Артемис Мантикор – Город, которого нет 7 (страница 12)

— Ого до чего современная медицина дошла. Или она подделала паспорт? Может, она розыгрыши любит?

— Перестань, Поляр. Это ведь то, о чём ты говорил. Великий Мару исцелил кучу людей, а потом его все забыли, потому что стиратели стёрли его алтарь. Но ведь так же не может быть.

— Иногда может быть то, чего вообще не может быть, — улыбнулся я, тренируя навык создавать таинственность, как подобает крутым Вечным.

— Это самая яркая история. Но я порылся и нашёл ещё две, уже не такие эпичные правда. Один одинокий старик, некогда алкоголик, неожиданно увлёкся йогой, помолодел лет на сорок и почти всё время медитирует или занимается спортом. Местная достопримечательность на районе. Говорят раньше от него воняло за километр и синий валялся под подъездом каждый день, как по графику.

— Очень интересно. А фото там не было?

— Как знал, что спросишь, — улыбнулся Полоскун и вытащил из рюкзака несколько распечатанных на принтере бумажек.

Да, это был мой старый знакомый жрец. Общение с Мару его изменило даже после стирания. Хотя я, если честно, думал, что он исчезнет вместе со святилищем, он ведь его не покидал и даже во время атаки продолжал служить своему богу.

Мда, а началось всё с бутылки живой воды в метро на опохмел…

На первой были фотографии старого бомжа, валявшегося у подъезда в луже блевоты. Раскрытая двушка пива вылилась ему на живот, отчего старые грязные спортивки были мокрыми, но даже это не разбудило героя.

На втором фото у того же подъезда и даже в том же месте, был мускулистый мужик, больше похожий на мастера боевых искусств. Чистая белая одежда, могучая фигура, мышцы, взгляд в котором читалась стальная воля. На одном фото он подтягивался на турнике, а на другом — сидел в позе лотоса под деревом.

— А адресок есть? — спросил я у друга.

— Конечно, вот, — он вытянул одну из фоток и протянул мне. На ней за спиной жреца Мару была хорошо видна обновлённая вывеска с названием улицы и номером дома. — Квартиру не знаю, но спроси у местных. Говорят, к нему ученики сейчас ходят. Хотят, как он, кардинально изменить жизнь.

— А что третья история? — спросил я.

— Дед, глава одной дружной семьи, деменцией страдал. Не соображал ничего, чудил, ходил под себя. А сейчас вдруг ожил, живёт примерно как раньше, картины снова рисовать начал, собирается пойти на работу, он живопись преподавал детям… Это уже в комментах было, кто-то писал в теме с тем йогом.

— Интересно. По идее таких случаев должно быть гораздо больше, только не все говорят, — сказал я.

— Выходит, Город просто стёр память об этом, но не менял тела, — задумалась Таня.

— Как-то так, — кивнул я.

— Ребят, я, конечно, счастлив, что с вами общаюсь, — признался Поляр. — Мой мозг отказывается верить во всю эту мистику, но как же это круто!

— Да пожалуйста, обращайся, — пожал я плечами и улыбнулся, после чего перешёл к пирогу с чаем.

Свободного времени было много. Начиналась зима две тысячи шестого, и новый год, который был лучшим для подавляющего большинства пробуждённых. Поэтому именно он, собственно, и был ключевым во всём.

Кто бы мог подумать, что этот мем станет пророческим.

Верните мой две тысячи седьмой… Вечный две тысячи седьмой.

Каждое утро начиналось с горячего душа и завтраков Тани. Затем я шёл по своим делам. Продолжал активно заниматься плаванием. Этот вид спорта оказался невероятно полезным для высоких уровней фокусировки, когда та была в связке с акцессией. Тогда время так замедлялось, что напоминало плавание в воде. Ограничением становилось сопротивление воздуха и скорость напряжения мышц.

К походам в бассейн добавились упражнения из гимнастики и йоги. Всё упиралось в то, как может вывернуться моё тело, и как быстро я буду напрягать мышцы. При этом никаких ограничений на время для меня не было, его я растягивал фокусировкой. Потому как оказалось для развития нужны совсем другие техники.

Некоторое время мы ходили на тренировки с Таней, затем просто перешли на них же в домашних условиях. У неё был редкий талант поддерживать уют в доме, а потому из него не хотелось лишний раз уходить.

Затем мы готовили под музыку, и остаток дня предавались безделью. В частности, подсели на «Эпоху Чудес», ту самую стратегию, которая теперь поддерживала сражения по десять человек на одной карте и целый перечень всевозможных рас, каждая из которых была реальна.

Таня, когда увидела этот перечень в первый раз — сильно удивилась. Я из этого перечня узнал только ионитов. Но многие названия выглядели знакомо. Сама же игра изменилась так сильно, что фактически, была уже совсем другой игрой.

Теперь существовала система развития войск, подобная той что была в во втором Disciples, а система строительства инфраструктуры и стен в городах, вообще что-то новое для этой серии.

В общем, я счёл, что жить нужно здесь и сейчас, а не ждать условного отпуска когда очередное зло будет повержено. Заодно купил для нас лучшие телевизоры с подключением к компу, чтобы оборудовать нам игровой рай. Так что время пролетело незаметно, лёжа в обнимку с любимой девушкой и играя в игры.

На удивление, ничего серьёзного за это время не случилось.

Литавр больше не появлялся. Я сам — вёл тихий образ жизни. Забавно что при том что я не посещал учебу, меня никто и не думал исключать. Ещё одна аномалия Города.

Но это то, что касается материального мира. За гранью сновидения, в мире Изнанки, я вёл достаточно бурную деятельность. Цап теперь представлял могущественный род, входивший в десятку сильнейших духов изнанки. Под их управлением было уже три источника — жизнь, огонь, сама изнанка и вскоре к ним должны были присоединится стихия бездны, которой некогда владели их далёкие предки.

Народ Гоа… да, название каждый раз укорачивалось, повздорил с пятым домом в иерархии изнанки Города на этом эхо. Пятый дом в иерарзии этого эхо — Сатиры. Сильный противник. И к самому источнику мы подбирались не один день.

Охота за ним шла долго. Точного места не было, плюс везде были стражи из демонических существ. Сам источник был где-то в подземных пещерах глубоко под Городом. Место существовало только в Изнанке, и по итогу через пещеры в финале был выход к вулкану, в котором и был разлом на план Бездны.

Пока что это была скорее тренировка, мы присматривались к будущему противнику и пробовали разные навыки. Маруслава в таких выходах старалась нас обучать, так как ей уже доводилось встречаться с жителями бездны. Но я знал, что с финальным боссом, которого наверное не просто так звали Изверг, точно придётся пойти на всё и использовать акцессию.

За то, что я смог умыкнуть Умбру из под носа сходок и беспредельщиков, хаос накинул мне в глаза линий. Я смотрел порой в зеркало на ярко горящие бирюзовые линии. Две горизонтальные в левом и три в правом… плюс ещё две вертикальные в правом.

Однако хаос не спешил забирать свои долги. Он будто вообще позабыл на время о нас. Но линии напоминали, что эта мысль очень обманчива.

Ночь столкновения с демонами близилась, и все её предшественники были посвящены тренировкам в мелких стычках с сатирами поменьше. Каждый раз подготовка к взятию нового источника для гоа занимала всё больше времени, и штурм был назначен где-то на конец зимы — начало весны.

Так что моральное право на отдых у меня всё же было. А потому вскоре я записался на сетевой турнир по любимой игре. Тем более, что в пошаговой стратегии фокусировка была бесполезна — время на ход у всех было одно.

Новый год мы провели в обществе Маруславы, Полоскуна и бывших стирателей. Это был первый повод собраться — весело провести время и сделать это воспоминание одним из приятных.

Это нам удалось на славу. Мы играли в местную версию манчкина, а затем случился новый звоночек приближающихся перемен.

— Иать! — произнесла Красноглазка, протягивая руки к картам.

— Она для тебя сложновата, — ответил ей я, но она настаивала:

— Иать! — и насупилась.

— Пусть попробует, — заступилась за Красноглазку Таня.

Правы оказались мы оба — игра для неё действительно была сложновата, она просто не могла сконцентрироваться и путалась в действиях. Зато врубила акцессию на полуню, и карты с кубиками всегда ложились так, как было ей выгодно.

Увидев, что теперь за столом сидят уже все, к нам присоединился и Умбра. Но пока только как сторонний наблюдатель.

Но был у собрания и второй повод. В ночь второго января было назначено финальное путешествие к демонам и сражение с Извергом.

Первое мы провели примерно так же, как новый год, в играх, вкусной еде и славных историях. А второго — легли спать пораньше, собравшись в центре теплицы в окружении обогревателей.

Сознание медленно уплывало в сон, в котором я сразу же осознал себя и вытащил по очереди сюда же всех спящих товарищей.

Таня одела маску пустого духа и проверила оружие на поясе — кинжал и волшебную палочку. Затем вытянула две мантии бестии. Моя, насыщенная магией изнанки и от того бледно-сиреневая, и её, ставшая о магии тени чёрной как уголь.

Маруслава сжимала в руках новенький посох, который мы заказали у Лешего. Красноглазка шла за нами вприпрыжку. Церхес — озираясь по сторонам и вздрагивая от любого необычного звука. Умбра… ну, он пока плохо соображает, так что больше как зритель и лишняя характеристика в коктейле вероятностей акцессии.