Артемис Мантикор – Город, которого нет 3 (страница 22)

— Есть причины, почему она себя так ведёт.

— Беды с головой, полагаю. У кого из нас их нет?

— У меня, — сказал я и даже пояснил. — Мне стихия не позволяет. Любая техника начинается с «придите в полное спокойствие и душевное равновесие»…

— О, не волнуйся, у магов запредельных стихий свои проблемы. У каждого адепта беда с головой. Просто разная.

Ну да, кому как не девушке с раздвоением личности это знать…

— Предлагаю всё же проводить тебя. Нам по пути по крайней мере половину дороги. Я закажу на два адреса.

— Ты не получишь мой адрес.

— Назови то место, которое я уже видел. Там ведь до тебя уже недалеко?

Девушка тяжело вздохнула.

— Ты хотел просто поболтать со скуки, или есть разговор?

— Хотел проникнуться твоей мудростью и задать пару вопросов о магии и о Городе.

Девушка тяжело вздохнула. Снова. Только ещё более картинно, с обречённым покачиванием головой.

— Хорошо, что ты хотел?

9. Чайный вечер

Я вызвал такси и заказал эконом, вспоминая уроки Мирта и от всей души желая увидеть под логотипом такси ржавый запорожец, не способный выдать больше сорока километров в час.

— Почему они называются запредельными? — спросил я.

Ничего особенного в ответ я не ждал. Это был вступительный вопрос нашей беседы.

— Потому что они не отсюда, очевидно же.

— Почему не отсюда?

— Они не созданы для людей, — огорошила она. — Нормальные стихии, типа огня или даже тьмы, берут силу здесь, на Земле. Эти стихии вполне конкретны. Ты их можешь увидеть, и они окружают тебя с самого рождения. Запредельные стихии изначально абстрактны. Ты не можешь увидеть хаос или пощупать астрал естественным образом, как воду.

— Теперь понятней. И чем они отличаются на практике?

— Тем, что другие стихии не имеют подавляющей воли. Они не пытаются тобой управлять. А у запредельных есть и воля, и выгода, и цели. Вот главная разница, хотя обсуждать эту тему можно долго. В мирах с высоким эхо целые симпозиумы с дискуссиями столетних магов.

— А чего хочет моя изнанка и твоя мёртвая магия?

Марту аж перекосило от этой фразы.

— Мёртвая магия не моя, Полярис. Это мерзость, даже для ведьм и некромантов. То, что я с этим имела дело — отвратительная необходимость. Не приведи боги добра и зла, чтобы это было моим!

— Понял, это что-то очень плохое.

— Самая тёмная стихия, зло в чистом виде.

— Чистого зла не бывает, — отмахнулся я.

— В магии бывает. Это не вопрос мировоззрения или выгоды. Это магический аспект. Огонь желает гореть, вода течь, растения — расти. А мёртвая магия пустоты желает всем зла. Просто прими это как данность мира.

— Должно быть, беспредельщики её любят.

— Это первый найденный способ убивать пробуждённых. Она разрушает саму душу. Но это инструмент, как и все другие стихии. Потому они часто использовали его, и нам иногда приходится. Своевольный и очень плохой, но инструмент…

Её расказ прервала машина такси. Мир был милостив — с запорожцем я не угадал, но сильно побитый жизнью москвич выглядел ненамного лучше. Прям как по заказу.

Марта и бровью не повела. Она вообще удивительным образом сочетала в себе казалось бы несочетаемые вещи. Воплощала в себе элегантность и склонность ходить почти что в косплее на графиню с такими же манерами, но в то же время она совершенно не чуралась бытовухи, простой работы и была напрочь лишена брезгливости.

Внутри пахло перегаром и куревом, а сидения были грязными. Не то чтобы прям совсем ужасно, но даже для такси самая грань.

Я открыл дверь машины, на которой красовалось грубо замазанное пятно ржавчины и пропустил даму вперёд. Марта села в машину, будто графиня в дорогой экипаж, придерживая платье.

— А что скажешь про изнанку? — спросил я уже внутри.

— Странное направление. Хотя все запредельные стихии странные. Это некая параллельная версия Города из мира сновидений. Его отражение в нём… ну, так говорят ваши. Мне сложно судить — моё направление во мраке. Жаль, на этом эхо не показать ничего.

— Опиши.

— Ну, это мир с вечными сумерками на пустом небе. По началу он кажется недружелюбным, но к своей стихии привыкаешь быстро. Там действуют свои правила и законы физики. Тень например позволяет быстро передвигаться. Достаточно зайти в тень физически, исчезнуть из вида всех вокруг и концентрироваться на том, как мир становится более мрачным и тёмным.

— Звучит, как описание перехода на изнанку, — улыбнулся я.

Только там в описании нужно было отмечать, что мир становится более «необычным» и «волшебным». Так что насчёт странности получается не красивый оборот, а факт. Изнанка действительно всё вокруг насыщает волшебством.

— Да, это стандартное умение, доступное всем сильным адептам запредельной стихии. Демонологи могут ходить через инферно, астральщики носят с собой куски других миров, хаоситов ведёт измерение хаоса — за ними самый высокий диапазон эхо, так что нормальному человеку там делать нечего.

— И Саша тоже умеет выходить туда?

— Наверняка. Но миры хаоса начинаются далеко за трёхзначным эхо, и там нарушаются причинно-следственные связи. Для посещений иных миров хаос — худший выбор.

— А если я просто вложу очень много времени в параметр эхо, я куда перенесусь?

— Ты связан с изнанкой, так что в неё. Затем в слой выше, средний и верхний астрал. Что дальше не знаю.

— То есть характеристика работает так же, как эта магическая способность?

— Конечно. Суть одна. В твоём случае тебе повезло. Твой диапазон эхо достаточно близко. Хаоситам чтобы таким образом перенестись в версию Города от своей стихии нужно было бы довести эхо хотя бы до четырёх сотен.

— Ого!

— Настолько большое эхо уже не имеет ничего общего со знакомым нам Городом, хоть и живёт по его законам. В первородном хаосе он строится напрямую из смешанных воспоминаний, фантазий и страхов разных людей, там не работает логика. А главное, понятие «благо» уже сильно искажено. Есть шанс, что тебе будут причинять добро нежелательным для тебя способом… Так, нашла!

Она продемонстрировала мне экран телефона, на котором я увидел мужчину с русыми волосами и сильными залысинами. На вид ему было чуть меньше пятидесяти… ну или не сильно больше, сложно сказать.

Внешность ничем не примечательная, такой мог бы обладать с одинаковым успехом и водитель маршрутки, и директор крупного предприятия. А работая с таким бок о бок год — можно всё равно не запомнить.

Выделялась только одна деталь. Глаза. Обычные, голубые, но цвет был будто более насыщенным, будто под влиянием изнанки, когда они становятся ярче.

— Кто это? — не понял я.

— В смысле? Ты же сам просил показать тебе Вечного Олега. Ради тебя искала фотку.

Значит, так выглядит главный злодей?

— Чёт я, если честно, совсем не впечатлён. На злодея он не катит. Хотя что-то злое в этих глазах определённо есть.

— Злых поступков он совершил действительно много. Даже жестоких.

— Кстати, мне кажется, или ты не питаешь такой ненависти к беспредельщикам, как другие?

— Почему? — искренне удивилась девушка. Даже будто испугалась немного.

— Остальные эмоционально вкладываются в это. Вспомни как Эла говорит о «живодёрах». Будто каждым словом пытается срубить голову одному из них.

— Она помешана на животных, а эти идиоты додумались её выманивать, пытая зверей. У девочки травма.

Я кивнул. А ведь действительно, в последние времена перед апокалипсисе для многих животные стали больше, чем просто функцией, как часто было в старые времена. Сейчас кошка не мышелов, а собака не охранник — это единственные друзья в переполненном холодными людьми мире. Многим они заменили семьи.

— Вот и я, — продолжила Марта. — Так же. Я сталкивалась часто с беспредельщиками, но они не травили меня как собаку. Здесь больше сама жизнь постаралась. Так что я воспринимаю неспящих как очередной культ сумасшедших фанатиков, промывающих разум. С таким мы уже сталкивались. Лишь бы Город устоял.

Машина начала замедляться. Марта посмотрела в окно. Я с сожалением вздохнул.