Артемий Русов – Новый Разумный (страница 4)
Человек тянется к рюкзаку, кладет его на колени. Расстегнув один из многочисленных карманов, достает фонарик и резак – желтую рукоять с курком, как у пистолета, и с небольшим пультом управления сверху. Проверяет заряд (шестьдесят два процента), щелкает тумблерами мощности. Настроив прибор, поднимается, подходит к дрону. Нагнувшись, переворачивает. Что низ, что верх одинаковы: две круглые пластины разного диаметра, прикрепленные к одной большой. Ни углов, ни неровностей и выступов. Полная обтекаемость. Идеальный летательный аппарат.
Человек нажимает на курок – резак включается. Красное лезвие, сантиметров двадцать длиной, мягко входит в металл, плывет по его поверхности, оставляя за собой багровую рану. Верхняя пластина срезана. Под ней – синие схемы, черные по краям (следы вспышки), их соединяют тонкие ребристые трубки, белые провода. Человек роется в дроне, что-то отрывает, с треском отламывает. Он похож на хищника, поймавшего жертву, ищущего в ее внутренностях самое вкусное. Некоторые детали не поддаются тяжелой руке, и тогда вступает лазер. Черный дымок поднимается к потолку. Пахнет сваркой.
Наконец человек добирается до того, что ищет. Пять белых эллипсоидов, опутанные проводами и скрепленные серой лентой. Тянет их – провода с треском рвутся. Ломает ленту, отсоединяет друг от друга батарейки. Внимательно осматривает каждую. Две из пяти целые, остальные сгорели при вспышке. Но и этого хватит сполна.
Человек вставляет одну батарейку в фонарик, щелкает пару раз – светит хорошо. С хрустом разогнув колени, он поднимается, идет к кровати. Со скрипом усевшись, достает из тумбочки черный прямоугольный предмет. Древнее радио, корпус сделан из полимера, когда-то имевшего белый цвет.
– Ну что, старушка, – хрипло говорит он прибору, – ты еще послужишь.
Кладет радио на колени, переворачивает, открывает заднюю крышку. Старинный гальванический элемент. Давно мертвый.
«Ничего, – ухмыляется человек, – и не таких воскрешали».
Он берет оставшийся эллипсоид, в боковое отверстие вставляет один конец провода, другой с силой вонзает в старую батарейку.
Радио, словно глотнувшее воздуха, с визгом оживает: «З-зи-иуз-з-з-зч-ч-чш-ш-ш…»
Под респиратором растягивается улыбка, собирая в гармошку морщинистую кожу на волосатых щеках. Местами заклеенные пластырем грязные пальцы выдвигают длинную антенну, щелкают кнопками, крутят рычажки. Но из динамика доносится лишь шум эфира.
Приемник рассчитан на ФМ-1 и на ФМ-2 диапазоны. Такими давно никто не пользуется. Да и само радиовещание умерло уже лет семьдесят как. Тогда прошел слух о сообщении Наставников, что якобы электромагнитные волны с зашифрованными в них радиосообщениями засоряют космическое пространство и могут привлечь на планету нежеланных гостей. Мировое сообщество прислушалось – радио, телевидение и сотовая связь так же, как когда-то книги и пресса, окончательно и бесповоротно перебрались во Всемирное Информационное Пространство. В Систему, как сейчас называют. А вскоре даже частные радиосообщения стали вне закона. Впервые за несколько столетий Земля «замолчала».
Так на что же надеяться? Человек знает одного радиолюбителя, мечтающего возродить ФМ-вещание. Возможно, за последнее время он все-таки влез в шкуру диджея.
Сквозь шелест эфира что-то прорезается и вновь тонет в шуме. Человек напряженно крутит обратно. Еще, еще…
Музыка. Какой-то древний инструмент… вроде струнный. Мужской голос. Поет что-то… не разобрать. Покрутить еще чуть-чуть…
Он замирает, вслушивается. Мелодия льется из старых хрипящих динамиков.
Человек вспоминает название инструмента – акустическая гитара. Песня обрывается бархатным басом:
«Как отыгрывает! – думает человек, довольно сощурившись. – Все-таки нашел антенну, да еще такую мощную! Светлый Бор в трех тысячах километров отсюда, если не больше… Эх, Максим, последняя надежда радиовещания».
– Время земных новостей, – продолжает диджей Прохнов. – Новостная лента пестрит сообщениями о том, что какой-то японский чудак собрал телепорт в домашних условиях. Даже приложено видео, как он перемещает банан из одной комнаты в другую. Правда, в точке выхода вместо фрукта получилось банановое пюре! (Взрыв смеха «за кадром».) Еще одна важная новость: патруль Новых сегодня ночью накрыл целый бандитский притон! Эти бедолаги называли себя «Последние Католики». Вот уж действительно – последние! (Снова смех, но какой-то вялый.) И наконец: Совет Наставников одобрил инициативу Земного правительства по ликвидации…
Последние слова Прохнов прожевывает. Сигнал пропадает, приемник вновь принимается недовольно шипеть. Пальцы крутят рычажки, шевелят антенну. Без толку. Человек, стукнув ладонью по корпусу, бросает радио на кровать.
«М-да, одно из давних желаний сбылось. Хорошо, в полдень нужно выдвигаться, до города еще идти и идти… Безумная затея. Но меня точно там ждут, не разочаровать бы…»
Радио свистит. Человек, нахмурившись, смотрит на приемник, скользит взглядом по проводу и видит батарейку, мигающую красным.
– Да ну… – Он вскакивает, быстро подходит к окну, осматривается. Затем – к радио, резким движением вырывает провод. Свист прекращается, но батарейка всё равно мигает.
Дрожащими пальцами человек нашаривает на поясе кобуру с пистолетом. Внезапный страх овладевает всем телом. Странно, на поляне не испытывал ничего подобного.
Человек бросает взгляд на развороченный остов дрона, безобидно лежащий на прежнем месте. Хватает рюкзак, выбегает из дома.
Лес не изменился, он так же спокоен и миролюбив. Но человек напряжен, идет быстрым шагом, поглядывая в небо. Через кроны сосен видны осколки облаков, белеющих на голубом фоне. И вроде всё в порядке, но тревога не отпускает. Человек бросает взгляд назад, глаза округляются. Сквозь лес, ловко лавируя меж стволов сосен и шаря повсюду изумрудным лучом, несется серебристый диск.
Человек выхватывает пистолет, на ходу стреляет. Золотистые лучи сносят ветви, врезаются в деревья, с треском отрывая кору. Один попадает в цель, но отскакивает от брони, уносится в небо. Простое оружие тут бесполезно, нужно проверенное средство, но связка гранат в рюкзаке за спиной, успеть бы достать… Дрон в двадцати метрах позади – человек срывается на бег. Скользкая трава опутывает ноги, ветви-прутья хлещут по лицу, старые пни и поваленные деревья как нарочно бросаются под ноги… Гудение сзади нарастает – бегущий несется изо всех сил. Слева чуть выше сосен летит еще один дрон. Резко обгоняет, пропадает из виду. Справа – двое. Спускаются, срезая ветви, движутся рядом.
Какая ошибка – дать бой Системе. О чём только думал, кидая гранату тогда, на поляне? Надо было сразу уничтожить дрон. Похоже, человека вычислили еще в небоскребах и следили всю дорогу. Ничего, и не из таких передряг…
Лучи дронов шарят совсем близко. Один упирается в спину, багровеет. Раздается искусственный голос, и человек, услышав его, резко сворачивает, отчего выстрел приходится по сосне. Ствол разлетается в щепки, от места удара по всему дереву расходится волна, превращая его в прах.
Теперь нельзя в город. Эти придут следом. Лучше пусть убьют его одного, а не всех. Но как же полученная им информация? «Человечество» должно узнать, что есть еще шанс на спасение…
Впереди откуда-то сверху пикирует дрон, зависает в паре метров над землей. Беглец бросается в сторону, еле избежав столкновения с сосной. Не оборачиваясь, несется сквозь густеющий лес.
Изо рта вместе с воздухом вырываются хрипы, сердце бешено барабанит о грудную клетку, в ушах стучит кровь, в печени беспощадно колет. Чертов возраст. В молодости дал бы им фору, но теперь… Было время, когда он вместе с немногочисленной группой энтузиастов, набив карманы «хлопушками», ходил по ночной Москве, выслеживал патрули «жестянок», тогда еще выполнявших функцию автоматизированной полиции, сжигал их контакты и лихо уносился по дворам от преследования. Обычное хулиганство, но для зарождавшегося «Человечества» оно казалось целой диверсией.
Земля проваливается. Человек с треском летит вниз, падает на что-то жесткое, ударившись спиной. Раздается пронзительный скрип.
Дико дыша и обливаясь потом, человек смотрит по сторонам. Он в канаве. Опускает взгляд: огромный ржавый капкан растопырил зубцы вокруг правой ноги. Человек медленно освобождается из опасных объятий. Повезло, что не захлопнулось до конца. Проклятые древние браконьеры! Это ж надо: в заповедной зоне…
Что-то загораживает падающий сверху свет. Человек замирает, поднимает голову. Дроны. Они летают вокруг, ощупывают всё лучами.
Он аккуратно вытягивает из-за спины рюкзак, расстегивает. Достает связку гранат, отцепляет парочку, на каждой выставляет таймер – три секунды. Держит, зажав предохранители. Пытается успокоиться, умерить бешеный галоп сердца.
Если обнаружат, то всё. И как же он раньше не заметил преследования?.. Ведь делал стоянки по пути, причем не минутные и даже не часовые. Почему ждали? Почему не накрыли сразу? Думали, куда-то приведет? В штаб «Человечества»? Да они сами уничтожили его еще десять лет назад! А город, куда он сейчас идет… Нет у них ничего против людей, живущих там. Чертовы жестянки!