Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1 (страница 65)

Я перепробовал чай, наверное, у каждого торговца — во-первых, не хотелось никого обидеть, а во-вторых, уж очень им было интересно перекинуться парой слов со странным туристом, отбившимся от группы и почему-то интересующимся их жизнью. В этой суете я совсем не заметил, что небо наконец посветлело и выглянуло солнце.

— Смотри, друг! — крикнул один из торговцев и ткнул куда-то за мою спину. — Ты ж сюда все-таки не за чаем пришел!

А за спиной уже творилось чудо. Название Радужная гора (Виникунка) полностью оправдалось необычным разнообразием цветов: даже при плохой туманной погоде я насчитал сразу шесть — желтый, красный, белый, голубой, серый и оранжевый. Но самым впечатляющим стало то, что цвета идут один за другим, опоясывая гору и ее вершину, — все это похоже на какой-то разрезанный исполинский торт.

Я был в шоковом восторге — причем именно потому, что мысленно уже давно попрощался с идеей рассмотреть каскадную мягкую породу. Но вот она сама предстала передо мной во всей красе — нужно было только подождать.

Из всей Южной Америки Перу показалась мне наиболее самобытной и сохранившей свой дух страной, несмотря на туристическое лидерство в регионе. Принимая миллионы путешественников со всего земного шара, местные остались верны именно своим обычаям и традициям и очень ими гордятся. Аутентика просматривалась во всем — национальных одеяниях, умении держаться, разговорах, образе жизни. Не подстраиваться под то, что диктует глобализация, а умело продавать свое как самое ценное. Это настоящее искусство баланса, и многие народы могли бы поучиться у перуанцев.

После спуска с горы мне нужно было еще на один вечер остаться в Куско — уютном городе на блюдечке среди гор, чтобы следующей ночью снова выехать к визитной карточке Перу — тому самому Мачу-Пикчу. Чтобы туда попасть, нужно сначала сделать крюк вокруг горы на автобусе, а потом пересесть на «хрустальный» поезд с панорамной стеклянной крышей и огромными окнами. Современный красивый состав, стилизованный под старину, — он уже сам по себе был достопримечательностью. Бронировать билет нужно заранее, поэтому Юля купила его для меня еще в Лиме, буквально забрав последний. И вот ты начинаешь быстро лететь посреди этой всей панорамы и даже не знаешь, в какую сторону смотреть — везде ошеломительно красиво. Горные реки, долины, ущелья, изумрудные склоны и поляны — и ты движешься к новой запрятанной жемчужине. Природный Диснейленд в реальности.

Уже на подъезде чувствуется, как поток людей увеличивается, — кто поездом, кто автобусом, кто машиной, все стекаются к главному донору Перу, который кормит всю страну. На стартовой точке людей пускают порционно, чтобы все плюс-минус ходили группками. Меня такая перспектива не очень устраивала — хотелось прочувствовать место, а не топтаться в толпе, поэтому я зашел вместе со своей группой, а потом нарочно отстал, якобы зазевавшись, чтобы созерцать красоту в одиночку.

Перед входом в комплекс я почувствовал небольшое волнение — очень часто распиаренные места оказываются всего лишь привлекательной картинкой, и мне очень не хотелось переживать разочарование из-за Мачу-Пикчу. Но волновался я зря: с первого взгляда на удивительную мозаику зеленых пиков, раскинувшихся по острым обрывам гор, я не смог удержать во рту восхищенное «Вау!».

Поднимаясь на хорошую высоту, ты ходишь над облаками, под облаками, сквозь облака — ощущения очень необычные и мокрые, но приятные. Древнее инкское святилище представляет собой действительно невероятный каскадный комплекс древних храмов. Очень долго ученые бились в попытках понять, почему для храма выбрали такое труднодоступное место — и несколько лет назад опубликовали догадку, что секция построена на вершине узкого хребта, чтобы уберечь его от лавин, оползней и наводнений и защитить местные поселения у подножия.

Линии построений снова выглядели расчерченными под линейку — ну что за четкий народ были эти предки современных перуанцев?

С Мачу-Пикчу открывается вид на соседнюю гору Уайна-Пикчу, а оттуда — самый полномасштабный вид на город. Я не смог удержаться, чтобы туда не залезть, для чего пришлось изрядно попотеть на скользких мокрых склонах. Многие люди по пути бросали эту затею и разворачивались назад, но вместе с кучкой таких же настойчиво-отчаянных, спустя час подъема таки удалось добраться до вершины пика. Найдя свободный кусочек вершины, я уселся передохнуть на высоких каменных ступенях.

Как вдруг услышал что-то удивительное — буквально в паре метров от меня парень, вдохновленный красотой, начал играть на укулеле, а его спутница очень красиво подпевать. Окутанные амфитеатром гор и каменных сооружений, звуки будто лились со всех сторон — это было очень успокаивающе, красиво, и мы все в едином потоке с отдыхающими ловили дзен. Как вдруг его кто-то нарушил.

— Тут запрещено петь! — услышал я грубый неприятный голос и, открыв глаза, увидел грозного охранника. — Замолчите!

— Но почему? — искренне удивилась девушка. — Мы не нарушаем никаких правил, не пытаемся заработать. Нам просто хорошо, и мы так проживаем момент, никому не мешая. Что в этом плохого?

— Это запрещено, — охранник был типичным служакой, не способным прочувствовать атмосферу мгновения и знающим только слово «приказ». Такие есть в каждой стране и каждом городе — и говорить с ними на «человеческом» языке — пропащее дело.

К моему удивлению, никто из местных, до этого явно наслаждавшихся музыкой, не вступился за музыкантов. Я не смог сдержаться. Уж очень мне нравилась картинка, открывающаяся перед глазами, именно с их аккомпанементом. Десять минут я аккуратно, но с напором пытался договориться со служащим — и тот наконец отступил.

— Ладно, бренчите, — недовольно бросил он, уходя, — только чтобы негромко и недолго. Иначе выгоню.

Ребята искренне поблагодарили за поддержку и продолжили свой интуитивный концерт, а я все сидел рядом с ними на камне, расплываясь в приятной неге, абсолютно потеряв счет времени.

Самыми же прикольными жителями зеленых холмов стали ламы и альпаки, дружелюбно облизывающие паломников и сующиеся мордами прямо в фотоаппарат для веселых селфи. Их не то что не смущали, а даже развлекали люди вокруг — таких забавнейших и компанейских животных я давно не встречал. Не знаю почему, но не после Лимы, Уакачины и Радужных гор, а именно после селфи в разноцветном пончо с альпакой для меня ожила картинка, которую я ожидал увидеть в Перу. Найти этих животных было не так просто: сегодня 90 % мировой популяции, то есть 3,5–4 миллиона голов, живет в Южной Америке, из них четыре пятых — в перуанских Андах, на высоте от 4000 до 5000 м над уровнем моря. То есть с ними можно либо встретиться в зоопарке (вообще не мой вариант), либо, будучи суперлюбителем, отправиться в горы, к их натуральной среде обитания.

Самое мимимишное в альпаках — косматая запутанная челка, так смешно спадающая на глаза. От этого периодически кажется, что они косятся, и становится еще смешнее. Я гладил их, обнимал и жал лапы — а они только довольно фыркали и отвечали взаимностью на каждое проявление нежности. Вот бы зарыться в их теплую шерсть и проваляться тут целый день на травке!

Дальше мой путь лежал к геоглифам пустыни Наска — одной из главных загадок Перу и всей нашей планеты в целом. Линии Наска представляют собой череду гигантских рисунков, раскинувшихся на территории приблизительно 300 км², или же протяженностью 50 км с севера на юг и 5–7 км с востока на запад, очертания которых можно увидеть только с высоты птичьего полета.

Прежде чем заказать себе обзорный вертолет, я снова запасся техническими данными, чтобы быть уверенным, что мы не поднимемся на высоту трех тысяч метров и не наберем скорость выше трехсот километров в час, — иначе такой полет мог бы считаться рейсовым и создать проблемы для наземной кругосветки без перелетов. Получив все официальные бумаги, подтверждающие «законность» моего поднятия в небо, я отправился к полю для посадки в свой микродельтаплан (он был действительно крошечным, в него помещались только я, пилот и гид, рассказывающий о значении рисунков).

Я не мог понять, как доисторический человек мог с такой идеальной точностью компьютера будто лазером вывести изображения животных, иероглифов и разных нечеловеческих существ на песке. Рисунок паука длиной 46 метров, колибри диаметром 50 метров, огромная ящерица. Ширина одной борозды — десятки метров, в голове не укладывалось, как можно создать такие картины, не имея возможности подняться в небо. Или же такая возможность была?

Пелена таинственности вокруг этого места добавляла особой атмосферы — с 1926 года, когда линии были открыты, исследователи публиковали все новые и новые догадки о происхождении геоглифов. Вроде как достоверно известно одно — они были созданы достаточно развитой цивилизацией Наска (ну не настолько же!) и назывались «самым большим календарем мира». Якобы с его помощью местные жители могли делать точные астрономические расчеты и вовремя проводить различные земледельческие ритуалы.

Хотя существует, конечно, и инопланетная теория — в 2014 году была проведена экспертиза человеческих останков, найденных в этом регионе, и ученые наткнулись на митохондриальные ДНК с мутациями, ранее не обнаруженными ни у человека, ни у приматов.