Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 70)

– А как же двенадцатимильное путешествие? – вытаращил глаза Хэтерли.

– Шесть миль туда, шесть обратно. Проще некуда. Вы сами сказали, что, когда садились в экипаж, лошадь была бодрой и шерсть у нее лоснилась. Могло ли это быть, если бы она пробежала двенадцать миль по разбитой дороге?

– М-да, уловка весьма вероятная, – задумчиво протянул Брэдстрит. – Что касается этой шайки, то, чем они занимаются, сомнению не подлежит.

– Ни малейшему, – подтвердил Холмс. – Это фальшивомонетчики – и фальшивомонетчики с размахом, а пресс они используют для формовки амальгамы, которая заменяет серебро.

– Нам уже известно, что некая ловкая банда тысячами пускает в оборот полукроновые монеты, – признался инспектор. – Мы даже выследили их вплоть до Рединга, но дальше зашли в тупик. Прятаться они мастера: сразу видно, что опыт у них приличный. Но теперь, благодаря счастливой случайности, думаю, они от нас никуда не денутся.

Инспектор поспешил с прогнозом: преступникам не суждено было попасть в руки правосудия. Прибыв на станцию в Айфорде, мы увидели гигантский столб дыма, нависший над купой деревьев поодаль, словно чудовищное страусиное перо.

– Пожар? – спросил Брэдстрит у начальника станции, когда поезд, пуская пары, двинулся дальше.

– Да, сэр, – кивнул тот.

– Когда он начался?

– Говорят, что ночью, сэр, но сейчас вовсю заполыхало, весь дом в огне.

– Чей это дом?

– Доктора Бехера.

– Скажите, пожалуйста, – перебил инженер, – доктор Бехер – немец, очень худой, с длинным острым носом?

Начальник станции от души рассмеялся:

– Нет, сэр, доктор Бехер – истый англичанин, и в нашем приходе у него самый просторный жилет. Но у него в доме гостит один джентльмен – видимо, его пациент. Так вот он – иностранец, и, судя по его виду, добрая беркширская говядина ему бы не повредила.

Не дослушав начальника станции, мы устремились к месту пожара. Дорога вела на небольшой холм, где стоял просторный, побеленный известкой дом, из окон и щелей которого вырывался огонь, а стоявшие в саду три пожарные машины тщетно пытались прибить пламя.

– Это здесь! – воскликнул Хэтерли в крайнем возбуждении. – Вон дорожка, посыпанная гравием, а вон там кусты роз, под которыми я лежал. Второе окно с краю – то самое, откуда я спрыгнул.

– Что ж, – сказал Холмс, – по крайней мере, вы сумели им отомстить. Понятно, что ваша керосиновая лампа, когда ее сплющило прессом, воспламенила деревянную обшивку, а преступники, поглощенные погоней, этого вовремя не заметили. Приглядитесь-ка, однако, пристальней к толпе, нет ли здесь ваших вчерашних приятелей? Впрочем, боюсь, они уже за сотню миль отсюда.

Холмс не ошибся: и по сей день никто ничего не слышал ни о красивой женщине, ни о зловещем немце, ни об угрюмом англичанине. Тем утром один сельский житель повстречался с повозкой, в которой сидели люди и громоздились тяжелые ящики. Повозка быстро катила в сторону Рединга, однако позже ни малейшего следа беглецов не обнаружилось, и даже проницательность Холмса не помогла хотя бы приблизительно установить их местонахождение.

Пожарных немало подивило странное устройство внутри дома, но гораздо более – недавно отрубленный большой палец, найденный на подоконнике третьего этажа. К заходу солнца, впрочем, их борьба с огнем увенчалась успехом: пожар был потушен, хотя крыша дома обвалилась и на его месте дымились руины. От машины, инспекция которой обошлась нашему злополучному знакомцу столь дорого, остались только помятые железные цилиндры и погнутые трубы. Во флигеле нашли громадные запасы никеля и жести, однако ни единой монеты не отыскалось: их, вероятнее всего, увезли в упомянутых ящиках.

Каким образом наш инженер-гидравлик был доставлен из сада к тому месту, где к нему вернулось сознание, навеки осталось бы неразрешимой тайной, если бы не рыхлая почва, поведавшая нам самую незамысловатую историю. Инженера, очевидно, несли двое: у одного стопы были миниатюрные, у другого, наоборот, на редкость крупные. Можно предположить, что молчаливый англичанин, более опасливый или менее кровожадный, нежели его компаньон, помог женщине избавить бесчувственного гостя от грозившей ему гибели.

– Да уж, – уныло проговорил наш инженер, когда мы заняли места в лондонском поезде, – хорошенькая переделка! Я лишился большого пальца и немалого гонорара – целых пятьдесят гиней, – а что приобрел взамен?

– Опыт, – рассмеялся Холмс. – Он, знаете ли, может оказаться небесполезным. Состряпайте из своих приключений рассказ – и до конца дней будете слыть душой компании.

Приключение X

Знатный холостяк

Женитьба лорда Сент-Саймона, а равно и ее необычная развязка давно утратили интерес для тех избранных кругов общества, в которых вращается незадачливый жених. Это событие затмили новые скандалы с более пикантными подробностями, и пересуды вокруг драмы четырехлетней давности постепенно сошли на нет. Я имею, впрочем, основания полагать, что многие подробности истории остались неизвестны публике, а поскольку моему другу Шерлоку Холмсу принадлежит главная заслуга в прояснении обстоятельств дела, то мемуары о нем без хотя бы беглого изложения этого примечательного эпизода будут неполными.

За несколько недель до моей свадьбы, когда мы еще делили кров на Бейкер-стрит, Холмс, вернувшись после дневной прогулки, обнаружил на столе адресованное ему письмо. Я с утра никуда не выходил: погода внезапно испортилась, полил дождь и подул сильный осенний ветер; к тому же пуля, выпущенная из джезайла и застрявшая во мне как память об афганской кампании, давала о себе знать тупой незатихающей болью. Устроившись в одном просторном кресле и водрузив ноги на другое, я обложился газетами, но в конце концов, пресыщенный последними новостями, отшвырнул всю эту кипу в сторону. Лежа неподвижно, я издали разглядывал монограмму и огромный герб, украшавшие конверт, и от нечего делать гадал, что за знатная особа направила послание моему другу.

– Вам письмо от представителя высшего света, – сообщил я Холмсу, когда он вошел в комнату. – А с утренней почтой, если не ошибаюсь, вы получили весточки от торговца рыбой и от чиновника портовой таможни.

– Да, главная прелесть моей корреспонденции – в ее разнообразии, – с улыбкой отозвался Холмс. – И чем скромнее автор послания, тем, как правило, оно интереснее. Но вот это скорее походит на досадное официальное приглашение, которое вынуждает адресата либо томиться от скуки, либо подыскивать отговорку.

Холмс сломал печать и быстро пробежал глазами письмо:

– Нет-нет, постойте-ка: тут, кажется, кроется кое-что любопытное.

– Так это не приглашение?

– Ничуть! Ко мне обращаются как к профессионалу.

– И пишет знатный клиент?

– Один из самых знатных в Англии.

– Дорогой друг, я вас поздравляю!

– Ватсон, я нимало не покривлю душой, если скажу, что общественное положение клиента гораздо менее для меня важно, нежели интерес самого дела. Впрочем, возможно, что и это расследование окажется занятным. Вы как будто прилежно изучали газеты, не так ли?

– Отрицать не стану, – уныло согласился я, показав на бумажную груду в углу. – Чем еще заняться в моем положении?

– Это весьма кстати: может статься, вы сумеете кое в чем меня просветить. Сам я читаю только криминальную хронику и колонку частных объявлений, которая всегда содержит очень полезные сведения. Что ж, если вы столь внимательно ознакомились с последними происшествиями, то, вероятно, не пропустили отчет о свадьбе лорда Сент-Саймона?

– О да, мне было очень и очень любопытно.

– Отлично. Это письмо как раз от лорда Сент-Саймона. Я вам его прочитаю, а вы еще раз просмотрите газеты и доложите мне обо всем, что касается этой истории. Итак, вот что он пишет:

«Многоуважаемый мистер Шерлок Холмс,

по словам лорда Бэкуотера, я могу безоговорочно положиться на ваш ум и осмотрительность. Именно поэтому я принял решение нанести вам визит, дабы посоветоваться относительно крайне прискорбного события, имеющего отношение к моей свадьбе. Мистер Лестрейд из Скотленд-Ярда уже занят расследованием, однако заверяет меня, что не видит никаких возражений против сотрудничества с вами, и полагает даже, что таковое может оказаться небесполезным. Я зайду к вам в четыре часа пополудни, и, буде на это время вами назначены другие встречи, надеюсь, что вы их отложите ввиду первостепенной важности моего дела.

Искренне ваш,

Роберт Сент-Саймон».

Письмо отправлено из Гроувенор-Мэншнз, написано гусиным пером, причем высокородный лорд имел несчастье испачкать чернилами тыльную сторону левого мизинца, – заключил Холмс, складывая послание.

– Он пишет, что будет в четыре часа. Сейчас три. Значит, появится через час.

– Мне как раз хватит времени разобраться с вашей помощью, что к чему. Полистайте газеты и расположите заметки по хронологии, а я пока посмотрю, что за птица наш клиент. – Холмс вытянул из ряда справочников, стоявших у каминной полки, том в красном переплете и, усевшись в кресло, развернул его на коленях. – Так, вот он, здесь. Лорд Роберт Уолсингем де Вир Сент-Саймон, второй сын герцога Балморалского. Гм!.. Герб: лазурное поле, три калтропа над черной полосой посредине щита. Родился в тысяча восемьсот сорок шестом году. Ему сорок один год – вполне зрелый возраст для женитьбы. В прежнем составе кабинета занимал пост заместителя министра по делам колоний. Герцог, его отец, был одно время министром иностранных дел. Потомок Плантагенетов по прямой линии и Тюдоров – по женской. Ха! Из этого можно извлечь мало что полезного. Думаю, Ватсон, пора теперь обратиться к вам – за чем-то более содержательным.