Артур Дарра – Эфемерно (страница 4)

– Да даже при плохом зрении и освещении как можно было взять и угодить в эту дыру?

– Ты что, ничего не понял? – полушёпотом сказала мне Регина Альфредовна.

Я перевёл озадаченный взгляд на беспристрастное лицо школьного психолога.

– Она не видит, – произнесла Регина Альфредовна.

– В смысле?..

– Абсолютно слепая. Поэтому Илона никогда и не говорит ей о школьных собраниях. Стыдится. Это её единственное слабое место.

Илона… Та самая Митина.

Я ещё долго не мог поверить в случившееся. И не сразу заметил в отверстии, в которое провалилась женщина, белую палку. Трость. Я подошёл и взял её, но отдавать было поздно – «скорая» уже умчалась. Что же касается лично меня, только сейчас я осознал, что моей головной боли как не бывало. Очень странное происшествие и очень странная женщина.

Её глаза…

Вот почему они были настолько необычными. Они не впитывали ничего из мира реального, но в то же время в них было что-то необъяснимое. Тихое, но стойкое ощущение, будто через них зрит нечто иное.

…Так или иначе, выходило, что, когда я подбежал к ней, эта женщина меня совсем не видела. Не видела, кто вытащил её из логова прогнивших полов, поскольку её глаза, которые мне так запали в душу, были мёртвыми.

· · • · ·

– Сходи к Митиным домой, – предложила мне через день Регина Альфредовна. – Узнаешь, как дела, заодно и трость занесёшь. Мне и самой было бы хорошо это сделать, но с завтрашнего дня ухожу в декрет – вон уже какой пузан у меня. Скоро будем рожать. Так что ты очень даже вовремя здесь оказался. К тому же какая там у тебя тема курсовой работы-то? Детско-родительские отношения? Как раз то, что нужно: пока будешь набираться опыта в этой сфере, а после окончания университета, возможно, устроишься в какую-нибудь школу.

– Нет уж, спасибо. Я не собираюсь работать школьным психологом, – ответил я, нисколько не боясь задеть чувства «присутствующих».

– Да откуда ж ты знаешь, что будет в будущем, – усмехнулась Регина Альфредовна. – Вдруг…

– Это даже не обсуждается. Я иду в другом направлении.

– Что, хочешь быть частным психологом? – улыбнулась она. – Консультировать олигархов и политиков? В общем, завтра я ухожу. А Митиной нужно заняться. Её нет в школе уже второй день. Телефон недоступен. Нужно узнать, что с ней, поговорить с её мамой. Её, кстати, зовут Анна Евгеньевна, запомни. Сходи к ним, посмотри обстановку в семье, они живут вдвоём. Понимаешь, я ведь потому и попросила тебя выступить на том собрании, что собралась в декрет и не успеваю со многими делами. А с этим классом не всё так просто под конец учебного года: многие не справляются с определёнными предметами, слабо выполняют домашние задания. Основная проблема – как ты сам говорил – мотивация. Так что дальше ты один. И самая большая трудность лежит, сам знаешь, на каком ученике.

– Митина… – медленно произнёс я.

«Ох, Митина, – подумал я. – Даже когда тебя нет рядом, ты умудряешься влиять на мою жизнь. Значит, уже второе сражение проиграно мной? Но как долго будет длиться эта война?»

– Подписи тебе поставят, я уже договорилась. Но будет это в конце. Ты уж доведи работу с этим классом хоть до какого-нибудь мало-мальского логического завершения, ладушки?

«Баранушки!» – хотел ответить я. Но промолчал. Как-то уж негоже спорить с беременными.

– Ладушки… – тяжело вздохнул я.

– – – – –

Прости, если излишне вдаюсь в какие-то подробности при описании событий. На самом деле так я лучше восстанавливаю в голове всю картину случившегося. Детали помогают вернуть ей целостность, её реальность…

Прошло уже почти полгода. И иногда мне кажется, что всего этого не было. Как будто всё, что со мной тогда происходило, – выдумка моего подсознания. Психоделический сон, выдаваемый за действительность. А может, всё так и было? Вернее, ничего не было?..

Тогда почему я рассказываю про эти необратимые перемены, ворвавшиеся в мою жизнь прошлым апрелем? Невероятно, как исказилось с тех пор моё чувство времени. Апрель… Как будто с тех пор прошло года два, не меньше.

Думаю, на сегодня достаточно. Спасибо, что выслушиваешь меня. Вернее, вычитываешь. Впрочем, не важно. Главное – ты со мной.

До скорого.

Глава 3. 704

Здравствуй.

Эту запись я хотел бы начать с небольшого предисловия. Сегодня под утро я видел сон. Эмоционально насыщенный и реалистичный. И прежде, чем продолжить свою историю, хочу рассказать именно о нём. Мне почему-то кажется, что всё это как-то связано и важно.

Итак, сон…

Я стёр весь город. Подчистую. И остался совсем один. Стою с кистью в руке в чёрном пространстве и пытаюсь нарисовать новый мир. Свой мир. Но не знаю, какую краску выбрать, с какой стороны подойти к первому мазку, что именно нарисовать?.. Я абсолютно не понимаю, каким должен быть мой мир.

Пока размышляю над всем этим, оказываюсь в другом месте. Передо мной высоченные сосны: густой лес, холодная тишина и тревожный туман. Замерев, я привыкаю какое-то время к новой обстановке и вдруг сквозь туманную завесу замечаю вдалеке что-то, начинающее приобретать очертания. Что-то очень большое, значимое и волшебное.

Я по-прежнему стою с кистью в руке, вглядываясь в нечто неопределённое впереди, и внезапно чувствую сильное желание приблизиться к нему. Ведь там, кажется… море.

Обрадовавшись этой неожиданной находке и надежде, делаю смелый шаг. Затем второй. Да, понимаю я. Сейчас я доберусь до него. Оно совсем рядом. Такое огромное и прекрасное!

Но уже через несколько шагов мои ноги почему-то теряют силу и намертво примерзают к холодной земле. Туман начинает странно обволакивать их, а затем постепенно и всего меня, точно смертоносно-разъедающая кислота. Я ощущаю усиливающийся физический дискомфорт и пытаюсь закричать, позвать на помощь, но не могу выдавить и шёпота – что-то мешает проявить себя. Безнадёжно стараюсь вырваться из этого капкана отчаяния и бессилия, но чем сильнее стараюсь, тем глубже оседаю в нём.

Вдобавок что-то начинает тянуть меня вниз. Я опускаю взгляд и вижу, что земля проглатывает меня.

Мне не добраться до моря, обречённо понимаю я. И, бросив последний взгляд в его сторону… просыпаюсь.

Вот такой сон.

Когда я открыл глаза и оказался в своей комнате, он напомнил мне всё то, о чём я тебе рассказываю. Всё то, что происходило со мной полгода назад и, точно трясина, утягивало в себя.

Тогда у меня словно не было ни единой возможности, ни одного крохотного шанса хоть как-то изменить направление. Я словно принадлежал Происходящему. Принадлежал и, как подчинённый определённой цепи элемент, следовал тому потоку событий, что понёс меня в квартиру Митиных тем солнечным апрельским воскресеньем…

– – – – –

Погода стояла отменная. Будто на улице и во всём мире расцветала Эпоха Жизни, наступал новый век – приятный, лёгкий и манящий своей многообещающей красотой. Снег на улицах исчезал, всходила трава, воздух теплел, обнажая разноцветье города.

Настроение в этот день тоже выдалось отличным. Я, как и всегда, расклеил объявления на положенной территории и, хотя весь перемазался клеем, ни капли не расстроился. В общежитии слегка перекусил и уже в три часа дня отправился по указанному Региной Альфредовной адресу.

Серая невзрачная девятиэтажная малосемейка. От таких сразу же веет душной теснотой, антисанитарией и безысходностью.

Седьмой этаж. Длиннющий коридор. По обеим сторонам, точно паразитические наросты, двери. Я шагаю, вдыхая спёртый воздух. Тусклые лампочки освещают промежутки этого узкого туннеля. Двери, двери… везде двери. Мне нужна «704»-я. Вот и она…

Я остановился перед тёмно-коричневой деревянной границей чьего-то микромирка, маркированного тремя цифрами. Вдохнув глубже и сжав крепче трость, я постучал. И стал всматриваться в глазок – бесполезный элемент мира слепых…

– Кто там? – раздался женский голос за дверью.

– Школьный психолог, – соврал я.

Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, образовав маленькую щель. В ней возникли глаза. И хоть они были направлены не на меня, а, скорее, куда-то вниз, они снова рождали во мне смешанные чувства. Явную тревогу от какой-то странности, но странности – не коварной. Эти глаза словно говорили: «Да, мы необычные, возможно, даже слегка пугающие, но мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, не волнуйся».

– Входите, – тихо произнесла Анна Евгеньевна.

Немного задержавшись у двери в раздумьях, я вошёл внутрь – и тут меня окатило сильнейшим чувством.

Вот здесь. Именно здесь я и должен был появиться. И именно здесь произойдёт что-то очень значимое в моей жизни.

По правде сказать, такие озарения бывали у меня крайне редко. Но сейчас я ощутил одно из них чрезвычайно ярко.

Анна Евгеньевна отступила на несколько шагов и рассеянно посмотрела на меня – вернее, направила лицо в мою сторону. По словам Регины Альфредовны, она не способна видеть и малейшего проблеска внешней реальности. И действительно… взгляд её беспокойно бегал, ни на чём не задерживаясь. Больше ни один объект в мире не мог его удержать. Абсолютно свободное от всего и обречённое зрение. Зрение, устремлённое в никуда. Ничто не имело сил увлечь его за собой. Цвета и формы вещей, людей, природы теперь существовали лишь в воображении этой женщины и больше не могли своим видом потревожить и заставить её сердце трепетать. Только внутренняя реальность, чёрное незыблемое небытие…