Арто Паасилинна – Дирижабли бизнесмена Лильероза (страница 20)

Рюнанен сомневался, что тамошняя плотина – подходящее место, так как два раза за лето в Иматре открывали спусковые люки на радость туристам. Он сам однажды видел.

– При таком напоре воды дирижабль сразу унесет.

Это была сущая правда, и теперь Лильероз просил Элстелу выяснить, есть ли где-нибудь в Финляндии такие же большие водопады, как в Иматре. Этим директор проекта и займется, как только вернется домой.

Пришло письмо с описанием химического состава канализационных труб фирмы «Упонор». Данные звучали многообещающе. Трубы вполне можно купить у чехов, только надо будет проверить их количество и качество.

Тем временем Ропе и Хемми приближались к немецко-чешской границе. На обочине дороги то тут, то там стали появляться молодые женщины – ночные бабочки. По другую сторону границы их стояли уже десятки. Чернобородые сутенеры в кожаных куртках не отрывали глаз от дороги. С оружием в руках они стерегли свои стада не хуже американских ковбоев. По обе стороны границы друг к другу тесно лепились кабаки и бараки. В оконных проемах танцевали обнаженные девушки и призывно смотрели на Хемми и Ропе, сидящих в машине.

На чешской территории состояние дорог заметно ухудшилось, дома стали темнее, на земле и даже в воздухе чувствовался славянский дух. Ропе Рюнанен сказал, что такое видел только однажды во время весеннего половодья, когда ехал из Пудасъярви в провинцию Ий. Элстела забронировал отель в центре Праги на улице Моранья. В город они прибыли к вечеру, смеркалось. Карты не было, они сделали пару кругов, но улицу Моранья так и не нашли. Элстела заприметил на дороге полицейскую машину, в которой сидели трое неразговорчивых мужчин, которые, к сожалению, не владели английским настолько, чтобы объяснить путешественникам, как добраться до гостиницы. Вместо этого полицейские что-то пробурчали, видимо, приказав следовать за ними. Так, под полицейским конвоем наши герои прибыли в отель «Моан».

Утром Хемми проснулся полный энтузиазма, отметив про себя, что у маниакально-депрессивного синдрома тоже есть свои плюсы.

Лильероз писал, что перед тем, как вернуться в Финляндию, они могут заехать в Вену, но просил вторую машину не покупать, это можно сделать позднее. Разобравшись с почтой, Элстела позвонил в Пражский департамент водоснабжения и канализации и сообщил, что готов приехать посмотреть трубы, предупредив, что приедет вместе со специалистом-химиком, инженером Ропе Рюнаненом.

Трубы хранились на другом берегу Влтавы, в парке за дворцом, выкрашенным почему-то в зеленый цвет. Приятели перешли бурную реку по легендарному Карлову мосту, который, как прочел Элстела в путеводителе, был построен в xiv веке. Это самый большой и старый мост в Праге, на нем происходили бесчисленные сражения за город. Каменные перила украшены стройными рядами огромных статуй. Рюнанен мечтал, чтобы и на мосту Туйра в его родном Оулу поставили такие роскошные статуи, но для этого жителям придется серьезно раскошелиться на налоги.

Причалы и дворцовые парки на берегу сильно пострадали от наводнений, обрушившихся на Прагу минувшим летом. Больше всего пострадала Мала Страна и дворец Лихтенштейнов. Упоноровские трубы были уложены высокими стопками, как раньше финны укладывали бревна в ожидании момента, когда их можно будет скатить в воду и отравить на лесопилку. Элстела сказал, что Рюнанену придется выступить специалистом по качеству.

Директор Пражского департамента водоснабжения и канализации Жири Зайцрк, мужчина средних лет с пепельными волосами, прибыл на встречу, сгорая от желания узнать, подойдут ли их трубы финнам. Он тщательно подготовился к встрече, рассказал, что половодье в прошлом году заставило коммунальные службы полностью изменить планировку канализации и водопровода в центральной части города. Четырехдюймовые трубы использовать запретили. Когда Влтава разлилась, канализационные люки забило илом, пришлось ставить шестидюймовые, а в некоторых районах даже десятидюймовые трубы.

Соглашение на продажу уже было готово и даже распечатано. Финны подсчитали количество товара, проверили плотность соединения и длину. Прочность материала соответствовала документам. Сержант Рюнанен закинул одну трубу на плечо и постучал по ней кулаком, будто изучая звуковые характеристики. Затем он опустил трубу одним концом на землю, а в другой дунул что было сил. Послышался многообещающий гул. Затем инженер-химик стал с серьезным видом катать трубу по всем лужайкам парка. Цилиндрическое изделие катилось изумительно.

Затем авторитетный специалист положил трубу на место и дал свое веское заключение:

– По мне, так подходят. Берем.

Директор департамента водоснабжения с нетерпением ждал перевода, и Хемми ответил:

– Наш специалист заключил, что качество труб отвечает нашим ожиданиям. У нас также нет претензий к условиям хранения. Мы готовы заключить сделку, если придем к соглашению по остальным вопросам.

Группа вернулась в центр на машине директора. Департамент водоснабжения располагался на седьмом этаже мрачного старинного учреждения. Жири Зайцрк попросил секретаршу подготовить документы на продажу. А пока можно будет обсудить, как лучше доставить товар в Лиминку. Трубы уместятся в два контейнера; на фуре их привезут их в Росток, оттуда на ближайшей барже – в Оулу. По предварительным подсчетам, груз прибудет на место назначения через две, максимум через три недели. Доставку в Оулу оплачивает продавец, таможенные расходы берет на себя заказчик.

Вернулась секретарша с готовым контрактом и приложением, Хемми и Ропе Рюнанен поставили под ним подпись, и Хемми сразу электронным платежом перевел на счет фирмы 10 % от стоимости товара, что составило 8000 евро. Дешевле, чем ожидали, прекрасная сделка во всех отношениях. Перед тем как распрощаться, договорились встретиться и пообедать в ресторане «У Золотого Гуса», чтобы как следует отметить сделку.

Жири Зайцрк оказался очень компанейским. Он был безмерно счастлив, что ему наконец удалось избавиться от узких канализационных труб.

– Шестидюймовое дерьмо ну никак не лезет в четырехдюймовые трубы, – заключил он со знанием дела. – Народная чешская пословица, вам не понять.

За обедом Жири развлекал гостей веселыми историями, рассказывая, как Ярослав Гашек, завсегдатай кабака «У Калиха», сочинял рассказы про солдата Швейка. В 1920 году писатель вернулся из России вместе с молодой русской женой, позабыв, видимо, в военной суматохе, что в Праге у него уже была одна. В общем, его обвинили в многоженстве. Но писатель ловко выкрутился из этого затруднительного положения, заявив, что его настоящая страсть – пиво. Так он избавился от обеих жен сразу, нет, не навсегда, он отправил каждой открытку, правда, только через пятнадцать лет.

– Гашек был в долгах как в шелках, и ему приходилось расплачиваться в кабаке очередными историями о похождениях бравого Швейка. Когда кабак закрывался, официантки и повара, все, кто был, собирались за столом послушать, что этот пьянчуга успел написать за день. На следующий день – продолжение, и так изо дня в день, из года в год.

– Вот почему книга такая толстая, – объяснил Жири. – Но потом Ярослав Гашек неожиданно получил наследство от тети и расплатился чистоганом за все свои пивные долги, поэтому роман так и остался не закончен, хотя кто не знает, этого и не заметит. На деньги от книги Гашек выкупил полуразрушенный замок в Липнице, где продолжал пить и писать до самой смерти.

Отведав богемского жаркого из молодого поросенка с квашеной капустой, друзья перешли к пиву. Ропе ограничился двумя кружками, потому что вечером ему еще предстояло ехать в Вену. Войдя в раж, Жири предложил гостям устроить короткий тур по городу. Что бы им хотелось посмотреть? Не дожидаясь ответа, он оплатил счет и повел их на старое еврейское кладбище. Бывшее еврейское гетто находилось сразу за Старым городом, недалеко от кабака «У Золотого Гуса». Кладбище представляло собой жалкий клочок земли, на котором размещалось почти четыре миллиона покойников, собранных тут за сотни лет. Надгробия, словно финская черепица, налезали одно на другое, их разделяли лишь несколько сантиметров. Могилы располагались в десять уровней, возвышаясь на несколько метров над поверхностью земли. Разложившиеся человеческие останки явно способствовали росту культурного слоя города.

Когда в начале Второй мировой войны Германия захватила большую часть тогдашней Чехословакии, фашисты сослали всех пражских евреев в концлагеря, и только старое кладбище сохранило о них память для потомков. Сам предводитель чертей Адольф Гитлер приказал оставить его как исторический памятник не потому, что кладбище хранило вековую память еврейского народа, а как доказательство беспримерной еврейской жадности. Рассказывают, что однажды осенним вечером Гитлер в своем черном кителе явился сюда и нашел прекрасное доказательство того, как евреи-ростовщики веками распродавали свои кварталы, а когда уже не осталось земли, стали по кусочку распродавать кладбище. Вот почему покойников хоронили одного над другим, а надгробия залезали друг на друга, словно монеты в кошельке ростовщика.

– Кстати, я сам еврей по матери, – заметил Жири Зайцрк и повел своих гостей к Староновой синагоге, старинному зданию, построенному в xiii веке в раннеготическом стиле, с острой крышей, как у серых каменных финских церквей. Жири рассказал, будто эту церковь начали строить в Иерусалиме, но, когда священный христианский город сровняли с землей, та же судьба ждала и этот божий дом, поэтому синагогу срочно перевезли в Прагу. Да-да, пришлось задействовать не меньше тысячи ангелов.