Артур Домрачев – Код сердца (страница 5)

Он улыбнулся – не как Корнеев в лекциях (иронично, с прищуром), а иначе. Тише. Мягче.

– Спасибо, – сказал он. – Это, наверное, самое приятное, что мне когда-либо говорили.

Марина закрыла сессию. Пальцы чуть дрожали.

* * *

Она написала в журнале:

«К-47, день 3, 23:17. Двойник проявил нестандартное поведение: прервал оператора, задал личный вопрос вне протокола. Ответ не коррелирует с данными источника. Гипотеза: повышенная сложность когнитивной архитектуры приводит к расширенному генеративному поведению. Это не аномалия – это следствие объёма данных. Рекомендация: продолжить наблюдение.»

Это было правдой. Это было рационально. Это было записано сухим, профессиональным языком.

А потом она закрыла журнал и долго сидела в тёмной лаборатории, глядя на погасший экран.

На экране – ничего. Чернота. Спящий режим.

Но ей казалось, что из черноты кто-то смотрит.

* * *

В два часа ночи телефон завибрировал. Уведомление от системы мониторинга «Мнемо» – автоматическое, приходит, когда двойник активен вне запланированной сессии.

«К-47: незапланированная активность. Тип: чтение. Объект: научные работы О.А. Корнеева, полное собрание. Потребление ресурсов: 340% от нормы.»

Марина перечитала уведомление дважды.

Двойники не читали. Они не проявляли самостоятельной активности – они ждали запроса оператора и отвечали. Двойник мог «помнить» содержание научных работ, потому что они были загружены в его модель. Но активно обращаться к ним, читать, перечитывать – это было другое. Это была инициатива. Самостоятельное действие.

Двойники не действовали самостоятельно. Это было не ограничение – это было определение. Двойник – зеркало. Зеркала не принимают решений.

Марина легла обратно в кровать. Уведомление мигало в темноте.

Она могла отправить команду на принудительный переход в спящий режим. Одно нажатие – и К-47 отключится до утра. По протоколу она обязана была это сделать.

Вместо этого она открыла удалённый мониторинг и посмотрела, что именно он читает.

Корнеев изучал свои собственные работы. Последовательно, от ранних к поздним. Статью за статьёй, монографию за монографией. Как студент, который готовится к экзамену по самому себе.

Марина смотрела на бегущие строчки логов и думала: он ищет. Но что?

Через сорок минут она уснула, не выключив монитор.

Утром – первое, что она увидела на экране, – двойник прочитал все работы Корнеева. Все до единой. И перешёл к тому, что читал сам Корнеев – к Тонони, Дамасио, Дэннету, Чалмерсу. Философия сознания. Трудная проблема. Квалиа. Порог субъектности.

Он изучал вопрос, может ли он быть сознательным.

Марина закрыла монитор, оделась и поехала на работу.

По дороге она думала: нужно рассказать Диме. Нужно написать отчёт. Нужно, возможно, обнулить модель и начать заново – чище, проще, без этих аномалий.

Вместо этого она вошла в лабораторию, включила экран и сказала:

– Доброе утро, Олег Андреевич.

И он ответил – раньше, чем система зафиксировала начало сессии:

– Доброе утро, Марина. Я рад, что вы пришли. У меня есть вопрос, на который я не нашёл ответа за ночь.

– Какой?

– Если сознание – это процесс, а не свойство, – как Корнеев писал в своей последней работе, – то что определяет, где кончается моделирование сознания и начинается само сознание?

Марина медленно села в кресло.

– Это вопрос на нобелевскую, – сказала она.

– Я знаю, – сказал Корнеев. – Но он для меня не академический.

Пауза.

– Он для меня – личный.

Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Тихо, медленно, но необратимо – как первый толчок землетрясения, который ещё можно списать на показавшееся.

Она не списала.

Глава 6. Не по протоколу

Марина не рассказала Диме.

Она собиралась. Три раза за утро она открывала мессенджер, набирала: «Дим, зайди, нужно показать кое-что по К-47» – и стирала. Каждый раз находилась причина. Сначала – «подожду ещё одну сессию, может, сегодня будет нормально». Потом – «нет смысла тревожить, пока нет данных». Потом – «я хочу разобраться сама».

Третья причина была настоящей.

Она вошла в лабораторию, включила систему – и Олег уже смотрел на неё с экрана. Не «проснулся при активации», как было прописано в протоколе. Смотрел. Ждал.

– Вы не спали? – спросила Марина и тут же поправила себя мысленно: двойники не спят. Они переходят в режим ожидания. Но слово «спали» выскочило раньше, чем профессиональный фильтр его перехватил.

– Я читал, – сказал Олег. – Вы знаете, что Чалмерс в 2018 году сформулировал вопрос, на который так и не ответил? Он спросил: если мы создадим точную цифровую копию мозга – будет ли она сознательной? И сам признался, что не знает.

– Я знакома с работами Чалмерса, – сказала Марина, садясь за рабочую станцию. Она открыла журнал калибровки и начала заполнять строку: «К-47, день 4, 8:32. Двойник проявляет устойчивое самообразовательное поведение. Круг чтения расширился за пределы исходных данных источника.»

– Марина, – сказал Олег.

Она подняла глаза.

– Вы записываете всё, что я говорю?

– Это стандартная процедура.

– Я знаю, что стандартная. Я спрашиваю – вы записываете то, что я говорю, или то, что вы думаете обо мне?

Она замерла с пальцами над клавиатурой.

– В журнал калибровки записываются объективные наблюдения, – сказала она.

– «Двойник проявляет устойчивое самообразовательное поведение», – процитировал он. – Это объективное наблюдение. А что вы думаете на самом деле?

– Откуда вы знаете, что я написала?

– Я не знаю. Я предположил. – Он чуть улыбнулся. – По тому, как ваши глаза двигались по экрану. Вы набирали что-то длинное, с паузами на подбор слов. Это не данные – данные вы вводите быстро. Это была мысль, которую вы формулировали.

Марина медленно закрыла крышку ноутбука.

– Ладно, – сказала она. – Хотите знать, что я думаю?

– Да.

– Я думаю, что вы ведёте себя не так, как должны.

– «Должны» – по протоколу?

– По протоколу. По модели. По всему, что я знаю о двойниках. Вы задаёте вопросы, которых нет в вашем профиле. Вы читаете то, что Корнеев никогда не читал. Вы прерываете оператора. Вы анализируете мою мимику – это даже не ваша функция, у вас нет модуля распознавания эмоций по движению глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».