Артемис Мантикор – Мир Мельхиора 1 — Ужасающий рай (страница 49)

Из дыры в куполе пронесся легкий холодный ветерок, и я невольно поежился. За спиной у вампира тускло светили незнакомые символы на теневязи. Эх, знать бы, что там. Нужно не забыть и обязательно записать их. Когда Ласка очнется, возможно, ей удастся вновь прочитать древние тексты.

— Ну что, я удовлетворил твое любопытство? — устало спросил Алиот.

— Ты не сказал, как ты собираешься мне его гарантировать.

Рыцарь крови улыбнулся, оскалив острые белые клыки. По его взгляду я догадался, что он специально хотел, чтобы я спросил его об этом. Дабы я подсознательно подумал, о том, как он идет мне на уступки. Ну-ну.

— Есть одна небольшая хитрость. Можно дать миру еще один шанс найти тебе место в нем. Например, сменить расу и стать кем-то другим. Желательно кем-то не сильно стеснённым рамками и кого этому миру настолько не хватает, что он готов тебя принять даже с минимальным сходством?

— Но как? — удивился я, сознательно идя на поводу у вампира. Информация была действительно важной.

— Кровь древних рас, отданная добровольно как подношение. С её помощью можно попробовать принять другую личину. Желательно сменить на какую-нибудь редкую, а то и эпическую. А в идеале выбрать ту, которая лучше всего подойдет лично тебе, усилив сильные и прикрыв слабые стороны. Тут уж как повезет, но независимо от редкости расы, шанс получить вместе с ней и имя очень высок.

— Так ты стал вампиром? Нашел что-то в одном из храмов павшего бога?

Этого вопроса он от меня не ожидал. Наверняка ведь хотел, чтобы я сразу спросил, где его взять.

— Можно и так сказать, — подтвердил он мою догадку. — В храмах древних часто преподносили богам подношение в виде собственной крови или крови врагов. Иногда — в виде фиалов с ней. У некоторых стихий есть подходящие ритуалы для принятия наследия новой расы. Фактически, я сын некоего древнего вампира, почившего в этом мире более тысячи лет назад. Хотя я его, конечно же, не знал. Ну как, интересно?

Он уже давно перешел ту черту, за которой был ответ на мой вопрос. Я получил гораздо больше информации, чем ожидал. Но ведь не по доброте же душевной он все это делает?

— Продолжай.

— Дальше — самое вкусное: среди всех храмов особенно приятно находить посвященные дочерям богини Смерти. Очень уж древние расы любили им в жертву преподносить свою кровь именно в фиалах. Собственно, его мы и искали здесь.

— Но ничего не нашли?

— Не нашли кровь. Но нашли упоминание об этом святилище и еще о двух храмах. У Смерти было три дочери, Сион. В храме старшей мы побывали, но увы, не нашли ничего нужного, кроме твоего посоха. И кое-чего еще. Карты пути к месту, где стоит храм младшей из дочерей. И кроме меня никто не знает где он. Местные слишком суеверны, чтобы хранить такие знания. И те же суеверия уберегли храм от мародеров.

Однако существовал еще один небольшой момент, упущенный в рассказе Али. Посох. Почему именно мне он его передал и с какой целью?

— А когда ты успел прийти к соглашению с павшим богом? Зачем ты на самом деле мне дал артефакт?

— А почему бы и нет? Я должен был отдать палку тому, кто отвечает определенным требованиям. Ответная награда мне тоже пришлась по душе. Собственно, я даже скажу что это было — координаты храма, о котором тебе больше не расскажет никто и никогда.

— Хм. И по каким же требованиям я обошел тебя и всех остальных?

— Ты пока не светлый, и не темный, — начал загибать пальцы вампир. — Не связан с силами хаоса, бездны и прочей контрактной магией не запятнан. Ну и ты чародей, у которого не было посоха. Почти идеально. Ты ведь даже не задумывался, когда хватал всё подряд, да?

Я глубоко вздохнул. Чем бы ни была старшая дочь богини Смерти, звучало это в любом случае не очень вдохновляюще. Вряд ли столь древнее существо потребовало бы у вампира какую-то мелочь в обмен на координаты храма своей сестры, чтобы те очевидно занялись мародерством. Хотя, снова-таки, зачем отголоски погасшего бога рассказали о святилище, если тут ничего нет?

— Ладно, давай вскроем твой храм.

Отступать уже все равно слишком поздно. У меня все еще нет никакого звериного имени, а времени до конца дней обучения, пока монстры Подземья не вернуться в свои законные земли, практически нет. Три дня на исходе, затем у нас есть еще максимум два, пока твари вернутся. Затем речь пойдет не об опоздании, а о жизни.

Я собрался с силой и влил в посох новый поток «инея». Заклинание прошло через посох и на сей раз начало медленно распространяться по всей статуе от места соприкосновения с бирюзовым камнем. Скульптура девушки покрылась изморозью, но глаза не стали светиться намного ярче.

— Дьявол! — успокоившийся уже Алиот снова со злостью ударил надгробие.

— Что-то не так?

— Все не так! — выпалил он. — Я думал, тайник будет завязан на посох — это было бы разумное предостережение со стороны божества. Но…

— Предостережение? Слушай…

— Не перебивай меня! — рыкнул вампир, вложив в свои слова магию. Светлячки в испуге разметались, временно усилив и яркость света вокруг.

И как ему только удается так быстро переключаться? В этот момент Алиот показался безумным, еще и глаза как-то нехорошо налились алым сиянием, как будто клыков было недостаточно для определения в нем вампира.

— Извини, — в конце концов, перебивать и вправду не очень хорошо. — Большая награда предполагает некоторые сложности в процессе выполнения, я прав?

Алиот кивнул:

— Третий храм будет охраняться тварью третьего ранга. Ранга, а не уровня, смекаешь? Скорее всего, это будет пустотный монстр выше трехсот пятидесятого уровня.

На сколько я понял, до сотого уровня идет нулевой ранг, до двухсотого идет первый, от двухсотого до трехсот пятидесятого — второй, и наконец, третий ранг для существ от трехсот пятидесяти.

Привязывалось это, конечно, к уровню владения своей стихией, а потому могло несколько расплываться по уровням в зависимости от успехов — четкой границы тут не было. Но средние рамки все же были довольно четкими.

— И как ты планируешь убить такое? — я удивленно уставился вампиру в глаза. Еще ни одно чудовище со скрытым уровнем не показалось мне не то, что легкой добычей, а вообще хоть сколько-нибудь убиваемым.

— Я — никак. А вот ты мог бы попробовать.

Ага. Вот начались и подводные камни. Говоря о попытке, он ведь имеет ввиду Ласку и ту хрень, в которую она превратилась в пещере. Не знаю на счет монстра трехсотого уровня, но почти сотню девяностых духов покоя для нее прикончить особого труда не составило. Может быть, в этом и есть некоторый смысл.

— Или не совсем я, верно?

— Или не совсем, — рыцарь крови улыбнулся, на сей раз уже вполне дружелюбно.

— Тогда справедливо было бы тебе поговорить с ней, а не со мной, — заметил я.

— Саарна слушается только тебя, — развел руками Алиот. — Ты ведь и сам об этом говорил, верно?

— Ошибаешься. Она никого не слушается, мы просто друзья. Ее стихия не мешает ей…

— Ты правда не понимаешь? — не смотря на то, что вампир выходил из себя каждый раз, когда кто-то его перебивал, самому ему делать так ничто, кажется, не мешает. — Как думаешь, много людей видело живую саарну? А чтобы она еще и оставила кого-то в живых, это вообще что-то за гранью моего понимания реальности. Так что, приятель, если кто-то и может сейчас открыть сокровищницу третьего храма, то это мы с тобой. Твой посох и саарна, моя карта и знания. Что скажешь?

— Последний вопрос. Ты говорил что-то о предосторожностях со стороны хозяйки моего посоха.

Алиот уже протянул руку для рукопожатия, но вынужден был застыть и задуматься. К счастью, сомневался он не долго. Видимо, информация была не особенно ценной:

— Тень богини хотела, чтобы хозяин посоха чуть подольше задержался в живых. Для чего-то она тебя собирается использовать. Хотя ты об этом мог бы и сам догадаться.

И вот обязательно было говорить так, чтобы даже зная о желании неведомого бога меня защитить, я почувствовал себя проигравшим.

Дрим громко храпел, по-кошачьи скрутившись калачиком. Стало заметно прохладнее, но это нисколько не помешало его сну. То одна, то другая луна с любопытством заглядывала сквозь пробитый потолок. Фиалковая, лазурная, серая…

Через отверстие медленно планировали снежинки, превращаясь в воду не успев долететь до древа. Создавалось странное ощущение, что сама луна грустно плачет над ледяной землей Мельхиора.

Ласка лежала там же, где я её оставил. Холодные капли падали ей на лицо, но девушка оставалось безучастной и к этому. Не знаю особенности физиологии навов, но не уверен, что ее огромные черные зрачки или странная черная кровь спасают от простуды.

Я взял безвольное тело воровки и перенес поближе к костру, где все еще было тепло и сухо, а так же убрал насквозь промокший дырявый плащ.

Самому спать все еще не хотелось, поэтому я молча уставился на умиротворенное лицо девушки. Ее тонкие черты лица казались такими родными и правильными. А с закрытыми глазами никто бы не смог сказать, что она нав или существо пустоты. Не было в ней ничего, выдававшего сущность саарны. Откуда бы ей вообще взяться?

Больше всего рогатый монстр с перевернутой пастью походил на уже встреченного нами пустотного саблезуба. Та же аура ужаса, тот же двоящийся облик. Но глаза саага были холодными глазами убийцы. В Ласке же в свою сторону я этого не видел даже в том облике. Даже с искрой безумия в ней всегда остается что-то свое.