Артур Аслямов – Сборник рассказов (страница 1)

Артур Аслямов

Сборник рассказов

Тот, кто считает ноты

Маршрутка шла через весь город.

Кирилл сидел у окна, гитара стояла между колен — чехол старый, с потёртой молнией, которую он всё собирался заменить и всё не заменял. За стеклом плыл июньский вечер: длинный, светлый, из тех, что не темнеют до самой ночи. Люди на остановках щурились от солнца, смеялись, куда-то торопились. Он смотрел на них ровно, без зависти.

В кармане лежала бумажка с адресом — университет на Ленинской, актовый зал, выпускной вечер. Диджей заболел, нужен живый звук, платят нормально. Антон позвонил вчера, голос деловой и немного виноватый, как всегда, когда просит в последний момент.

— Выручишь?

— Во сколько быть?

Это был весь разговор.

Кирилл прислонился лбом к стеклу. Маршрутка тряслась на трамвайных путях, и гитара чуть качнулась, и он придержал её рукой — привычно, не глядя, как придерживают что-то живое.

Ему было двадцать три. Если бы кто-то спросил, как он живёт, он бы сказал: нормально. Это было бы правдой — не полной, но достаточной. Была однушка на Садовой, доставшаяся от родителей. Была гитара. Была работа — не одна, а много маленьких: корпоративы, городские праздники, открытия магазинов, кафе по средам и пятницам. Был заочный юрфак, третий курс, потому что музыкой долго не проживёшь — так он себе говорил, хотя жил именно ею. И были долги. Не его — но его. Так получилось.

Отец умер первым. Кириллу было четырнадцать. Он помнил то утро не целиком — кусками, как помнят вещи, которые не хочется помнить, но и забыть не получается. Серый свет в окне. Запах, который уже тогда стал привычным — резкий, тяжёлый, въевшийся в обои. Мать сидела на кухне и смотрела в стол, и не плакала, что было страшнее, чем если бы плакала.

— Мам, — сказал он.

Она подняла глаза, посмотрела на него так, как будто не сразу вспомнила, кто он.

— Иди в школу, — сказала она.

Он пошёл.

На похоронах было мало людей. Кирилл стоял и смотрел на закрытый гроб и думал о том, что не знает, как надо себя чувствовать. Ему казалось, что он должен плакать — но внутри было что-то плотное и тихое, не похожее на горе. Потом понял, что это была привычка. Он давно привык жить рядом с человеком, которого как будто нет.

Мать продержалась ещё три года. Эти три года Кирилл помнил отдельными звуками. Как она пела что-то на кухне поздно ночью — старые песни, тихо, почти про себя. Как однажды, в один из редких трезвых дней, попросила его сыграть что-нибудь и слушала молча, глаза прикрыты, руки сложены на коленях. Как сказала потом:

— У тебя папин слух.

Это было единственное, что она сказала про отца за все три года. Он не знал, хорошо это или плохо — папин слух.

Гитара появилась в доме раньше, чем он себя помнил. Отец играл — не профессионально, дворовые аккорды, три блатных песни. Кирилл начал трогать струны лет в пять, просто потому что они были рядом и звучали. Никто его не учил. Он слушал и повторял, и что-то внутри каждый раз вставало на место, как будто именно для этого и было устроено. Когда матери не стало, ему было семнадцать. Он остался один в однушке с обоями в мелкий цветочек, с кипой бумаг от приставов и с гитарой у стены. Заплакал один раз — ночью, через неделю после похорон. Больше не плакал. Взял гитару и начал играть.

— Ленинская, — сказал водитель.

Кирилл встал, закинул чехол на плечо, вышел в тёплый вечер. Университет стоял за деревьями — старое здание, высокие окна, из которых уже сочился свет и слышался отдалённый шум. Чьи-то голоса, смех, музыка вполголоса. Он поправил ремень чехла и пошёл к входу.

— К кому? — спросил охранник.

— Музыкант. Меня Антон звал.

Охранник кивнул и пропустил — привычным жестом человека, который видит таких каждый день. Кирилл прошёл по коридору, нашёл актовый зал, толкнул дверь.

Внутри пахло духами и шампанским. Гирлянды, шары, столы вдоль стен. Люди в хороших платьях и пиджаках двигались, разговаривали, смеялись — с тем особым праздничным шумом, за которым прячется что-то прощальное. Кирилл остановился у входа на секунду. Посмотрел на всё это. Потом прошёл к сцене — туда, где ждал звукорежиссёр в свитере, где стоял микрофон и стул, где было его место на этот вечер.

Кирилл сел на краю сцены, достал гитару из чехла и несколько секунд просто держал её — проверял строй на слух, чуть подтянул вторую струну, снова взял аккорд. Звукорежиссёр в свитере кивнул из-за пульта, показал большой палец, и это означало, что всё готово и можно начинать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.