Артемис Мантикор – Истинный враг (страница 56)
— Мда… Хорошо, а если мы победим и её, и выберемся?
— Тогда… попытаюсь вернуться в свой мир. Я уже говорила как-то. Сперва нужно понять, что происходит в других мирах.
— Когда ты говорила, у тебя ещё не было ребёнка. Шпионские миссии — не то место, куда берут детей.
Она посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.
— Ты хороший человек, Арктур. Большинство бы даже не задавались такими вопросами. Ты проходчик, а ребёнок лишь ключ. Но ты так не считаешь… Если здесь будет безопасное место, возможно, ты прав, и я оставлю его с тобой. Я… вольный дух полей, Арктур. В моей мифологии не было материнства. Я не знаю, что я буду чувствовать дальше и как изменюсь… наверное. Никогда не спрашивала у матери, что она чувствовала, когда появилась я. Мне почему-то кажется, что я сейчас чувствую совсем не то же, что ощущала на сердце Аруна Бесконечных Лесов, когда носила под ним Селену Бескрайних Полей…
— Это мой ребёнок, даже если он появится на свет как ключ из Оазиса, я в ответе за него и его судьбу. Мой сын… или дочь будут свободными и однажды смогут сами выбрать свою судьбу.
— Посмотрим, Арктур. Кто знает, что нас ждёт этажом ниже и дальше… на сороковом. Это казалось мне хорошей идеей. Но последние дни я всё чаще думаю о матери, и… стала представлять себя на месте ребёнка. Какой была бы я, появись я на свет в темнице для богов?
— Ты жалеешь об этом?
— Нет, нисколько. Выход прежде всего. Просто… я понимаю, о чём ты и разделяю твои чувства. Я сомневаюсь, что смогу быть такой хорошей матерью, как она. Но худшей точно постараюсь не быть.
На двухсотый день лангольер научился летать и создавать источник в полёте. Научился плеваться лучами смерти, а затем, чтобы продемонстрировать его полную безопасность, я приказал ему открыть пасть и вошёл внутрь.
Идея полетать внутри лангольера витала в воздухе очень давно. Я часто в последнее время работал, открыв ему пасть и почти залезая внутрь туши. Даже специальные столбы выстроил в качестве колонн.
Лангольер послушно захлопнул пасть. Пока я не активирую некротический источник, находиться здесь безопасно. Источник был способом трансформации материи в универсальную ману. Именно он определял, что лангольер может поглощать для восполнения энергии. Магия смерти позволяла разрушать любую органику.
Но… с барьерами — полный облом. Оригинальный лангольер менял свой источник и перестраивался. Мой делать так пока не умел. Хотя сама острота зубов и небольшая доработка позволили мне пробивать стены из аделита.
Получалось очень быстро — фактически через выброс созданных на досуге некротических мхов на основе того фиолетового люминориса. Само собой, стоило это достаточно дорого по мане.
Всё упиралось в невероятные расходы на поддержку существа. Запредельная тварь едва ли сама жрала десятую долю того, что требовалось для управления её некродендроидской версией.
Селена предложила создать накопители. Для этого лучше всего подходил камень, а ещё лучше качественный кристалл. Создавать такое никто из нас не умел. Пришлось ограничиться крупными шарами из каменного древа, генетику которой я получил ещё в первом логове Первуха. Как же давно это было…
Заряжали мы такой камень несколько дней вкладывая все силы. Потом валялись на траве, говорили о всякой ерунде, играли в слова… всё что уже приходило в голову. Селена в этом участия уже не принимала, потому иногда читала нам лекции по магии и друидизму.
И всё это потерпело крах, когда стало понятно, что барьер лангольер с источником некротизма и природы проесть был не способен. Нужны или фрактал, или распыляшка… вот же прицепилось слово… энтропия.
Селена уже не смеялась и не расстраивалась. Лишь пожала плечами, дескать этого и ожидала, и продолжила пить чай. А я ушёл обдумывать, как прикрутить в лангольера фрактал… У меня была парочка системных навыков, но как из них сделать ману? Принципы контроля, которым меня научила Селена никак не помогал использовать эту силу.
Спустя несколько дней после этого, на свет появилась… моя дочь.
— Девочка? — переспросил я у Альмы, выходившей из дома.
— Да, — кивнула она и я вошёл к Селене.
Та выглядела уставшей и слегка вспотевшей, но не более. Всё же богиня со специализации на исцелении.
Ребёнок почему-то не кричал. Девочка с широко открытыми голубыми глазами смотрела вокруг и изучала мир. Мне показалось, что она выглядит счастливой.
— Как тебе имя Аврора? — спросила Селена. — Оно означает закат. У неё будут насыщенные алые волосы…
— Почему алые? — удивился я.
— Когда проснётся магия. Не знаю как пояснить… особенность моей расы.
— А она у тебя какая-то особенная?
— Архитар. Я происхожу от светлых богов и вознёсшихся тари. Волосы меняют цвет, когда чароедей применяют магию. А её источник похож на мой, но мана выглядит красной.
— Это плохо?
— Это просто особенность. Но иногда такое встречается. У моей сестры Мелисы магия природы приобретала синий цвет…
— Аврора Алых Лесов, — усмехнулся я. — В вашем стиле. Но звучит вроде мило.
Селена улыбнулась:
— Однажды она будет править природой.
План Селены по выходу из Оазиса потерпел крах вскоре после того, как она окрепла достаточно, чтобы колдовать.
— Как будем выбираться снизу? — спросила Альма. — Верхняя дверь открывается?
— Только на вход, — покачала головой Селена.
— У нас снова будут работать в полную силу пространственные навыки, — напомнил я.
— Может призвать Сильвана? — предложила Альма.
— Он сейчас на десятом, на базе. Я специально его призывал туда, чтобы наши книги и остальное было доступно Ордену, пока я не могу призывать навык. А сейчас там может быть кто угодно. Не хочу сюда телепортировать мирных, да и проходчиков тоже. Тут бы Странник с его порталами…
— Портал сделать можно, — задумалась Селена. — На самом деле, ты сам можешь это сделать, Арктур. Астральный путь, направленный на этаж над нами.
— Хм. Вариант. Барьер ведь прозрачен. Для активации нужна прямая видимость. Цифровая труба у нас есть. Нужно только сделать дыру.
— В потолке будет морочно, — вздохнула Альма. — Расплавленному камню некуда стекать. Помнишь как в Оазисе Селены мучались?
— Значит делам с краю, опыт уже есть. Пусть течёт за пределы Стены к летунам. Лишь бы сработало всё остальное.
На этом план был принят единогласно, и мы взялись за реализацию.
Сперва нужно было проплавить отверстие, под таким углом чтобы его было видно от выхода из Оазиса. Затем нужно было создать достаточно разумного древня, который будет перевозить коляску.
Потому что мы этого, к сожалению, делать не сможем.
Системе нужны три погибших бога и простой проходчик. Нам троим необходимо будет симулировать свою смерть. Чтобы возродиться уже на свободе.
У нас с Селеной были для этого специальные навыки. С Альмой было сложнее. Решение они позже придумали вместе — богиня трав создавала одноразовый артефакт, задерживающий срабатывание заклинания через время. Так в момент смерти Альмы срабатывал сперва удерживающей душу стазис, а затем — возрождение.
Оставались формальности.
— Система! Аудитор Арктур! Обнаружен проходчик с духовным ресурсом.
Идёт сканирование.
Объект незарегистрирован. Проведите процедуру регистрации.
Внимание, модератор Альма. Проведите процедуру регистрации.
Награда: предмет необычной редкости.
— Её имя Аврора, — сказала Альма, за что вскоре получила медный браслет волка на плюс один к выносливости.
После обряда инициации мы приготовили всё необходимое, подошли ко входу, собрались с силами выпили сладкий напиток, сделанный Селеной. Смертельный яд, вызывающий мгновенную потерю сознания и смерть. Но к ней мы были готовы.
Флегматичный сприган, слуга дендроид на основе тела некроманта, подвёл коляску к выходу.
Выход заблокирован. Необходимо победить босса локации.
После этого казалось бы, стоило совсем упасть духом и сдаться. Но меня это насторожило. Почему он требует убить босса даже в такой ситуации? Ведь осталась только Аврора, а она точно не бог, если говорить об уровне угрозы.
Что заставляет Систему думать, что здесь есть кто-то, кроме неё?
Я принялся лихорадочно размышлять, однако решение нашлось неожиданно. Нужен был способ скрыть сами наши фрагменты и души, чтобы система была уверена, что мы точно не можем воскреснуть за пределами Оазиса.
Начал перебирать всё подряд, а Альма сидела перед входом и смотрела на надписи. После родов первым в списке богов, которых нужно победить, стал я. Потому она неотрывно пыталась выйти и смотрела, буду там я, или кто-то другой. Если моё имя исчезло бы, это значило, что способ скрыть присутствие найден.
— Арк, что ты только что делал⁈ — взбудоражено спросила Альма всего на третий день попыток.
— Да ничего уже. Я ж сказал что надоело, и я пойду возиться с лангольером.