Артемис Мантикор – Восход Черного Солнца (страница 90)
— Лин, что ты делаешь? — непонимающе вопросил Сай.
Отвечать я не стал.
Лезвие рейлин обагрилось запретным цветом крови, после чего я приложил руку к груди статуи, размазывая алое пятно по гладкому кристальному телу. Из инвентаря появилось Вересковое Небо, волшебная палочка, трофей крыс. В бою я напрочь о нем забыл, зато хоть сейчас вспомнил.
Я пожелал изо всех сил выстрелить цветом, и мне удалось. Артефакт ответил, разразившись ярким всполохом. В голове закружилось, а рука вдруг онемела. Забытые боги, а ведь я это делал последней здоровой конечностью, лишенной уродств хаоса.
Цвет начал постепенно пропитываться сквозь ладонь в изломанное тело камня.
— Умиротворение, — пояснил я. — Бирюза во мне и в этом камне усмирит васильковый, что был заключен в этот артефакт для сражений. Я думаю, что суть моей силы, темной бирюзы — умиротворять все вокруг себя. Помните, статуи осыпались, теряя разум, который в свое время лишил их этого умиротворения камня? Механизмы покрывались люминорисом, не желая работать и сражаться. А впитавшись в мелодию моего хаани, умиротворение разнеслось над изломанными землями, освободив заключенные души. Дело не просто в том, что я изменил цвет изломанных земель. Дело в том, что это была именно темная бирюза, — сбивчиво попытался пояснить метавшиеся внутри черепа мысли. — Хотя аспект Рин мог бы сработать примерно так же, конечно.
— А почему это не работает на мне или Сае? — спросила Рин. — Да и на обычных живых врагах, когда ты применял свою силу?
— Ну, это все же цвет, а не аспект, как у тебя. Не думаю, что он умеет умиротворить другой цвет, а он у вас с вороном уже есть. Здесь же я пытаюсь только немножко его ослабить, чтобы не добить то что могло остаться внутри этого камня.
— Кстати, говоря об этом, я вдруг вспомнила еще кое что. Если не ошибаюсь, одна из Забытых богов, или старшая из Дочерей Смерти, правила схожим аспектом, силой Покоя. И если не ошибаюсь, ее цветом была светлая бирюза.
— Слушай, Лин, — вмешался ворон. — А почему на твоей родине вообще поклоняются Забытым? Они всегда были вашими покровителями?
— Не знаю, друг, — пожал я плечами. — Сколько я себя помню — всегда. Но возможно что-то могут знать и твои будущие сородичи. Храм безбожников — это ведь бывший храм матери-Погибели. А для нас они всегда были Забытые боги, а не Дочери. Не смотря на статуи у великого гейзера, до недавнего времени я даже не знал, что вместо оскверненной разрушением статуи третьей Забытой когда-то была прежняя форма бога-чудовища. До того, как она призвала в мир Пустоту.
— Хм, вот оно как… Знаешь, Лин, сорян что поднимаю твою любимую тему, но вороны Геотермы жрут ведь не всех подряд, а только сиинтри. С пойманными ими другими зверянами это дает не больше, чем любое нападение пустотника на разумного. Вороны сдерживают свою пустоту именно благодаря сиин.
— К чему ты клонишь?
— Кто-то из вас в курсе, чем конкретно отличается аспект от цвета? Можно ли обратить одно в другое… — спросил ворон.
— … и использовать бирюзу для снятия симптомов одержимости пустотой? — продолжил я его мысль, догадавшись о ее сути. — Хороший вопрос, ворон. Я узнаю у Моры. Обещал с ней связаться, когда выйдем из этого грешного домена.
— Добро, Лин, — кивнул Сай. — Только вот боюсь, все может быть не так просто.
— Что ты имеешь ввиду? Думаешь, Харо нас попытается обмануть? Он дал клятву именем Мортис.
— Я пока ничего об этом не думаю. Но назови мне другую причину, как этот хрен мог узнать о том, что мы идем в Серпентарий? Думаешь, здесь через день путники, чтобы сидеть по соседству со жмурами в их ожидании?
— Что ж, теперь меня не так сильно мучает совесть за освобождение Сферы.
— С самого начала не должна была, — пожал плечами друг. — Если бы я оказался на месте одной из статуй, был бы рад смерти. Да что я говорю, ты ведь сам все прочувствовал.
— Ххкххкхкк.
Мы вчетвером обернулись к тому, что прежде было нескладным кусочком бирюзового кристалла с серой породой камня.
Осколков стало еще больше. Камень заметно преобразился, впитав ослабленный умиротворением васильковый цвет. В итоге вышел новый кристаллид, но выглядящий совершенно иначе. Даже пустой и слегка глупый взгляд сменился горящими глазами любопытства.
Теперь фигура камня напоминала девочку лет тринадцати. На большее просто не хватило того, что осталось от камня после падения и преображения. В глазах каменной девы горело сразу два цвета — темная бирюза и синие васильки плясали в веселом танце по зрачкам живого осколка, но смешиваться друг с другом они не желали, а просто гонялись друг за дружкой. То же само можно сказать о подсвеченных кристалилческих волосах статуи.
Возможно, на часть из моих вопросов ответит великий отец?
Васильково-бирюзовый осколок, уровень 18.
Сила — 17
Ловкость — 7
Выносливость — 6
Интеллект — 5
Воля — 2
Мудрость — 6
Особые свойства:
Кристаллическая эволюция.
Существо пребывает на первой стадии своего развития. После перерождения его свойства могут быть изменены.
Каменная плоть
Это существо состоит из камня.
Хм, уровень остался прежним, как и воля с мудростью. А вот сила снизилась, хоть и оставалась все еще чудовищно огромной. Но вместе с тем повысилась ловкость. Семь единиц это вполне уверенное владение телом. Может, самую малость неуклюжее, не более того. Подросла выносливость. И самое главное — интеллект. С пятеркой она, возможно, самый умный камень из всех.
Хотя нет, пятерку имела Ларимар. Но ее уровни уже перевалили за сотню!
— Похоже, я нашел способ реанимировать камни. Нужно просто добавить больше цвета.
— А ты как, Лиин? Как рука? — проявила заботу архонка.
— Все в порядке. Немножко онемела, но думаю, скоро пройдет.
На всякий случай я взял одну из трофейных лечилок крыс и вылил на руку. Царапина, конечно, но нечего давать хаосу даже малейший повод. Печати Рин — лишь временная мера.
— Ладно, но… ты говори, если что. Ты ведь не знаешь, что за сила скрыта в этом цвете, верно?
— Если не ошибаюсь, это трофей от незу? От них можно ожидать чего угодно.
Я кивнул:
— Знаю. А теперь давайте-ка соберем все куски наших союзников и вернемся на мост. Попытаемся еще кого-нибудь собрать.
По итогу вышло семь живых скульптур. Ларимар не пострадала. Бирюза лишилась руки, но справилась сама со своей проблемой, прирастив ее обратно. Значит, это все же возможно — уже хорошо. Еще одна в бою осталась почти без повреждений и две потеряли части тел в схватке с медведем-полукровкой. Обоих удалось излечить при помощи наложения бирюзы в месте разлома и склеить все воедино, как было. Плюс спасенная бывший шар, первая двухцветка.
Последнюю, седьмую, я занес в этот список, потому что искренне верил, что смогу повторить чудо с двумя цветами и воскрешением каменного создания. Сейчас сияние Цвета в разломах по его коже померкло, а имя над головой пропало, сколько не спрашивай о нем великого отца.
Рядом присела излишне любопытная двуцветная, наверное, предчувствуя появление на свет такой же двуцветной сестренки.
Я порезал руку и в точности повторил свои действия. Разве что теперь Сайрис и Рин крепко держали не желавшие быть вместе осколки разбитого кристалла и камня. Я призвал силу цвета вновь, а затем прижал волшебную палочку и пропустил в тело статуи заряд.
Перед глазами блеснул васильковый свет, словно разбрызганная щедрой кистью краска. Свет. Голова вдруг резко закружилась, а перед глазами проплыло сообщение от великого отца. Нет, много сообщений одно за другим. Боги, что я сделал не так? Все ведь было в точности как в прошлый раз. Но почему тогда… я даже не знаю, что со мной.
Я попытался проморгаться, сконцентрировать внимание на буквах перед лицом, но дыхание перехватило, а на прорезанной рейлин руке открылся глаз. Глаз хаоса, хотя рука была здоровой, последней нормальной на моем теле.
— Пе… чать… — едва сумел выговорить я, глядя на архонку.
— Я уже, Лиин, — на лица архонки был страх и непонимание. — Это не хаос. Оно вообще не реагирует на способность!
— Есть способ, — едва сумел я расслышать слова друга.
Я почувствовал, что из носа течет кровь. Или нет — это был цвет. Васильковый с бирюзой, что как и в глазах двуцветного осколка не желал смешиваться.
В руках у друга снова появился трофейный короткий меч.
— Да… нихрена…! — попытался выговорить я максимально емкую фразу теми словами, которые ворон бы понял быстрее всего.
Я выронил рейлин и попытался сжать и разжать руку. Она прекрасно слушалась, но я не чувствовал ее, словно она принадлежала вовсе не мне. Единственное, что мне пришло в голову, это достать фиал здоровья и вылить его на руку, добавив к нему немного магии родного цвета. Если виноват не хаос, то сила этого оружия. Логично предположить, что у него может быть и побочное действие. Или сама суть цвета так действует на меня.
— Ааарр!! — закричал я, всполошив летавших вокруг нас падальщиков, что никак не могли дождаться, пока мы уйдем, чтобы приступить к пиршеству.
Пока нас не было, некоторые из них уже принялись растаскивать части тел.
Я часто задышал, словно организм пытался так сбить неожиданно нахлынувшую боль. Затем вспомнились слова давней сиинской молитвы. Да убережет меня бирюза и не коснется тень ворона. Ворон здесь означал не только сорами, сколько вестника самой Мортис. Почему в молитве моих сородичей заключен цвет и чем он отличается от аспекта?