Арто Паасилинна – Дирижабли бизнесмена Лильероза (страница 34)

Рокеры кричали верблюдице слова поддержки, на которые та отвечала тихим мычанием. Дромедар ведь как никак живое существо, его выносливость тоже имеет границы.

Прошли девять мучительных дней, Чен Микила вернулся с караваном в долину. Верблюдица уже совсем ослабла и на братское приветствие сородича с трудом ответила слабым мычанием, хотя было заметно, что она очень рада встрече. Был поздний вечер, безветренная погода, дирижабль передвинулся к южному склону и застыл. Утром с дуновением первого ветерка он унесется в неизвестном направлении. Шерпы решили не терять времени, дождаться, когда выйдет месяц, и тогда забраться на скалу и выполнить опасное задание.

Веревки, клинья – все было наготове. Поев и взяв с собой пару бутылок родниковой воды, шерпы отправились спасать дирижабль и верблюда. Турецкие акробаты сопровождали их, помогая по мере возможности, но, когда склон стал круче, им пришлось вернутся в долину – оставалось только надеяться, что у скалолазов все получится.

За эти дни часть газа из «Феи равнин» испарилась, и дирижабль опустился ниже. Якорный канат был восемьдесят метров длиной, и верблюд болтался же уже на вполне достижимой высоте. Где-то к полуночи шерпы наконец добрались до него. Измученное животное совсем уже повесило голову, закрыло глаза и так висело у самого скалистого откоса. Шерпы похлопали его по спине, сказали несколько ласковых слов, на что изможденное животное издало слабый стон. Верблюдица почувствовала, что ее болтанию в воздухе пришел конец и что люди, явившиеся из темного ущелья, хотят ей добра и им можно доверять.

Шерпы запрокинули ее ослабевшую голову, засунули в пасть бутылку, и в пересохшую глотку полилась живительная влага. Из второй верблюдица уже сама жадно пила. Затем они привязали канаты к якорю дирижабля и спустились на землю. В тусклом свете луны шерпы впрягли четырех яков и сами сели сверху, на всякий случай, чтобы их не унесло, как верблюдицу. «Фея» была послушна и к утру позволила пришвартовать себя в долине.

Спасенную верблюдицу освободили от пут и довели до реки. Там она опустилась на колени, окунула голову в прозрачную холодную воду и стала пить жадно, словно насос. Периодически она поднимала морду, отряхивалась и снова принималась пить. А утолив жажду, животное завалилось набок – отдыхать. Затем шерпы притащили огромную кастрюлю запаренного проса. Верблюдица, прикрыв глаза от удовольствия, сожрала всё до крошки и скоро огласила долину звучным пердением. Проспав час, она встала на ноги, сделала короткую пробежку под дирижаблем и принялась как ни в чем не бывало жевать траву.

Луна зашла за горы, и с востока выплыло красное солнце. Шерпы приготовили суп из ячьего мяса, которым и позавтракали, закусывая козьим сыром. Танели Расакка получил на десерт шоколад и таблетку антибиотика. Рокеры и акробаты вытрясли последние деньги из карманов, их еле-еле хватило, чтоб заплатить корейцу и шерпам. Веревки и остальное снаряжение подарили Чену.

Яков привязали к гондоле. Баллоны с водородом откатили в хвостовую часть дирижабля и залили в задний бак. Шланги бросили в реку, чтобы наполнить балластные баки водой. Рокеры вместе внесли барабанщика в гондолу дирижабля, туда же отправились акробаты, только Ослан Баран и Чен Микила остались внизу руководить процессом. Але-гоп следил за поведением судна по датчикам, пока в него заливали водород и воду. На подготовку ушло полтора часа. Опустошив последний баллон водорода, Ослан закрыл краны и тоже запрыгнул в гондолу. Але-Гоп слил воду из балластных баков в количестве, равном весу пилота, – дирижабль был готов к полету.

– Достать ножи! – гаркнул Чен Микила. Из окон гондолы показались руки и головы рокеров и акробатов, сверкнули острые лезвия.

– Руби канаты! Рраз! – приказал Чен зычным голосом.

Шерпы отвязали яков. Дирижабль с достоинством качнулся, из его брюха вылили еще два ведра воды, и он начал подниматься в небо. Али Алкаш завел моторы – они работали безупречно. В первый раз «Фея равнин» поднялась в воздух, как положено, по инструкции. Под четким управлением сделала несколько витков в небе. Внизу, в долине, караван собирался в обратный путь. Микила и шерпы махали им с земли. Тут Танели Расакка неожиданно вспомнил, что у него еще оставались деньги. Он вытащил из заднего кармана брюк горсть мелочи – из отправленных Лильерозом денег у него оставалось восемьсот сорок долларов. Деньги ссыпали в пакет, положили туда пустой кошелек барабанщика и новый диск группы, «Ангел и Дьяволы» – для балласта.

Басист Сакке Ярвелайнен прицелился – и кинул пакет аккурат под ноги Микиле. После долгих криков «ура» Али Алкаш доложил по радио:

– Направление юго-восток, скорость двадцать две мили в час.

Это означало, что они двигались в сторону Индии.

Пробный полет «Мимми из Мухоса» и регистрация

Первая семейная ссора между Миллой Сантала-Элстела и Хемми Элстела разгорелась из-за сейсмографа. Хемми и Ларс Лильероз еще весной договорились, что, как только где-нибудь грянет землетрясение, они немедленно вылетят на помощь, а для этого нужно пристально следить за колебаниями земной коры, а не ждать, пока новость попадет в газеты и на телевидение. Надо приобрести собственный сейсмограф.

Они нашли то, что искали, на распродаже старых, но еще исправных приборов в геофизической обсерватории города Сотакюла. Огромный передвижной сейсмограф объехал всю Лапландию, им измеряли воздействие взрывов на земную кору. Так, в 1970-х годах во время испытаний одна бомба была брошена в озеро в округе Энонтекио, вторая – где-то в Киттиля. Благодаря этому удалось определить твердость земной коры Лапландии и наличие рудников. Больше обсерватория в нем не нуждалась, и Хемми его купил по самой выгодной цене.

Сейсмограф весил килограммов сто, к нему прилагался плоттер для записи сейсмограмм и сигнализацией, которая должна была включаться, как только колебание земной коры превышало три балла по шкале Рихтера. При помощи этого прибора Хемми пытался измерять движения кристаллического фундамента, но лучше всего он почему-то реагировал на сейсмические изменения в Европе и Азии.

Вскоре после внезапного венчания Милла и Хемми переехали в Мухос и поселились на берегу водопада Пюхакоски в доме бывшего начальника гидростанции. В один прекрасный день, несмотря на все протесты жены, Хемми с помощниками втащил сейсмограф в спальню. Под окнами он выкопал двухметровую яму – глубже не смог, там начинались твердые породы – и поместил туда датчик, а провод от него протянул через форточку в спальню.

Хемми был уверен, что прибор никак не потревожит сон молодой жены, – тем более что детей у них пока не было, а за движениями земной коры Евразии надо было неусыпно следить, чтобы катастрофа не разрушила в одночасье хрупкое семейное счастье. Хемми считал, что первые часы землетрясения являются решающими, им придется быстро погрузить в дирижабль лекарства, все необходимое и вылетать, а не ждать неделями новостей. Формальностями пусть занимается Красный Крест в своей Швейцарии.

Милла поворчала и согласилась, но вскоре оказалось, что так жить невозможно. Днем Хемми с маниакальным упорством работал над дирижаблем, носился как чумовой по строительной площадке, а вечером бежал домой, садился у сейсмографа и смотрел, как тот работает. Он выжидательно пялился на плоттер, делая какие-то пометки в блокноте о толчках, произошедших за день. Пол спальни Хемми устелил картами Европы и Азии, на которых отмечал зоны землетрясений. Он дотошно просчитал расстояние от Мухоса до зон сейсмической активности и необходимую высоту полета с учетом гористой местности. Хемми был настолько поглощен всем этим, что ему просто не хватало сил на выполнение супружеских обязанностей. Он поздно ложился, спал беспокойно и при малейшем жужжании плоттера выскакивал из объятий жены и несся к аппарату, который, как обычно, показывал один-два балла по шкале Рихтера где-то в Тихом океане, и, разочарованный, возвращался в постель.

Однажды ночью между молодоженами разразилась настоящая ссора. Сработал сигнал тревоги. Хемми подбежал к плоттеру – неужели наконец-то на мир обрушилось страшное несчастье? И правда, где-то в Средней Азии наблюдалось движение земной коры, но старый сейсмограф сообщил взбудораженному Хемми, что землетрясение было всего три целых две десятых балла. От такого незначительного толчка даже пьяный погонщик верблюдов не свалился бы на землю, а если бы и свалился – невелико событие!

Шла вторая неделя нервного ожидания, и Милле пришлось наконец показать, кто в доме хозяин.

– Если этот металлолом завтра же не исчезнет из спальни, я уйду, и можешь попрощаться со свадебным полетом!

Хемми запричитал: за последние годы он потерял всё – семью, близких родственников, работу, здоровье, деньги, а теперь еще и новая жена хочет лишить его сейсмографа и землетрясений!

Милла фыркнула, мол, если он будет ныть, список потерь быстро пополнится.

На следующее утро Хемми позвал Малинена и Лаукканена. Они без лишних слов перетащили стокилограммовый сейсмограф в соседнюю комнату, которая отныне стала рабочим кабинетом Хемми. Как только они протянули провод от датчика и подключили к плоттеру, тот принялся старательно чертить амплитуду колебания земной коры. Милла вошла в кабинет, обняла Хемми и сказала, что сейсмограф просто переехал в другую комнату, его жужжание и так будет прекрасно слышно в спальне и они успеют вовремя помочь всем пострадавшим от землетрясения, каким бы сильным оно ни было.