Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 2 (страница 53)
Первое, что ощущаешь, подъезжая к индо-пакистанской границе, — состояние войны. Колючая проволока по всему периметру, пограничники обвешаны оружием с головы до ног, а возле блокпостов стоят противотанковые пушки — атмосфера любви и доброты, окутавшая у храма, рассеялась без следа.
— Ждите автобуса, — без объяснений кинул мне пограничник, как только я получил штамп о выезде из Индии.
Какой автобус? Куда? Я ж еще в Пакистан не попал! Но это не то место, где можно приставать с расспросами, поэтому решил просто делать, как сказали, и стал ждать. Спустя двадцать минут к зданию подъехал автобус мест на семьдесят, с плотно задернутыми занавесками и молчаливым водителем, куда погрузили меня одного и куда-то повезли. Слегка напрягаюсь, стараюсь хоть что-то разглядеть из-за спины водителя. Наконец остановились, выхожу у ворот какого-то огромного стадиона с трибунами, рассчитанными тысяч на двадцать людей. Ого! Что это за спектакль?
Впереди открыли шлагбаум, и я зашагал вдоль пустого стадиона, рассматривая границы амфитеатра. И тут же догадался, что это именно то место, где проходит легендарное шоу поднятия флагов!
Ежедневно на границе Индии и Пакистана на каждой из сторон устраивается ритуальная процедура построения караула и поднятия/спуска флагов пограничниками обеих враждующих стран. На это время к амфитеатру съезжаются тысячи людей с обеих сторон, поддерживать своих.
Пройдя в полном одиночестве по огромному плацу стадиона с нависающими по бокам трибунами на индийской стороне, я подошел к железным воротам.
На черной тяжелой двери висела круглая ручка, взяв ее, я попробовал отодвинуть дверь ворот.
«Похоже, они весят не одну сотню килограммов», — подумал я после нескольких тщетных попыток сдвинуть дверь.
Я оглянулся назад, возможно, мне кто-то из индийских пограничников поможет все-таки открыть дверь в Пакистан… Но за мной было все так же пустынно.
Внезапно раздался громкий скрип, и тяжелая дверь, как по мановению волшебной палочки, двинулась в сторону. Я лишь видел исполинскую руку, двигавшую ее, при этом сам человек оставался закрыт этой же дверью.
Я сделал шаг вперед и очутился в новой стране.
Передо мной стоял, улыбаясь, высоченный, метра два ростом, идеально сложенный, одетый во все черное молодой мужчина лет 35. У него были черные как смоль волосы и усы, аккуратная прическа. Он приветливо смотрел на меня, улыбаясь белоснежной улыбкой, но поразило меня другое.
Глаза. Преисполненные добротой и спокойствием.
— Добро пожаловать в Пакистан, сэр, — он протянул мне свою руку Гулливера и продолжал смотреть прямо в глаза. — Вы вошли в прекрасную страну Пакистан, сегодня здесь вы ощутите всю разницу между нами и Индией.
Это был первый человек, которого я увидел в этой стране.
До начала шоу оставалось еще три часа, но мне все равно нужно было ждать Инну, с которой мы познакомились в фейсбуке и планировали двигаться в горы вглубь страны, поэтому обрадовался, что зрелище таки увижу. Услышав, что подготовка начинается, я зашел на стадион чуть ли не одним из первых — можно было услышать, как перекрикиваются между собой работники с другой, индийской стороны. Но буквально через пятнадцать минут начал идти такой поток людей, что вокруг все моментально заполнилось раскатистым гулом.
Я пытался присесть на трибуну, какими были бетонные блоки-парапеты, но раскаленный за день бетон жестоко обжигал пятую точку и ноги, поэтому стоя высматривал Инну, которая каким-то образом должна была заметить мою шляпу в этой сутолоке. С каждой минутой становилось все теснее — если сначала я мог свободно развалиться под солнышком, то теперь уже сидел, сжавшись в комок. Казалось, что в какой-то момент кто-то просто плюхнется мне на колени, не найдя более подходящего места. Но что удивительно, никакого дискомфорта не испытывал — полностью погрузился в предвосхищение чего-то интересного.
В рассадке зрителей явно прослеживался определенный иерархический порядок. Особо почетные и очень важные персоны размещались в непосредственной близости от пограничных ворот, далее тянулись бетонные скамьи, предназначенные для иностранных гостей и незначительных особ, а в конце — места для «обычного народа».
— Повезло, что ты в шляпе — тут ты один такой. Иначе ни за что бы тебя не отыскали, — услышал я и обернулся. За спиной стояла невысокая девушка в одежде, похожей на походную, потертых очках и с собранными в хвост волосами — наверное, это и есть та самая Инна.
Весь ее облик говорил о том, что она переехала в Пакистан и, судя по всему, уже давно ассимилировалась. Инна светилась дружелюбием и явно была рада меня видеть — это очень располагало. Мы обнялись в честь знакомства и изо всех сил постарались расчистить для них со спутником места — как-то я слишком растерялся от гама вокруг и сразу не сообразил занять им места.
Пакистанский муж, присевший за широкой спиной Инны и буквально утопающий в объемах супруги, поначалу не произвел на меня никакого впечатления — маленький, худенький, он явно не был лучшим коммуникатором, выдал еле слышное
Тем более что вокруг стало происходить что-то поинтереснее: начался разогрев перед началом церемонии. Толпа с обеих сторон орала и улюлюкала, приглашая пограничников начать шоу. Что приятно удивило, никто из «фанатов» не пытался унизить соперника, кричать оскорбительные слова. Своим криком и топотом народ хотел поболеть за своих, а не унизить соседей. Даже при том, что встречи с этими соседями чаще всего происходили с оружием. И как ни крути, основа шоу все равно завязана на ненависти.
Индийская сторона «чирлидеров» выглядела побогаче: ряженные в костюмы и тюрбаны (сикхи тоже заезжали на праздник), они водили хороводы, громко пели песни и запускали в небо воздушных змеев. У пакистанцев был один козырь — энергичный заводила, у которого была лишь одна нога. Он то и дело выскакивал в центр поля и начинал кружиться в танце, как волчок. Он вращался так долго, что периодически это напоминало мне практику суфийских кружений — когда, войдя в транс, люди могут кружиться вокруг себя по полчаса и чувствовать себя при этом превосходно. У меня от одной мысли о таких пируэтах, да еще и на одной ноге, просто закружилась голова. Периодически к этому парню-юле выбегали странные персонажи и просто во весь голос орали, стараясь психологически надавить на индусов. А женщины энергично похлопывали в такт музыке, размахивая бело-зелеными флажками. В общем, Индия брала подготовкой и постановочной хореографией, Пакистан — исступлением.
— Пакистан Зиндабад! — Да здравствует Пакистан! — звучало с одной стороны.
— Джа-ай, Хинд! — истошно раздавалось в ответ с другой.
И вот на асфальтовом поле появились участники процессии — красивые как на подбор. Среди них я разглядел и того самого пограничника, который открыл мне дверь и первым поприветствовал в Пакистане.
Вскочив со своего места, я истошно завопил: «Э-э-э-эй!», Гулливер на мгновение посмотрел в мою сторону, кивнул и улыбнулся глазами. Спустя долю мгновения он уже снова был сконцентрирован, и его взгляд был тверд, как скала.
Видно, что главных героев действа тщательно отбирали — это должны были быть максимально высокие мужчины. Помимо аномально высокого для Пакистана и Индии роста, они дополнительно натягивали на ноги специальные подошвы, еще немного добавляя себе сантиметров. И все это специально для удивительного марша: во время шествия нога каждого солдата должна взмывать высоко вверх, чтобы достать до головы, — ноги солдат должны быть подняты выше, чем у соперника. То есть, кроме роста, требовалась еще убийственная растяжка — я бы и после йоги так ногу не задрал.
Я удивился, как этих Аполлонов не разобрали по местным киностудиям, — не уверен, что во всей стране нашлось бы больше сотни таких рослых красавчиков: черные как смоль волосы и усы, идеально сидящая по фигуре форма и вышколенная осанка. Парадные черные мундиры украшали награды, а головы покрывали высокие головные уборы с красным плюмажем, по виду напоминавшие распущенные хвосты павлинов.
Спустя два часа непрерывного беснования я был взмокший и полностью обессиленный, как после рок-концерта. Хотя сам не прыгал и не болел за какую-то из стран, а только наблюдал со стороны, все равно выпустил из себя кучу эмоций, здорово очистившись. Аналога этому действу просто нет в мире, ни на одной из границ такое не встретишь — и ради этого уже стоит приехать в Пакистан.
Когда военный «балет» закончился, трибуны в последний раз взорвались исполненными патриотизма и эмоций криками, а участники процессии будто вросли в землю, безмолвно испепеляя друг друга ненавистными взглядами. Этот батл гляделок продолжался минут пять — в этой войне не было места насилию, оружию и оскорблениям. Противника можно было победить только мастерством необычной строевой подготовки и стальной выдержкой. Каждый взгляд провозглашал: «Вам нас не сломить, даже не думайте».
Кульминацией стали два враждующих флага, одновременно спущенных в момент захода солнца за горизонт, и краткое, но жесткое рукопожатие капитанов пакистанской и индийской «сборных». Мол, мир между нами возможен, но только на наших условиях. Жест доброго намерения, который никогда не сможет принести результата. Так просто им не договориться.