Артемий Сурин – 280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1 (страница 39)

Когда мы въехали в Новый Орлеан… Как же я был счастлив, что за рулем Адам! Я опустил стекло и, высунувшись из окна, как старый ротвейлер, впитывал окружающие пейзажи. И фотографировал, фотографировал, фотографировал — сам не знаю зачем. Ведь мы и так все это должны были увидеть, проходя пешком.

Этот очаг Старого Света не похож ни на один из увиденных ранее городов. Колониальные дома с белыми колоннами и витиеватой резьбой, стены которых еще хранили воспоминания о первых домовладельцах. Перед моими глазами буквально оживала кинолента «Унесенные ветром». Казалось, еще мгновение — и на крыльцо выйдет чернокожая служанка в белоснежном переднике, а за ней — зеленоглазая красотка, похожая на Скарлетт О’Хара.

Я так явственно представил себе некоторые сцены из фильма, что окончательно остолбенел, когда нам навстречу выехала вереница карет. Самых настоящих карет! С некоторым разочарованием я рассмотрел пассажиров: не благородных южан середины девятнадцатого века, а китайских туристов с фотоаппаратами.

Блуждая по винтажным улочкам, мы не заметили, как заблудились. Причем навигатор совершенно сошел с ума — показывал нам то тупик, то перекрытую на ремонт дорогу, то дикую глушь. Адам хохотнул и сообщил информацию из гугла, что Новый Орлеан построен на костях бандитов и преступников.

— Поговаривают, что здесь до сих пор бродят их неупокоенные души и пугают туристов, — драматично окончил он свою речь.

Если бы на дворе была ночь, по коже точно бы пробежал холодок.

— Ладно, сказочник. Думаю, все дело в том, что кое-кто не может разобраться, куда нам поворачивать.

Я отцепил телефон от подставки, вышел из машины и направился к первому встречному прохожему. Мужчина лет сорока неторопливо брел по тротуару вдоль дороги, насвистывая какой-то блюз-мотив. В руке он держал бумажный пакет. У нас в такие заворачивают пиво, чтобы можно было пить на улице. Подойдя поближе, я опознал по чертам его лица выходца из Латинской Америки — смуглый, с крупным носом и редкими характерными усиками, черные глаза жгли насквозь. Высокий и чуть угловатый, в белой затасканной майке, внешне мужчина был похож на помолодевшего Дэнни Трехо.

Заметив меня, он остановился и поздоровался первым.

— Как живется в Новом Орлеане? — мне хотелось поболтать с кем-то из местных, узнать, как живет и чем дышит этот город.

— Лучше, чем в Сальвадоре, — усмехнулся «Трехо» и отхлебнул из пакета. — Здесь меня, по крайней мере, не загоняют полицейскими собаками.

Я не сдержался и присвистнул, осознав, что, возможно, передо мной стоит один из преступных элементов, о которых вещал Адам минуту назад.

— Были проблемы с законом? — как можно более непринужденно осведомился я.

— По большей части с семейным бизнесом, но и с законом тоже, следовательно, — «Трехо» растягивал слова, его тонкие губы складывались в ироничную полуулыбочку. Направление беседы его явно прикалывало. Я был белым туристом на «Камаро», в шляпе, кроксах и шортах с объемными карманами. Он — каким-то гангстером из Сальвадора, к которому мне хватило ума прицепиться на улице.

Адам коротко посигналил, позволяя мне изящно выкрутиться из неловкой ситуации. Я сделал ему небрежный знак рукой, мол, еще минутку. «Трехо» тем временем конкретно присел мне на ухо и рассказал о своей родне до десятого колена. О племяннике, который совсем мелкий, но уже два года отсидел. О сумасшедшей мамаше, которая держит всю семью в ежовых рукавицах. Об отце, который, по его словам, в семидесятых водил дела с самим Пабло Эскобаром. И немного о себе — он бежал из Сальвадора три года назад, нашел пристанище в Новом Орлеане и треплется о своем прошлом с первым встречным-поперечным. Под последним «Трехо» имел в виду, конечно, меня, но говорил беззлобно. Очевидно, ситуация забавляла его до крайности. Складывалось ощущение, что я говорил с человеком, который видел столько, что теперь ему абсолютно плевать на все вокруг.

— Блин, чувак, у меня нет мечты. Я просто хочу, чтобы у меня было всегда это пиво, — сказал он в заключение.

«Чтобы всегда было пиво», — мысленно записал я в копилку собранных за время кругосветки «мечт» и, попрощавшись с сальвадорцем, вернулся к Адаму в машину.

Мы ехали мимо красивых старинных особняков, и кое-где виднелись следы урагана «Катрина», перевернувшего жизнь и без того сумбурного города вверх дном. То тут, то там встречались пустыри — здоровенные полуразрушенные участки, жутковатые проплешины на теле Нового Орлеана. Удивительно, но они не портили утонченную красоту этого места, а как будто даже дополняли. Словно эта зловещая разруха таила напоминание об очередной катастрофе, которой не удалось сломить живучий и непокорный дух города.

Когда мы проезжали по самому пострадавшему району, я не выдержал и попросил Адама остановить машину. По развешанному на крыльце белью понял, что здесь все еще (или уже?) живут люди. На фоне окружающей бедности и утраченного лоска блестящий желтенький «Камаро» смотрелся вызывающе. Как золотой зуб, если бы он был единственным во рту.

На тротуаре и дороге сплошь валялся мусор, наверное, муниципальные службы сюда не доезжали. Растрепанные кустарники, валяющиеся стулья с ржавыми пружинами, вырванные балки, разрисованные стены — будто ураган «Катрина» прошелся здесь неделю назад, а не в 2005-м.

— Эй, йо! Бамблби приехал! — на крыльце одного из домов сидела компания чернокожих парней. Один из них, улыбаясь во все тридцать два, указывал бутылкой пива на нашу тачку.

— Йо, чуваки! — окликнул другой. — Вы откуда такие взялись на районе?

— Да-да, вы как будто из Майами прикатили! — заржал третий.

— Так мы реально только что из Майами, — игнорируя предупреждающие знаки Адама, я подошел к ним. — Ну в смысле, я из Украины, Адам — из Голландии. Мы путешествуем, смотрим Штаты.

Первый парень, который сказал про Бамблби, растянулся на шезлонге в полный рост и едва не съехал на пол. Его ярко-малиновая рубашка-гавайка контрастировала с фасадом дома цвета детской неожиданности.

— Я Омар, а это — Эйвон и Марло, — мы обменялись рукопожатиями. — Как вам нравится Новый Орлеан?

— Нравится! — не задумываясь, ответили одновременно с Адамом.

— Марло, ты слышал? Чувакам нравится наш город! — Омар довольно похлопал себя по коленям. — Я думаю, они заслужили дунуть хорошей травы.

Марло послушно достал здоровенный косяк и протянул его Адаму. Оператор, недолго думая, затянулся и тут же расплылся в улыбке.

— Обалдеть! — сочно прокомментировал он.

В моих воспоминаниях еще был жив генуэзский опыт, поэтому я забрал у Адама ключи и отказался от угощения. Хотя каково приключение: раскурить косячок с орлеанцами прямо посреди развалин, на месте, где свирепствовал ураган «Катрина»!

— Обалдеть, — подтвердил Адам. — Ну-у, это…

— Это лучший стафф в Новом Орлеане, дружочек, — вдруг откуда-то взялся еще один местный — пришибленного вида мужик в потрепанной кожанке с выцветшей эмблемой байкерского клуба и пляжных шортах. Подошел незаметно со стороны улицы и присоединился к нашей странной компании.

— А, это ты, Баблс? — Омар сделал повелительный жест рукой, как если бы он был бедуином и пригласил к огню усталого путника. — А где твоя псина?

«Псина» — белоснежная болонка с глазами-бусинками — визгливо гавкнула и прижалась к плечу хозяина. Он носил ее на плечах. Пока я рассматривал новоприбывшего, Адам затянулся второй раз и уже начал рассказывать о нашем путешествии, о бедуинах. Чернокожие слушали с открытыми ртами. Со стороны казалось, что ничего увлекательнее они в жизни не слышали. Да что там, я и сам внимал живописаниям о приключениях в Сахаре, как будто не со мной это было.

— Ну вы даете, блин, — изрек Баблс по окончании рассказа. — Вам что, делать нечего?

— Почему сразу «нечего»? Это мечта моя — кругосветку сделать, без перелетов, — пояснил я. — А у тебя есть мечта?

Омар, Эйвон, Марло и Баблс и даже болонка — вся укуренная компания загоготала. Как будто я был Алисой, а это — чаепитие у Безумного Шляпника.

— Какая мечта, блин? Мы уже живем в Новом Орлеане, камон, — и продолжили ржать. Поддавшись всеобщей истерии, я тоже рассмеялся.

— А подождите-ка, подождите! — вдруг заорал Баблс. — У меня есть мечта!

Все глаза сошлись на нем. На мгновение наступила такая тишина, как перед ураганом.

— Я хочу открыть гидроэлектростанцию! А знаешь, на каком месте, Омар?

— На каком?

— На месте твоего сраного клоповника! — заявил Баблс, указывая пальцем на дом. Все снова заржали.

Дальше пошли какие-то внутренние шуточки. Мне было смешно, Адаму было смешно, мы что-то рассказывали про Украину, Амстердам, Турцию.

— Ас-саляму алейкум! — нестройно заголосили наши новые знакомые.

— Будьмо! — зачем-то ответил я вместо оператора.

В тот момент понял, что пора отчаливать. После встречи с местным Шляпником и его компанией мы вообще забыли, что собирались поехать в отель, и просто продолжили идти по полуразрушенной улице. То тут, то там попадались жилые дома, нас приветствовали, мы махали руками в ответ. К концу квартала я насобирал приличную коллекцию «мечт» орлеанцев: переселиться в отремонтированный дом, отправить детей в колледж, купить огромного розового фламинго во двор, увидеть снежного барса, побывать в Рио-де-Жанейро.

Молодой паренек, с виду похожий на студента, вышел из своего дома и подошел к нам. У него были длинные пепельно-русые волосы и серебристые перстни на пальцах.