Артемий Троицкий – Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е... (страница 14)
"Машина времени" била все рекорды популярности. Их первые гастроли в Ленинграде по накалу ажиотажа вполне можно сравнить с массовым безумием времени "битломании". Тысячи подростков атаковали Дворец спорта "Юбилейный", автобусы, в которых везли музыкантов, совершали хитрые обманные маневры, чтобы спасти Макаревича, Кутикова, Ефремова и Подго-родецкого от восторженной толпы. В Минске поклонники, не доставшие билетов, прорвались на концерт, выломав двери. Аналогичное происходило практически во всех городах, куда приезжала группа. Конечно, многих это раздражало. После гастролей в Сибири "Комсомольская правда" опубликовала под заголовком "Рагу из Синей птицы" открытое письмо местных деятелей культуры о "несоответствии нашим идеалам" и с призывами дезавуировать новых фальшивых "идолов". В ответ, однако, редакция получила двести пятьдесят тысяч (!!!) возмущенных писем, под многими из которых стояло по сто и более подписей. Газете ничего не оставалось, кроме как предоставить трибуну "гласу народному", вставшему на защиту своих любимцев от консерваторов.
Тронулся лед и в сфере граммоиндустрии. Рок-дискография[40] началась с пластинки эстонского "Апельсина" (кантри-рок, рокабили и музыкальные пародии). Затем вышел и первый значительный альбом — "Русские песни" Александра Градского. Это удивительно яркие и смелые интерпретации восьми
Бестселлером сезона, однако, были не "Русские песни" и даже не очередной диск Аллы Пугачевой, а альбом под названием "Диско-альянс", записанный абсолютно неизвестной латвийской группой "Зодиак". В десяти инструментальных электронных пьесах, очень сильно напоминавших продукцию модной тогда французской группы "Спейс", не было ничего примечательного, за исключением одного — качества записи. Продюсером альбома был сам директор рижского филиала "Мелодии" Александр Грива. И он не пожалел ни студийного времени, ни пленки, чтобы поработать с группой совсем молодых студентов консерватории (среди которых как-то оказалась и его родная дочь…). Некогда сенсационный альбом сейчас почти забыт, но он сыграл свою роль в "культурной эволюции", установив некие нормы качества и внушив многим верную мысль, что мало уметь хорошо играть и интересно сочинять, надо еще и работать со звуком. "Мелодия" по не очень понятным причинам никогда не разглашает тиражей своих пластинок, но по приблизительным оценкам "Диско-альянс", так же как в свое время первый альбом "Песняров" и диски Давида Тухманова, разошелся в количестве пяти миллионов экземпляров.
Олимпийские игры не сыграли в судьбе советского рока никакой роли. Культурная программа была насыщена стандартными "экспортными" экспонатами — фольклорными хорами и классическим балетом — и, разумеется, спортивными маршами. Я запомнил Олимпиаду-80 только по обилию финских прохладительных напитков, смешным английским объявлениям станций метро и странно пустынным улицам и магазинам. Да, это был не фестиваль 1957 года (как некоторые рассчитывали)…
Но одно важное событие в конце июля произошло. Умер Владимир Высоцкий, великий русский бард. На его похороны пришло несколько десятков тысяч человек, без преувеличения можно сказать, что это был национальный траур… Сила и магия Высоцкого будоражили всех — от школьников до ветеранов войны. Его пение было взрывной смесью из боли, юмора, сарказма и отчаянного правдоискательства. Притом в отличие от традиционной для наших "поющих поэтов" абстрактной лиричности и массы художественных метафор творчество Высоцкого наполнялось всеми реалиями ежедневной жизни и очень конкретными колоритными персонажами. Его не смущали темные и болезненные стороны действительности, и среди героев песен были пьяницы, воры, сумасшедшие, И он сам, сделавший в одной из песен душераздирающее признание — "И ни церковь, ни кабак — ничего не свято", — вряд ли мог считаться "благополучной" личностью.
Высоцкий был профессиональным актером, но его песни были настолько выстраданы и достоверны, что в сознании людей он отождествлялся и с их персонажами, и с самими слушателями, — и сам вырастал в подлинно фольклорного героя. Чиновники относились к нему с большой опаской, но не могли не считаться со всенародной популярностью. К нему существовало то же двойственное, "сумеречное" отношение, что и к рок-группам до 1980 года: ни формального запрета, ни официальной поддержки. Только после смерти выпустили несколько пластинок и сборник стихов, но это была капля в море — ведь Высоцкий написал около тысячи песен!
У Владимира Высоцкого не было контактов с рок-миром — и в этом была вина рокеров, которые по наивности своей и беспечности просто не доросли до той степени осмысления мира и его боли, что питала творчество Высоцкого. И потом, мы слишком любили музыку, и большинство по традиции мало интересовалось "словами". Многие продолжали воспринимать пение по-русски как неприятную повинность и отбывали ее исправно, но без всякой заинтересованности. Да, английский стал старомоден и непрестижен, к тому же улучшившееся качество голосовой аппаратуры раскрывало все недостатки произношения. Но большинство русских текстов были настолько формальны, а часто и безграмотны, что Макаревич, при всей его пресной аллегоричности, оставался единственным осмысленным рок-поэтом.
С приходом "новой волны" положение начало резко меняться. Гребенщиков был первой ласточкой "не-невинной" текстовки. Он же однажды тем летом привез мне кассету парня, которого отрекомендовал как Майка, своего приятеля. Нажав кнопку, я услышал следующее (в ритме быстрого рок-н-ролла, но под акустическую гитару):
Да, собственные сочинения Бориса, только что поражавшие своей уличной шершавостью, на таком фоне выглядели академическим "высоким штилем".
В нашем роке появилась струя "низменного" реализма, даже натурализма. "Пригородный блюз" стал одним из гимнов "новой волны" и одновременно жупелом, который активно поносили все поборники "чистоты", включая, кстати, многих рокеров. На кассете были и другие песни не менее курьезного содержания, и мы договорились, что Боб привезет Майка в столицу при первой возможности.
А Москва, рок-Москва, тем временем совсем опустела. Из числа "заметных" только группа "Воскресенье" не попала в профессиональную систему и продолжала давать концерты в подмосковных клубах, запрашивая при этом с устроителей серьезные суммы как за дефицит. Совершенно ничего занимательного ни в них, ни в еще более скучных группах "второй лиги" ("Мозаика", "Редкая птица", "Волшебные сумерки" и др.) не было, и передовая публика с большей радостью ходила на выступления "Последнего шанса" — очень смешной скиффл-группы, игравшей (помимо акустических гитар и скрипки) на массе детских и самодельных инструментов и закатывавшей уморительные шоу с театрализацией, пантомимой, спортивными упражнениями и даже шутливым вымогательством денег у зрителей. Лидер "Шанса", Владимир Щукин, писал прелестные, иногда просто классические мелодии и пел трогательным голосом бродячего сказочника. Они использовали отличные стихи детских поэтов — забавные, парадоксальные, наивно звучащие, но отнюдь не глупые. Моей любимой была песня "Кисуня и крысуня": педантичная крыса поучает кошку, как надо правильно и красиво вести себя на улице и в обществе; та выслушивает ее и без комментариев съедает.
По традиции осенью надо было что-то устроить, но о фестивале речи не шло: знаменитости в этом больше не нуждались, а "шпаны" было слишком мало. Поэтому состоялся один большой концерт, где выступили "Последний шанс", "Аквариум", Андрей Макаревич (соло), Костя Никольский (лидер "Воскресенья" — тоже под гитару), Виргис Стакенас и Майк (настоящее имя — Михаил Науменко). "Аквариум" к этому времени уже вступил в фазу реггей, притом без единого электрического инструмента. Две трети ансамбля переключилось на перкашн, а Борис сидел на стуле с акустической гитарой. Было много хороших новых песен: "Чтобы стоять, я должен держаться корней" (тбилисские впечатления), "Кто ты такой (чтобы мне говорить, кто я такой)?" (о "солидных" людях, берущихся судить о группе), "Контрданс" (грустное посвящение Макаревичу, ставшему солидным и теряющему "корни"), "Мой друг музыкант" (могла бы быть посвящена очень многим) — песня о том, что милые рокеры больше пьют и разглагольствуют, чем занимаются делом, и "Сегодня ночью кто-то ждет нас" — немного параноидальная песня о богемной жизни "в бегах": "Из города в город, из дома в дом, по квартирам чужих друзей. Наверное, когда я вернусь домой, это будет музей". "Аквариум" приняли прекрасно. Однако звездой вечера стал Майк.