Артемис Мантикор – Многоцветье (страница 53)

— На самом деле, я не думаю, что от этого будет много толку. С парочкой уж как-нибудь совладаем, если вообще хоть кто-то на это купится. Хоть и жил с воронами бок о бок, а всё равно почти ничего о них не знаю. Они редко покидают своё логово наверху.

Войдя в город, мы направились к рынку самой широкой дорогой. Здесь нас уже открыто разглядывали из-за окон. Всё чаще стали появляться сиин на улицах. К нам они не приближались, но каждый раз новый любопытный оказывался чуточку ближе.

— Вижу сорамин, — предупредила Ули.

Я посмотрел в сторону храма безбожников. Снизу его было практически не разглядеть, но глаза оури могут и не такое.

— Сколько? Что делают?

— Просто смотрят. Может, около дюжины. Немного.

— Хмм… Посматривай на них почаще. Но и по сторонам тоже.

— Поняла.

— Музыкальных навыков у тебя всё равно нет, так что на тебе будет работа часового.

— Лиин… — снова обратила на себя внимание Аеша. — А ты уверен, что это правильно? Мы вошли в захваченный врагом город с армией… чтобы в первую очередь дать концерт?

— Особенность сиинтри, — пожал я плечами. — Этот «концерт» превратит всех моих соплеменников в наших союзников. И тогда ни один ворон уже ни черта нам не сделает.

— Думаешь? — с сомнением уточнила Аеша, красноречиво поглядев в сторону бойкой девчонки-сиин с травяным клинком, смотрящей на нас во все глаза.

Одиннадцатый уровень… Даже не верится, что когда-то и я был таким же слабым, а двадцатку считал признаком успеха.

— Дело не в силе. Как воины они никуда не годятся… пока что. Но зато о перемещениях врага и любых его действиях мы будем знать всё. От слуха сиин ничего нельзя скрыть.

— Даже наш разговор?

Я кивнул.

— Наверняка нас сейчас внимательно слушают, хотя и сомневаюсь, что понимают хоть половину. Но кое-кто наверняка шепнёт и хозяевам об этом всём.

— Проклятия неназываемой! А раньше сказать не мог? — вспылила Аеша. — Такие вещи нужно знать заранее. Мы можем общаться записками, например.

— В этом нет нужды. Пока что мы не сказали ничего из того, что нельзя знать воронам. Они прекрасно видят наши перемещения сверху и будут знать, где мы остановимся. Видишь ли, никакие наши слова не изменят главное. У них ни шанса против меня. Мехи проиграют моим кристаллидам, а от магии пустоты у нас столько сопротивлений, что сам орден Тиши позавидует.

— Ясно…

— Единственный шанс для них сохранить свои жалкие жизни — преклонить колено и сдать всех ответственных за убийства моих сородичей. Только так их вид сохранится. В противном случае единственными воронами в Мельхиоре будут иномирцы, которые придут в вороньи тела в Доминионе. Может, оно и к лучшему. До заражения пустотой они были не самой плохой расой этого мира.

— Даже так, это всё ещё великодушно. Не знаю, как бы сама поступила на твоём месте.

— У хатоу сильнее развито чувство общины. Сиинтри… мой народ очень терпим, скажем так, — я тщательно подбирал слова, чтобы не сказать «труслив». — Я думаю, не только наша природа определяет нас, но и окружение. Возможно, рабство нас сломало, как вид. Пожалуй, теперь я лучше понимаю, зачем наставница давала мне уроки истории.

— И ты даже не заговоришь с ними? — спросила Аеша. — Извини, если надоедаю с этим. Мне правда хочется лучше понимать ваши обычаи. Будущая Старшая раса, как ни как.

— Я бы мог… но в этом нет смысла. Большинство из них не знает, кто такой Лииндарк. Один из тысяч сиинтри. Те же, кто знают, не поймут, почему нужно меня слушать.

— А уровень, регалии, армия за твоей спиной?

— Делают меня опасным, да. Они подчинятся, чтобы не лезть в безнадёжный конфликт. Но они никогда не попытаются понять мои слова и то, что я бы хотел донести.

— И поэтому сперва нужен… концерт?

— Лиир, — поправил я. — Так я смогу… а впрочем, просто слушай внимательно. Закрой глаза и попробуй ощутить настроение музыки. Вложенные чувства.

Аеша кивнула и отошла. Пора было постепенно начинать.

— Ули, на тебе наша охрана. Смотри внимательно, расскажешь, что будет происходить наверху и предупредишь, если что, — я отдавал последние приказы.

Помимо неё, конечно, были и другие, кто следил за обстановкой. Да и площадь была надёжно перекрыта гверфами, а на крышах разместились несколько хатоу.

— Ашер, Нео, устраивайтесь, — я кивнул на каменный помост, на котором когда-то музыкой добывал для Сайриса снаряжение. — Балтор…

— Я, друг-Лиин? — обернулся гверф. Он как раз заканчивал закреплять яйбахар.

Я про себя ухмыльнулся. Представляю ажиотаж, вызванный неизвестным никому здесь инструментом древних. А ведь его создала чистокровная сиинтри…

— Просто играй свой обычный простой ритм. Большего не обязательно.

Привлечь своих спутников было важнее, чем кажется. Пусть и не очень умело, но просто поучаствовав в этом, они очень расположат к себе людей. В случае с Балтором — особенно важно, потому как отразится и в целом на отношении к гвервам. Из всей нашей армии на них сиин смотрели с особенным опасением.

— Мы с сестрой тоже… — Фейенмай с Райенмай стояли позади, сжимая свои хаани.

Я улыбнулся и кивнул. В пути они ни разу не прикасались ни к каким инструментам. Даже не знал, что они у них есть. Хотя скорее всего, просто одолжили у кого-то из собравшихся.

Последней встала Мора в созданном из воды элегантном платье цвета индиго.

А затем, всё началось.

Сперва — просто.

Я начал один, с очень простым ритмом хаани.

Поначалу мелодия шла ни о чём, будто разыгрываясь. Игра была простой, но выверенной. Но с каждой нотой беззаботность сменялась тоской. Которая вскоре превратилась в ужас и боль. Я вложил все свои воспоминания о том, когда впервые встретился с вороньей ротацией. Вложил боль от потери отца. Вложил боль матери, что так и не смогла пережить эту потерю.

Табуированная тема, которую никто не поднимал. Народ, избегающий реальности, говорил «унесла судьба», «его время пришло» и так далее. Нечто неизбежное. Будто несчастный случай или болезнь. Все всё понимали, но никогда не говорили вслух и не описывали в лиир.

Жуткий пир, на котором двенадцать лучших дев сиинтри исполняли музыку, пока крылатые твари пожирали их соплеменников. Возможно поэтому мы стали так мало ценить свою и чужую жизни.

Я вплёл ноты мелодии, что пришла мне в голову, когда я спускался в железной клетке из храма безбожников. Вряд ли кто-нибудь вспомнит, но почему бы и нет?

Мелодия начала ускоряться. Вот здесь мне понадобился уже куда больший навык, но в этом мне помогал сам инструмент, способный проникать в души.

А затем…

Ашер применил простенькую магию, чуть затемнившую площадь, будто на тропах Подземья. И подсветил бирюзу вокруг нас, создавая подобие атмосферы тоннелей.

Послышались тихий бой барабанов и стук цимбал.

Крохотная передышка в несколько секунд, в которые я взглянул на сородичей. Задеть их у меня получилось. Многие даже расплакались. Многие были испуганы и поглядывали вверх, ожидая вороньей кары.

Я призвал тишриту. Лучший инструмент, чтобы описать сражения в подземельях и путь в большое Подземье.

Тоска сменилась динамичной боевой мелодией. Страх переходил в боевой запал, а Ашер окрасил пространство вокруг нас в красные цвета. Запретные, как их называли сиинтри.

Послышались возгласы. Такой ход понравился не всем, кто-то даже вскрикнул… но затем снова вернулся к лиир.

Вперёд вышла Мора с морией. Её навык игры на инструменте и опыт во много сотен лет были тем, что нельзя прекратить слушать. Тем более, что как и в тот раз, когда она впервые приняла нынешний облик, девушка активно использовала водную магию вокруг себя. Смотреть на это было так же завораживающе, как и слушать.

Пора идти дальше.

Призвав силу многоцветья, я придал себе более грозный вид и принялся играть на хаани и тишрите, всё больше ускоряясь и выходя на предел своих навыков.

Я описывал Доминион и живущих там. Описывал настоящий рынок, таинственный мир клеток, где живые обитают в зависших посреди черноты островках металла. Столкновение с Алькором, Зоосад… испытания, которые каждый раз заставляли сердце трепетать от страха, но вместе с тем и преодоление его.

Но когда собравшимся сиин, которые и так были в восхищении от уровня игры с двадцать девятым навыком, решили, что я достиг предела, настало время снова их удивить.

Повествование перешло к пути в клинковую рощу. Я начал медленно менять цвета и инструменты, сперва адырна, затем колёсная лира, цимбалы… Калейдоскоп эмоций и образов подходил к следующему акту.

Сражение с Арахной я начал с того, что под возгласы окружающих, впервые применил навык двойников и рассыпался на множество копий.

Цвета принялись сражаться, создавая картину боля. А развеиваясь, копии возвращались ко мне и призывались снова, только уже игравшими на инструментах.

Последний акт моего концерта был оркестром, частично умолкшим лишь когда я воспроизвёл песнь Мёртвокотья на яйбахар, показав мастерское владение ещё одним инструментом. Для того, чтобы пройти захваченный пустотой город, я вкинул во владение навыком игры на этом инструменте весь возможный на тот момент максимум — двадцать единиц. А это тоже цифра на уровне легендарных музыкантов.

И затем мелодия снова рассыпалась на множество инструментов. На этот раз — всех двенадцати.