Артем Толоконин – Практическая психосоматика. Какие эмоции и мысли программируют болезнь и как обрести здоровье (страница 4)
И вот когда после моего инсайта прошел буквально месяц, произошло то, что большинство материалистов склонно считать чудом: моя кожа абсолютно очистилась, снова стала белой, и про бляшки я забыл, они все исчезли! Меня это настолько вдохновило, что я готов был обнять и исцелить весь мир! Когда я вспоминаю эту ситуацию, то у меня каждый раз мороз по коже и внутри рождается чувство огромной радости. Уверен, что, читая эти строки, вы так же это ощущаете!
Надо сказать, что в то время я уже владел специальностью массажиста, в частном порядке изучал мануальную терапию от мастера. И много работал со спинами, делая массажи и снимая блоки, которые были у людей. И вот однажды меня попросили помочь. У жены моего одногруппника Оли были проблемы со спиной, ее беспокоили боли. Они жили недалеко от нашего института, на улице Островитянова. До их дома можно было за десять минут дойти пешком. И я пришел, сделал Оле сеанс, ей стало хорошо. У них дома я познакомился с Олиной сестрой.
И мы стали говорить о нетрадиционной медицине, о мануальной терапии, которая в те времена не была общепризнанной. В ее адрес тогда было много критики. И Олина сестра сказала, что у нее бывают вещие сны. И иногда она видит будущее по рукам. Смотрит на руки, на ладони, и ей приходят какие-то образы, которые потом становятся реальностью. И я ради шутки говорю: ну-ка, посмотри мою руку. Она смотрит на мою ладонь и говорит две фразы: ты будешь очень богат, и у тебя будет своя клиника. Я про себя в этот момент подумал: какая клиника, какое богат?! 1994 год. Только-только Советский Союз развалился. О частной клинике и речи быть не могло. Частные центры, конечно, уже начали открываться. Но я даже не мыслил о том, что эта история имеет ко мне какое-то отношение. И я благополучно забыл об этом. Но через 13 лет я вспомнил это предсказание. Вспомнил, когда в 2007 году открыл в Москве частную клинику. И с тех пор со своими коллегами занимаюсь в ней психосоматической медициной. Вот такой был интересный звоночек в моей жизни.
И сестра Оли, надо сказать, не гадалка. Она просто иногда видела пророческие сны. И ей приходили какие-то видения относительно людей. Таких людей, у которых спонтанно бывает интуитивное видение, я в жизни встречал не раз. Они не являлись профессиональными предсказателями, экстрасенсами или колдуньями. У них просто был такой дар. И они им успешно пользовались для своих нужд, не придавая этому особого значения. Как говорится, некая пифия сидит на кухне, что-то готовит и делает прогнозы относительно вселенских процессов.
После инсайта, после чудесного излечения от псориаза я начал заниматься эзотерической практикой более осознанно. Потом были еще курсы и еще. И таким образом я стал изучать медицину, как с точки зрения традиционного западного подхода, который преподают в медицинских вузах, так и нетрадиционного, который я познавал на разных частных курсах. И параллельно мне стала интересна восточная медицина – акупунктура, акупрессура. Я начал читать книги, пробовать нажимать на точки. Частным образом изучил су-джок и понял, что это также очень интересный корейский метод лечения человека – тоже по акупунктурным точкам, но только на ладонях и подошвах ног. И снова чудо! Давишь точку на руке, а у человека проходит головная боль. С точки зрения нормальной физиологии и анатомии человека это необъяснимо. Необъяснимо, но работает!
И постепенно понятие «психосоматика» стало формироваться в моем жизненном пространстве, она открылась мне как область науки. Хотя официальная наука ее активно не изучает. Мне стало понятно, что надо соединять в своей практике традиционные и нетрадиционные методы лечения. В двадцать три года я уже возглавлял центр народной медицины. И не потому, что хотел делать карьеру, а потому что у меня отлично получалось помогать людям. Словно кто-то вел меня по жизни, открывая непознанное и чудеса. Ко мне стекались люди со сложными случаями, с которыми не удавалось работать другим.
В это время отец рассказал мне про мою бабушку, свою маму. Она умерла за десять лет до моего рождения. И я ее совсем не знал. Но оказывается, она обладала даром интуиции. Она гадала на картах и могла сказать, кто вернется с фронта, а кто нет. До того как этот дар открылся во мне, отец не сопоставлял эти два факта. А теперь нам обоим стало понятно, что желание помогать и дар интуиции были мне переданы по наследству. Но это была лишь малая часть информации обо мне.
Впоследствии, через много лет, в 2017 году, я получил генеалогическое исследование своего рода. И выяснил, что мой предок в десятом колене, Михаил Григорьевич Толоконин, 1716 года рождения, был священником Знаменской церкви села Хрусловка Веневского уезда Тульской губернии. Его отец, Григорий, был первым, кто носил фамилию Толоконин, и жил он при Петре I. Сын Михаила Григорьевича, Петр Михайлович, и внук Григорий Петрович также были священниками Николаевской церкви города Венева. То есть первые Толоконины всю свою жизнь помогали людям найти дорогу к своей Душе. Сейчас я пишу эти строки и четко понимаю, что благодаря их жизни и деятельности вы читаете эту книгу! Я обязательно напишу более подробно в одной из будущих книг о том, как информация моего рода помогла мне в жизни. А сейчас вернемся к психосоматике.
Мы все разные, но кое-что нас объединяет на самом деле. И это не национальность, не язык, не религиозная принадлежность или гражданство. Мы можем ходить в одну и ту же церковь, говорить на одном и том же языке, жить в одной деревне, но не знать своего соседа. А вот что нас действительно объединяет как вид, как популяцию – так это стремление к развитию и осознанности. Кто быстрее к этому приходит, кто-то медленнее, но по этому пути идут все! Совершенству нет предела, с годами начинаешь это понимать.
Я врач более чем с двадцатилетним стажем, но я всегда учусь. В 1998 году я сделал одну ошибку: окончил медицинский институт и решил, что все знаю. Решил не идти в ординатуру для получения той или иной медицинской специальности. Мне казалось, что я могу обнять мир, делать что угодно, у меня все получается, нет никаких пределов, и учиться мне больше ничему не нужно! Пациенты исцеляются, обращаются новые, сарафанное радио работает.
Много позже я понял, что большинство начинающих грешат этим. Человек постоянно развивается и должен развиваться всегда. Надо креативить и жить вместе со Вселенной, быть настоящим, вбирать в себя новые знания, более тонкую энергию и делиться ею с миром, будучи ее ретранслятором. Вот сейчас я это понимаю. Но более двадцати лет назад, поставив себя «на паузу», я был далек от этого понимания.
В течение года «на паузе» у меня возникла субдепрессия. На меня напала меланхолия. С одной стороны, я все могу, с другой – мне все неохота. Плюс появились первые неудачи: тяжелые пациенты, с которыми почему-то не очень получалось работать. И это привело к тому, что я понял, что я чего-то не знаю. Честно, пришло вот это ощущение: я чего-то не понимаю, в чем-то остановился.
В такой момент очень важно задать себе вопрос, чего ты на самом деле хочешь. Что ты хочешь узнать? Я себе такой вопрос задал и честно на него ответил: я не знаю, что такое психика человека. Я знаю, что такое энергетика, что такое физическое тело, я знаю его анатомию, физиологию, я знаю гистологию, но я не знаю, что такое ПСИХИКА. В мединституте за шесть лет у нас было всего два занятия по психологии. И естественно, этого крайне мало, чтобы разобраться в этом глобальном вопросе. И тогда я решил начать изучать психику человека с самой непростой области – с психиатрии. Я решил, что если разберусь, что такое патология в этом вопросе, то быстрее пойму, и что такое норма. И что находится посередине.
Начался новый этап и интересная дорога. И просто показательный случай! Как говорится, типичный «знак судьбы». Я вместе с моим товарищем решил поступать в платную ординатуру на базе Института им. В. П. Сербского. (Тогда он назывался Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского.) Мы подали документы, успешно сдали экзамены. Последним этапом было собеседование, сразу после экзамена, с комиссией под председательством тогдашнего директора института академика РАМН Татьяны Борисовны Дмитриевой. В составе комиссии был также и ее заместитель, нынешний директор центра, Зураб Ильич Кекелидзе.
Накануне доцент, который готовил нас к собеседованию, среди прочего, сказал, чтобы мы не говорили лишнего. Поэтому на вопрос «А что же ты делал год?» я ответил в не очень корректной форме, что не хотел бы распространяться об этом. Возникла пауза, члены комиссии были в легком недоумении. Хорошо помню покрасневшее от возмущения лицо Дмитриевой. Конечно, меня не взяли. Я пришел выяснять, как так, я готов оплачивать свое обучение, я успешно сдал экзамены, но Кекелидзе, которого я поймал в коридоре, когда узнал результат собеседования, меня отшил: нет – значит, нет.
Расстроенный, я вышел в коридор. И там стояла девушка, которая вместе со мной сдавала тесты и проходила собеседование. Увидев мое растерянное лицо, она спросила, москвич ли я. Я ответил, что да. И она мне сказала, что я зря расстраиваюсь, потому что Московский департамент здравоохранения набирает в бесплатную городскую интернатуру и у них недобор. Я поехал туда. И там меня легко взяли. Меня распределили в острое отделение № 19 Московской психиатрической больницы № 1 им. Н. А. Алексеева, которую в народе называют «Кащенко», или Канатчикова дача. Так что первая запись в моей трудовой книжке именно оттуда. Сначала я вел в остром мужском отделении пациентов под руководством завотделением Нелли Зиновьевны Файнштейн. До сих пор с теплотой вспоминаю эту замечательную женщину с боевым характером, которая с легкостью управляла пациентами в психозе. Некоторые были выше ее на голову, но слушались!