гораздо больше вашего. Право же, мисс Уокер, я могу лишь просить о более близких с нею отношениях и осознавать, что между нами существует неразрывная связь и общность.

Вот оно, наконец-то! На мгновение у Клары сжалось сердце, а затем все затмила сестринская любовь. Прочь, черные мысли, которые могли бы вновь пробудиться! Она повернулась к Гарольду, сверкая глазами, готовая произнести самые лестные слова.

– Мне хотелось бы стать близким и дорогим вам обеим, – произнес Гарольд, беря ее за руку. – Хочу, чтобы Ида стала моей сестрой, а вы – моей женой.

Клара ничего не ответила и замерла, чуть приоткрыв рот и вопросительно глядя на него огромными темными глазами. Из виду пропала лужайка, тянувшиеся по пологим склонам сады, кирпичные коттеджи, темнеющее небо, луна, начинавшая бросать бледные отблески на дымовые трубы. Исчезло все, она видела лишь смуглое серьезное лицо с умоляющим взглядом и слышала лишь далекий и отстраненный голос, голос мужчины, говоривший, как сильно он ее любит. Этот голос признавался, что он несчастен, что жизнь его пуста и что спасти его может только она. Он достиг перепутья: по одну сторону – счастье и честь, высокие и благородные помыслы, по другую – убивающее душу однообразие, жизнь в одиночестве, погоня за деньгами, подлость и эгоизм. Ему нужна рука любимой женщины, чтобы вести его по доброй стезе. А силу его любви покажет жизнь. Он любит ее за добрый нрав, за женственность и силу. Она ему очень нужна. Примет ли она его? И пока Клара его слушала, ее внезапно осенило, что этот мужчина – Гарольд Денвер, а женщина – она сама, а все творения Божии – прекрасны. И зеленая трава лужайки у нее под ногами, и шелест листьев, и вытянутые оранжевые зарницы на западе. Она едва понимала смысл своих не очень внятных слов, но видела, как его лицо озарилось радостью, а ее рука все так же лежала в его ладони, когда они неспешно шли в сумерках. Они умолкли и лишь шагали дальше, чувствуя близость друг друга. Их окружила свежесть, все вокруг было знакомо, но вместе с тем ново, освещено их обретенным счастьем.

– А вы раньше ничего не знали?

– Я и помыслить об этом не смела.

– Какую, наверное, ледяную маску я носил! Как мог человек такое чувствовать и никак себя не проявить? По крайней мере, ваша сестра все знала.

– Ида?!

– Это случилось вчера вечером. Она начала вас хвалить, а я рассказал о своих чувствах, а через мгновение во всем признался.

– Но что вы… что вы могли во мне найти? О, молю Бога, чтобы вы не раскаялись!

В нахлынувшей радости ее нежное сердце кольнула мысль, что она недостойна подобного счастья.

– Раскаялся! Да я чувствую себя спасенным! Вы не знаете, насколько унижает эта городская жизнь, как она портит и вместе с тем затягивает. В ушах все время звенят деньги, и ты не можешь думать ни о чем другом. Я всей душой ненавижу подобную жизнь, однако как мне из нее вырваться, не огорчив дорогого отца? Есть только одно средство избавиться от этой скверны – это тепло и уют домашнего очага, что может дать мне силы противостоять всему дурному. И это тепло и уют я уже почувствовал. Я знаю, что, говоря с вами, я становлюсь лучше. Это вы должны идти со мной по жизни, иначе мне суждено навеки идти одному.

– О, Гарольд, я так счастлива!

Они все так же шли в сгущавшихся сумерках, а у них над головами в темно-синем небе начали одна за другой зажигаться звезды. Наконец, с востока подул прохладный ветерок и вернул их в реальную жизнь.

– Вам нужно домой. Вы замерзнете.

– Отец будет гадать, где я. Ему что-нибудь сказать?

– Как хотите, дорогая, или же я сообщу ему утром. Нынче вечером надо сказать моей матери. Я знаю, в какой восторг она придет.

– Очень на это надеюсь.

– Позвольте проводить вас по садовой дорожке. Уже темно, а у вас в доме еще не включили лампу. А вот и дверь. До завтра, дорогая.

– До завтра, Гарольд.

– Единственная моя!

Она наклонился, и их губы впервые в жизни соединились. Затем, толкнув створчатую дверь, Клара услышала на посыпанной гравием дорожке его быстрые и твердые шаги. Когда она вошла в комнату, лампа уже горела, а Ида, словно маленькая озорная фея, танцевала в шаге от нее.

– А ты хочешь мне что-нибудь сказать? – с посерьезневшим лицом спросила она. Затем, бросившись сестре на шею, воскликнула: – Ах, милая моя Клара! Я так рада. Как же я рада!

Глава 7. Едет счастливая пара

Прошло всего три дня после того, как доктор и адмирал поздравили друг друга с тем, что их семьи свяжут родственные узы, а их дружба сделается еще крепче, и вот мисс Ида Уокер получила письмо, которое и удивило, и довольно сильно рассмешило ее. Было оно от соседей, и принес его рыжеволосый мальчишка-слуга.

«Дорогая мисс Ида, – начиналось это забавное послание, внезапно продолжившееся в третьем лице. – Мистер Чарльз Уэстмакотт надеется, что будет иметь величайшее удовольствие от велосипедной прогулки на своем тандеме-трицикле. Мистер Уэстмакотт подъедет на нем через полчаса. Вам предлагается сидеть впереди.

С искренним к вам почтением,

Письмо было написано почерком школьника: большими, не совсем ровными буквами со слабым нажимом сверху и сильным снизу, словно писавший его приложил немало усилий.

Сколь бы странным это послание ни было по форме, смысл его был достаточно ясен, так что Ида спешно прошла к себе в комнату и едва успела переодеться в светло-серое платье для велосипедных прогулок, как увидела у двери тандем, за рулем которого сидел его рослый хозяин. Чарльз с необычно серьезным и задумчивым лицом помог ей устроиться в седле, и через несколько мгновений они уже летели по прекрасным пригородным дорогам в сторону Форест-Хилла. Тяжелый агрегат подпрыгивал и подрагивал под воздействием усилий атлетически сложенного молодого человека, а миниатюрная серая фигурка со смеющимся лицом и развевающимися на ветру белокурыми локонами, выбившимися из-под соломенной шляпки с розовой лентой, прочно держалась в седле, предоставив педалям у нее под ногами крутиться самим по себе. Они пролетали километр за километром, ветер упруго бил Иде в лицо. Мелькали деревья, выстроившиеся по обеим сторонам дороги, пока они не объехали Кройдон и снова не стали приближаться к Норвуду, но уже с другой стороны.

– Вы не устали? – спросила Ида, бросив взгляд голубых глаз через плечо и повернув к Чарльзу свое розовое ушко.

– Нисколько. Я только-только размялся.

– Как здорово быть сильным! Вы напоминаете мне паровую машину.

– Почему ее?

– Ну, потому что она мощная, надежная и не рассуждающая. Ой, знаете, последнее я не имела в виду, но… но… ну, вы понимаете. Слушайте, что с вами?

– А что со мной?

– Вас что-то тревожит. Вы ни разу не рассмеялись.

Он засмеялся мрачным смешком.

– Мне очень весело, – сказал Чарльз.

– Нет-нет, совсем наоборот. И почему вы написали мне такое ужасно светское письмо?

– Вот так! Я был уверен, что светское. И жутко официальное.

– Тогда зачем писали?

– Это не я его сочинил.

– Тогда кто же? Ваша тетушка?

– О, нет. Один человек по фамилии Слэттери.

– Господи! Кто же это?

– Я знал, что все откроется, просто чувствовал. Вы слышали о таком авторе по фамилии Слэттери?

– Никогда.

– Он прекрасно выражает свои мысли. Написал книгу под названием: «Раскрытая тайна, Или как легко писать письма». Там образцы писем на все случаи жизни.

Ида расхохоталась.

– А вы взяли и списали оттуда?

– Там было приглашение молодой дамы на пикник, но я немного переделал его, чтобы оно идеально подошло. Похоже, Слэттери никогда никого не приглашал на прогулку на тандеме. Но когда я закончил писать, послание показалось мне ужасно светским и официальным, так что начало и концовку я добавил от себя. Это вроде бы немного расцветило текст.

– А я подумала, что в начале и в концовке есть что-то смешное.

– Правда? Думаю, вы заметили разницу в стиле. Какая вы сообразительная! А вот я в подобных вещах тугодум. Мне надо было стать лесником или егерем, кем-то в этом роде. У меня к этому призвание. Однако теперь я нашел кое-что еще.

– И что же?

– Животноводство. Один мой хороший друг живет в Техасе, и он говорит, что живется там просто сказочно. Решил вот купить долю в его деле. Там все на свежем воздухе – охота, езда верхом, занятия спортом. Вам… вам будет очень… очень хлопотно, поехать туда вместе со мной, Ида?

От изумления Ида чуть не свалилась с седла и выпалила единственные пришедшие ей в голову слова:

– Господи, мне?

– Если это не расстроит ваши планы или не помешает чему-то задуманному. – Чарльз притормозил и выпустил из рук руль, так что огромный тандем покатился, как ему вздумается, виляя из стороны в сторону. – Я прекрасно знаю, что не отличаюсь большим умом или сообразительностью, однако сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать вас счастливой. Как вы думаете, смогу ли я через некоторое время вам понравиться?

Ида испуганно вскрикнула.

– Вы мне не понравитесь, если впечатаете меня в кирпичную стену, – воскликнула она, когда тандем со скрипом накренился к краю тротуара. – Рулите как следует.

– Да, конечно. Но скажите, Ида, поедете ли вы со мной?

– Ой, не знаю! Как-то все слишком нелепо! Как можно обсуждать подобные вещи, если я вас не вижу? Вы говорите мне в затылок, а мне приходится поворачивать голову, чтобы вам ответить.