Артемис Мантикор – Тьма Мертвокотья (страница 33)

— Не называй вором того, кто ещё ничего не украл. Ты видишь меня впервые в жизни, Маша.

— Я не твой друг, чтобы ты называл меня сокращённым именем, цветомант. Уходи. Тебе здесь не рады.

Вот так вот спешишь, хочешь доброе дело сделать, а по итогу тебе грубят и шлют куда подальше. Что-то мне народ хатоу нравится всё меньше и меньше. Даяша просто лапочка в сравнении со своими сородичами.

— Мне нужна Аеша, хатоу. Я пришёл помочь. Она ведь умирает, верно? — попытался я снова.

— Тем не менее, тебе не достанется её сила. Уходи прочь, цветомант. Я повторяю тебе это в последний раз! — Маша напряглась, я видел, что ещё немного, и она будет готова броситься на меня с оружием. И что тогда? С силой цвета я её одолею, даже с учётом разницы в уровнях. С остальными её бойцами… не знаю, не видел их ещё, чтобы оценить. Но и это возможно.

И честно говоря, руки чесались проверить. Но Даяша бы точно этому не обрадовалась.

— Послушай, хатоу, — я сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться и демонстративно убрал клинок обратно в инвентарь. — Я дал слово своему боевому товарищу, что отыщу её мать и вытяну с того света. Если для этого потребуется прорываться с боем — да будет так. Сомневаюсь, что ты и твои люди, которые сейчас прячутся за стеной, сильнее Принца Мародёров, паучихи Арахны или Чёрного Солнца, которым я уже вправлял мозги. Но мне бы не хотелось расстраивать Даяшу.

После упоминания Арахны девушка вздрогнула. Похоже, мои боевые успехи её впечатлили. Но сдаваться она явно была не намерена.

И всё же что-то в моих словах заронило правильные мысли.

— Чем ты можешь доказать, что пришёл по её просьбе, а не силой выбил у неё месторасположение Гнезда? Даяша бы ни за что не присягнула на верность чужаку. Где её отец?

— Крон погиб в бою, защищая дочь, — сказал я. — После этого Даяша присоединилась ко мне и присягнула на верность. Вместе мы победили Арахну, и добыли лекарство для её матери. Кровь древних из храма бога-чудовища. Я дал Даяше слово, что успею принести его сюда. И я ожидал совершенно иного приёма.

Глаза Маши на миг расширились.

— Покажи кровь, — потребовала она.

Я призвал из-под слова силы добытый в храме бездушного бога фиал.

Последовала пауза. Женщина мрачно смотрела то на меня, то на ёмкость, взвешивая решение.

— Иди за мной, — наконец, бросила она. — Но помни, мы следим за каждым твоим движением.

8. Гнездовье хатоу 3/3

Гнездо было странным, но уютным местом. По крайней мере внешне, потому как холод здесь был постоянным спутником местных. Не смертоносный, как на поверхности, но тем не менее вполне ощутимый.

Вся земля была покрыта влажной от крохотных кристалликов снега травой. Повсюду были разбросаны камни, в которых порой угадывались остатки архитектуры какой-то древней расы. Но настолько смутно, что я едва ли мог бы сказать, какой.

Дома были такими же — руины древних, достроенные местными из камня. Дерева здесь было очень мало. Да и вообще жилищ было немного.

Сами дома находились на удалении друг от друга и вокруг каждого были свои небольшие уютные огороды. Уже встреченная мной капуста, пара незнакомых мне растений, кустики с ягодами. Какие-то небольшие приземистые растения с красными плодами.

Здесь было ветрено. Местные все были одеты в тёплые свитера, порой мелькали шубы из шкур пещерных чудовищ. Парочка мельниц со множеством заплаток на лопостях использовали стихию в бытовых целях.

Завидев нас, местные смотрели во все глаза, побросав свои привычные занятия. Выходили из домов или глазели из окон. Детей спешно загоняли в дом, но те всё равно показывались в окнах на чердаке или из полуподвалов.

Маше это явно не нравилось. Я будто ощущал её нервозность. Наверняка думала, что я пытаюсь подсчитать примерное население Гнезда.

За нами следом, кстати, шла боевая группа. Где-то с десяток бойцов — все находились на некотором удалении, но хатоу, похоже, умеют очень быстро сокращать расстояние.

Наконец, мы остановились на краю поляны у обветшалого каменного строения. Сразу за ним были чахлые дебри заброшенного огорода, а за ним — куполообразные своды сходили к земле. Из огромного отверстия в камне проглядывало небо и дул холодный ветер.

— Пришли, — сказала Маша. — Дом Ка-э-Лин.

Женщина громко постучала, подождала несколько секунд и открыла дверь самостоятельно.

Внутри я сразу ощутил тяжёлый запах болезни.

Небольшое жилище было на удивление чистым. Повсюду лежала пыль, сражаться с которой хозяйке дома было уже не под силу. Но при этом все вещи были аккуратно сложены и знали своё место.

— Госпожа Аяша, к вам… гости. Вроде как… от Даяши, — женщина покосилась на меня, в который уже раз за сегодня.

— Мию нарэ, — отозвался я.

— Входите…

Голос хозяйки дома был очень слабым и хриплым. Следом за ним послышался долгий сухой кашель.

Внутри зашевелилось что-то мрачное и недоброе. На пороге комнаты, на потемневшем паркетном полу были вырезаны символы хаоса. Наверняка работа Крона. Сейчас моя связь с этой стихией стала намного слабее, но я всё ещё хорошо ощущал её присутствие.

Однако то, что я увидел внутри, было ещё хуже. И печальнее.

Всё в комнате было исписано руническими символами хаоса, вокруг неё самой — несколько кругов глифов, при чём ближайший к ней круг слегка подсвечивался. Похоже, это остатки силы Крона, которые ещё не выветрились после его гибели.

Аеша Ка-э-Лин выглядела жутко. Полуголое тело было испещрено множеством вырезанных прямо на коже символов. Мелких рунических надписей, глифов и чертежей, покрывавших почти всё её тело. Лишь небольшой участок лица был открыт. Но черты разобрать было всё равно очень сложно. Их было почти не видно за многочисленными язвами. Будто женщина гнила заживо, покрываясь струпьями.

Она лежала в кровати, а сама кровать приподнята под углом градусов шестьдесят. Руки и ноги сковывали браслеты, вокруг которых кожа превратилась в одну сплошную рваную рану. Они явно причиняли много страданий женщине, но судя по символике хаоса на них, браслеты тоже служили какого-то рода защитой.

— Мию нарэ, Аеша Ка-э-Лин, — я вежливо кивнул. — Моё имя Лииндарк.

— Опустим это… зачем ты здесь, сиин?.. — женщина закашлялась и к моим ногам упал сгусток кровавой слизи. — Говори быстро, мне не долго осталось. Может, с пару часов.

— Значит, я вовремя, — я снова вынул из инвентаря кровь древних и протянул женщине. А затем немного смутился — сама она не смогла бы выпить эликсир. Похоже, придётся вливать его ей в горло.

— Что… это… ах… оно, да? — женщина вымученно улыбнулась. — Не нужно, сиин. Оставь это себе. Это ведь очень ценная вещь.

— Не могу, месера, — я с трудом подобрал нужное слово. На языке тари это звучало как уважительное обращение к женщине-старейшине. Правда, прабабка Айрэ всегда терпеть его не могла. — Этот элексир принадлежит вашей дочери. За него отдал жизнь ваш миирам’торрин. Я здесь лишь как посыльный.

Термин тари был не совсем верным, применимо к хатоу и человеку-иномирцу. Но по смыслу подходил лучше всего.

— Значит… им всё же удалось… кхе… хх… — женщина с трудом отвернулась, и следующая порция слизи упала на стену. — Но мне он всё равно уже ни к чему. Забери себе за труды, сиин. Разве что… скажи, как они умерли?

— Крон пожертвовал собой, чтобы победить чудовище. Порождение ордена Тиши и фрактальной некромантии, если точнее. Если бы не он, кто знает, чем закончился бы рейд. Он погиб, чтобы вы с Даяшей жили. А Даяша жива. Сейчас она служит мне. Взамен на обещание спасти вас, Аеша.

— Я хатоу, сиин. Я чувствую смерть тех, кто мне дорог. Зачем ты лжешь умирающей женщине? Моей дочери больше нет среди живых… И скоро я буду рядом с ней.

— Это не так, — я покачал головой. — Даяша лишь одолжила мне свой Цвет, чтобы я мог победить в поединке Арахну. Сейчас её сила снова при ней. Клянусь в этом перед ликом Мортис.

Аеша и Маша вздрогнули. Мать Даяши снова закашлялась, но в её светлых, почти белых глазах появились едва заметные искорки жизни.

— Не стоит поминать Погибель рядом с тем, кто отмечен её Фатумом, — вновь вымучено улыбнулась женщина. Как она? Говоришь, теперь она служит тебе? Кто ты, сиинтри?

— Я не скрывал своего имени за словом силы великого отца, — сказал я, ткнув пальцем в невидимую мне надпись над головой. — Я Лииндарк Многоцветный из Геотермы, будущий король Подземья. Вместе с вашей дочерью мы освободим младшие расы от рабства. Свободные сиин, свободные оури и… хатоу, которым нет нужды прятаться.

— Ты хочешь, чтобы мы служили тебе, сиин? — вмешалась Маша. Голос её был недовольным, но теперь в нём появились и нотки растерянности.

— Это ваш выбор, — пожав плечами, ответил я. — Я буду рад новым друзьям и союзникам. Но моему королевству не нужны рабы. Никто не станет вас принуждать, и тайна вашего дома останется тайной. В любом случае, об этом потом. Месера Аеша, вы должны принять кровь древних. Вы должны жить хотя бы ради дочери.

— Я помогу ей, — вызвалась Маша, протягивая руку за зельем.

Я согласно кивнул. Женщина бережно взяла фиал, подошла к Аеше и помогла той.

В отличии от почти мгновенного эффекта в храме бездушного бога, зелье сработало не мгновенно. Аеша потеряла сознание. Я забеспокоился — не могло ли оно убить ослабленное тело хатоу? Но рунические глифы хаоса на коже, стали отступать. По всей видимости, вместе с властью фатума.