Артур Алехин – Разрешите представиться: недоврач (страница 3)
Если спросить любого первокурсника:
– Почему ты поступил именно в это учреждение?
Большая их часть, скорее всего, ответит нечто вроде.
– Потому что я хочу лечить людей. Врач – это благородная профессия, мне нравится помогать страдающим, – граждане, это будет правдой. Студенты реально так думают, в своем большинстве. Грезят мечтой. Романтизируют. Вообще живут в розовых очках. По-другому и быть не может, ибо люди только-только после школы. Они жили в другом мире, беззаботном. Учились, гуляли – гуляли, учились. По сути, не сталкивались с так называемой «взрослой жизнью». В какой-то мере, несмотря на свой возраст, они все еще остаются детьми, и представление о профессиях (впрочем, как и о людях вокруг) у них весьма размытое, перевешивающее в сторону позитива. Они видят окружающее так, как должно видеться в нормальном цивилизованном обществе. Едва ли могут представить, что начав работать, легко могут попасть в коррупционную схему вышестоящего руководства, которое будет давить на них, разве что не требовать, продавать больничные листы и отдавать процент.
– Нет, так не бывает, – скажут студенты первокурсники, – врач должен лечить! Именно это я хочу делать, – понимаете, в чем трагедия реалий нашей системы?
Уже будучи на пятом курсе, помню на одну кафедру пришли репортеры с какого-то канала, чтобы освятить жизнь студентов и их мотивированное отношение к будущей работе. Спросили, кто хочет дать интервью. Вызвался я, еще пару парней и одна девушка – отличница. Зарплаты врачей в то время были крайне мизерными. Переводя на сегодняшний день, буквально 12 000 – 15 000 (на данный момент времени, зарплаты в регионах, лишь в два раза выше. В Москве в 4—6, в зависимости от места). Вообще «не о чём» для человека, который семь лет учился для того, чтобы работать с самым ценным в жизни – со здоровьем людей.
И вот репортёры ко всем добровольцам подходят, задают вопросы из серии:
– Вы знаете какие низкие зарплаты сейчас в вашей профессии. Что вы об этом думаете? Не жалеете ли, что потратили столько времени? Не разочаровались ли?
Я ответил, как всегда, честно.
– Конечно разочарован. У меня друзья работают барменами и регулярно меня подкалывают, говорят я дурак. Они сейчас не имея образования, почти не напрягаясь, в три раза больше зарабатывают!
Опросили всех. Когда я услышал, что говорила девушка-отличница, меня чуть не стошнило:
– О, конечно я не разочарованна. Деньги для меня нисколько не важны. Я учусь для того, чтобы помогать, чтобы делать людям добро, я готова делать это совершенно бескорыстно, ведь человеческая жизнь – это святое, – и прочую хренотень про чистоту души и помыслов. Угадайте, чье интервью показали на одном их федеральных каналов, мое или ее?:)
К пятому курсу, я уже имел стаж два года работы медбратом. Успел нюхнуть реалий, которые развалили весь мой романтизм. Его как рукой сняло:)
Итак, пошел устраиваться на должность, как уже упомянул, в одну не последнюю больницу Москвы, в кардиологическое отделение. Взял справку из университета, все нужные документы и на крыльях полетел туда, весь такой сияющий и порхающий. Думал, «вот он, момент истины. Сейчас начнутся ночные дежурства, экстренная помощь, уколы, капельницы, подбадривание пациентов, слова благодарности от родственников, а главное – я буду работать в команде таких же добродушных и добропорядочных коллег, которые тоже отдали годы учебы, на благо людей».
Прилетел. И….что сказать? Все это конечно было, особенно инъекции и ночные дежурства. Более того, я очень даже прирос к первому месту работы, был там одним из лучших: студент, которому доверяли пост с наркотическими препаратами, что запрещено… Студент, который один оставался в ночные смены на всё отделение – что тоже запрещено. Студент, которого просили делать внутривенные инъекции сложным пациентам, за место медсестер с 15-ти летним стажем, что очень странно! Неужели за 15 лет не научились делать инъекции лучше, чем новичок за полгода?
Скажу так, атмосфера в которую я попал, была абсолютно не дружелюбной и серой.
Например, в первый же день, одна противная медсестра которую поставили со мной в пару, показывала, как раскладывать таблетки (простая процедура, через месяц любой сотрудник сможет выполнять ее закрытыми глазами). Она все бубнила себе под нос:
– Че я за двоих работаю, а деньги получать ты будешь?….
Смутившись, комментирую.
– Я же только первый день, ничего не умею и не знаю. Покажите мне, я научусь. Кто-то же должен ввести в курс дела, – а дальше, поверите или нет, она стала действовать как уличный урка-разводила, пытающийся отжать что-то у подростка.
– За то, что я трачу время, ты мне должен, – не помню точно, какую она назвала сумму, но довольно значимую, особенно учитывая, что зарплаты медсестер были крайне низкими (я получал около 2400 рублей в месяц. Однажды зашел в Макдональдс, оставил там 400 рублей и окончательно понял, как низко ценится месяц моей работы).
То, что она сказала, друзья, был не вопрос, не попытка обсудить или договориться, а становление перед фактом. Это какое дерьмо нужно иметь в душе? Какую озлобленность и бесчеловечность, чтобы вот так напасть на новенького коллегу? Чистой воды попытка взять в оборот, еще ничего не соображающего, растерянного, дезориентированного человека. А ведь этот самый сгусток грязи, работает с людьми. С чьими-то близкими, родственниками, друзьями. От этого существа может завесить чья-то жизнь…
Конечно я сказал ей «нет». Несмотря на то, что в том возрасте был вполне покладистый и управляемый «старшими товарищами». Почти никогда не спорил, не возражал, не пытался перечить, но ее утверждение было настолько вопиющим, что даже я, скромный и спокойный юноша, осмелился пойти в стык. Мало того, что до сих пор помню этот фрагмент из жизни, я еще помню те чувства обиды, которое испытал. «Как же так?», думал, «не может быть такого, что происходит!? Я что, вот для этого буду учиться 7 лет?».
Представьте на минуточку такую ситуацию: вам говорят, вы летите на Мальдивы. Вы радуетесь, готовитесь, жадно изучаете фотографии места, собираете чемодан. Мечтаете, как будете купаться в чистом голубом океане, загорать на солнце среди пальм. Садитесь в самолет, взлетаете, а приземляетесь где-нибудь в деревне, у пруда. Стоите, смотрите и осознаете, «а Мальдив то не существует. Только деревня с прудом. И то не самое худшее место».
Примерно такой же облом я испытал в первый рабочий день. Помню, как стало не по себе, как-то стыдно что ли, как-то противно. Не хотелось принимать реальность происходящего, а работать хотелось.
Через шесть месяцев, быт в отделении уже не шокировал. Сплетни, надменность, интриги, гадости в лицо – стало совершенно обычном делом. Да и сам я на время окунулся в эту среду: алкоголь на ночных дежурствах; продажа дешевых препаратов «на лево», по еще более низкой стоимости.
Суть такая: чем больше натырите лекарств, а присваивались они очень просто – открываете ящик и в прямом смысле слова черпаете ладонью, даже не считая; чем больше нарушите закон: выпьете алкоголь или приедете пьяным на работу; чем надменнее себя ведете – тем вы круче. Понимаю, что звучит глупо. Вопрос, откуда я этого всего нахватался? Ведь 6 месяцев назад пришел чистым, беспорочным мальчиком, желающим лечить и помогать всем страждущим. Что со мной случилось за этот период? Камень на голову упал, и я стал дурачком? Может быть резкая, внезапная психотравма? Или на наркотики подсел? Да нет, все как обычно – система.
Вы, совершенно юный, прозрачный, попадаете в коллектив, в котором установлены определенные нормы. Все вокруг призывают поступать так же. Начинают активно навязывать правила поведения. Поощряют и осуждают за действия того или иного характера.
Например, обращаюсь к блуждающему по коридору дедушке с деменцией (для обывателей, понятней будет термин – в маразме).
– Дедушка, тут нельзя гулять, пойдемте провожу Вас в палату.
Вмешивается бывалый напарник.
– Да че ты с ним сюсюкаешься, он же не хрена не понимает. Дед, давай в палату быстро!.
Смущаюсь.
– Давай я провожу, мне не сложно. Не кричи на него.
– Ты че, мать Тереза что ли? Будешь с каждым так себя вести, времени не хватит, – потом уже, через какое-то время, если разум и человечность преобладают, подобный тон пресекается. Потом я жестко осекал.
– Не ори на моих пациентов! Это мое отделение (имеется ввиду мужская или женская часть), я за него отвечаю, и сам буду решать, как с кем разговаривать. Иди на свой пост, там веди себя как хочешь!, – но это потом. А на первых парах, пытался встроиться в систему и вести себя подобающе.
К тому же, тем кто уже в системе,
И конечно, очень большое значение имеет эффект подражания. Молодой, не освоившийся в жизни человек, хочет быть похожим на тех, кто старше, опытнее. Можно привести в пример ребенка. Дети копируют повадки, мимику, слова, эмоции, манеры, тон голоса и все прочие атрибуты своих родителей. Почти всегда, делают это, что называется, не в тему. Без осмысления. Копируют, не придавая смысла. По причине эффекта подражательства. Родители авторитеты – значит нужно быть на них похожими. Дети полагают, эти манеры правильные. Даже если это ругань матом, отрыжка за столом, ковыряние в носу. Ровно так же ведут себя новички, студенты или выпускники училищ. Во всяком случае большая часть 17-ти – 18-ти летних юношей, которые только формально совершенно летние. В том смысле, что им легко «запудрить мозги» или направить «не в ту сторону».