Артем Тихонов – Ты мой свет (страница 7)
Ему хотелось, чтобы это было наяву. Чтобы они существовали, эти воображаемые отец и сын. Он хотел туда ворваться, в тот мир. Он хотел убить. Убить их. Взять мальчика, увидеть страдание и боль в глазах молодого отца. И убить сына на его глазах. Затем и отца.
Я болен. Отчего так. Надо поспать.
Он ворочился, но не мог заснуть. Ему виделась картинка: счастливая семья – молодой отец и мать и их сын. Жена – миловидная девушка – была беременна, у них должна была родиться еще и дочка. Они гуляли мирно по парку, наслаждались ароматом весенних пряных цветов. Дома их ждали друзья. Они сидели за накрытым столом, веселились, что-то обсуждали. Сам отец семейства был прокурором, вспоминал различных преступников, которых способствовал засадить. Сам был очень добрый, не терпел зла и насилия.
Ему хотелось, чтобы это было явью. Чтобы прийти в эту «идиллию» и разрушить ее. Взять этого мальчонка, увидеть боль и страдание в глазах родителей. Ему очень этого хотелось. Он слегка заерзал в кресле.
Тик ктут, тик ктут, тит ктут, тик ктут.
Поезд ехал. Вагон мчался. Скорость была большая на этом участке. Окно было черным. Он видел свое отражение. Доносился легкий храп. Кто-то звякнул ложкой в подстаканнике.
Тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук.
Поезд ехал. Вагон мчался. Окно было черно. То и дело мелькали холодные дикие поля, черные леса, одинокие безлюдные станции.
Утром он вышел, была его станция. Солнце нагрело пыльную платформу. Была толпа. А на душе стало спокойно.
Муравей в туманности
Стоял поздний вечер. В небе было сумрачно, на улице стоял лёгкий туман. То и дело пахло влагой, сырость, дорожной пылью и чем-то людским – тем, что человек называет тревожностью, беспокойством, душевной мукой и расстройством.
На рейсовом автобусе возвращался Артемий Звонарев. Он сидел в конце автобуса, думал о своём – о прошедшем концерте, который посетил этим вечером, о последующем дне.
В автобусе ехало мало людей, было поздно: один старик, девушка с большой черной сумкой и в чёрных очках, да паренёк.
Мальчик был школьного возраста. Класс 7,примерно. Всю дорогу он сидел и что-то читал в своём телефоне. Артемий Звонарев смотрел на паренька, следил за его движением.
"Чего я на него смотрю? Выходить никак собрался?".
Тут паренёк действительно встал и направился к выходу. Это была предпоследняя остановка, после неё должен был выйти и сам Артемий Звонарев. Но он решил иначе, и вышел вслед за этим паренькем.
На улице стоял густой туман. В вечном сумраке таяли высотки, которые еле-еле выделялись в молочно-серой дымке своими холодными ночными огнями. Уныло и бездушно двигались по широкому проспекту тяжёлые машины, отдавая мертвенно-бледный свет.
"Пойду за ним. Интересно за ним проследить".
Артемий Звонарев, в своём черном пальто, следовал за пареньком, который направился по узкой улочке на нижний район.
Не было никого. Стояла идеальная тишина. Артемий достал маленький ножичек, он звучно лязгнул в этой мертвенной тиши. Ещё мгновение, он хватанул сзади паренька. Свистнул клинок, потом ещё раз. Паренёк сладко, по-младенчески, чмокнул, и рухнул на холодной дороге.
***
Всю ночь он сидел в своей небольшой тусклой комнате. Сидел и думал о том пареньке, о том, как он легко исчез.
"Вот и нет его. Будто и не было. Чего вот он оставил после себя? Никто о нем никогда и знать не будет. Обыкновенный муравей. Есть муравей, а есть разум. Какая ему разница: есть он или нет? Муравей чем живёт – обычным трудом. Взял, придавил его – а он и не понял даже. Всегда найдутся другие муравьи, готовые выполнять одну и ту же трудовую функцию, не более. Они, как неживые. Роботы".
Лицо Артемия стало тёмным, в комнате стало резко черно, хотя тусклый свет от старой лампы продолжал стоять в комнате.
Тут в углу показался дьявол. Он долго смотрел на Артемия, его глаза были по-бесовски прекрасны, но одновременно и ужасны, страшны, холодны.
Артемий заметил дьявола, он испугался. Холодный пот и удушающий страх прополз по всему его нутру. Он долго сидел в этом полумраке, смотрел на дьявола. В один момент Артемий отвёл от него глаза, уставился в унылое и серое зеркало, где также увидел дьявола.
Толи во сне, толи наяву Артемий Звонарев летел над мрачным холодным и мертвенно-спящим городом, покрытым мрачной пеленой не менее ужасного и холодного тумана.
Над этим миром простиралось высокое чёрное звёздное небо. Артемий увидел луну, понесся к ней. Он чувствовал небывалую лёгкость, гармонию, которую так долго не мог найти.
Ему ещё долго грезилась луна, те яркие звезды. Позже яркий мюзикл сменился тем же городским туманным пейзажем. Артемий открыл глаза. Было туманное утро. На остановке уже толпились люди, машины то и дело сигналили друг другу.
Артемий одел свое чёрное пальто, и, подобно муравью, направился на свою не любимую работу.
Дни и ночи Павла Петровича
Ночь была черна. За окном безутешно выл холодный зимний ветер. Стекла дрожали, веяло прохладой. За маленьким письменным столом с тусклой настольной лампой сидел человек невысокого роста с слегка седыми волосами и скромными очками на глазах. Его звали Павел Петрович. Несмотря на свое положение в обществе, докторскую степень и стаж преподавания на историческом факультете, он жил довольно скромно. Квартира была в центре города, три комнаты, большой зал и две средние, была своя огромная длинная столовая. Павел Петрович всю жизнь отдал истории, он хорошо знал Историю России. Жизнь изначально складывалась у него странно. Был нелюбимым ребенком в семье, мать Павла Петровича всегда стыдила, стеснялась его. Даже, когда Павел Петрович получил докторскую степень в исторических науках, он все равно для нее оставался прежним чудаком. Павел Петрович женился поздно. У него был сын Александр. С женой он прожил совсем немного лет, быстро развелся, ушел в науку, изредка виделся с сыном. Александр был полной противоположностью отцу. С детства любил хулиганить, занимался спортом, особенно любил футбол. Павел Петрович никогда не любил спорт, всегда был тихим и кротким человеком. С сыном у него отношения никак не складывались, они просто не понимали друг друга.
Вот, даже в эту холодную темную ночь, Павел Петрович сидел тихо в своей комнате, проверял рефераты своих студентов. Он посмотрел на часы – три ночи. Затем посмотрел в темный угол старомодной комнаты, там стоял большой застекленный книжный шкаф. Запыленные тома так и просились «Возьми меня!». Когда-то все эти книги Павел Петрович прочитал. У него не было желания когда-нибудь что-то перечитать, поэтому, эти старые советские томики были не иначе чем, как просто предметы интерьера, или даже части профессорской квартиры. Позже он глянул на небольшой журнальный столик. «Откуда он здесь?», – думал Павел Петрович. «Он же обычно всегда в зале. Не переношу я его обычно». Тут он увидел на нем толстую книгу. «Не видно, слишком темно», – говорил сам себе Павел Петрович. Он встал, подошел к журнальному столику, взял книгу. «Жизнь Павла первого». Павел Петрович отшатнулся. «Не помню этой книги в своей библиотеки. Как странно. Я ее точно не читал. Кто ее мог тут оставить».
Павел Петрович положил книгу обратно на журнальный столик, посмотрел в окно, на улице вовсю бушевала зимняя пурга. «Скоро Рождество Христово. Как погода испортилась», – сказал Павел Петрович, постоял еще пять минут, и лег спать.
***
Вот-вот придет Рождество Христово. Нужно успеть принять экзамен у первого курса. Павел Петрович спешил, как только мог. Он обычно никогда не опаздывал, да и терпеть не мог опозданий. Взобравшись моментально по крутой лестнице на свой излюбленный и родной второй этаж, он увидел толпу студентов, которые готовы были сдать экзамен.
Все шло хорошо. Студенты, на удивление, были хорошо подготовлены, сплошные пятерки и четверки шли. Тут сел отвечать безответственный, по мнению Павла Петровича, студент Петр Алексеевич. «Каков ваш билет, Петр Алексеевич?», – спросил Павел Петрович. «Политика Павла первого» – нагло сказал студент. Павел Петрович замялся, «Где-то я слышал подобное. Вспомнил! Журнальный стол!», – думал Павел Петрович.
-Ну. Что вы скажите про политику Павла первого? – спрашивал Павел Петрович.
Студент долго говорил невнятные вещи, тянул время, говорил, отчасти, не по билету.
-Ну. Его не воспринимал двор, он был что-то типа шута. Его сын – он убил отца – говорил студент.
– О Боже. Самый, наверное, худший ответ в моей жизни – взявшись за голову говорил Павел Петрович.
-Ну а в чем я не прав?
-Как хоть звали заговорщика? Это хоть знаете?
-Хм, конечно. Его звали Петр Алексеевич, иначе, граф Палин – ухмыльчиво сказал студент.
Павел Петрович весь покраснел, ему резко стало жутко, отчего он даже сам не знал.
-А ведь действительно. Я раньше не замечал. Ну, хоть фамилии у вас разные – заметил Павел Петрович – Ох, что мне с вами делать, Петр Алексеевич… Замучаете ведь потом на пересдачах. Три поставлю, идите с Богом!
***
В магазине была очередь. Все закупались на Рождество, покупали свежие торты, пирожные, пироги. Павел Петрович долго выбирал возле витрины, потом взял два песочных пирожных и два эклера в шоколаде. Идя по морозной улице, скрипячему снегу, подходя к подъезду он услышал: «И тебя убьют!». Павел Петрович резко обернулся. «Кто здесь?». На улице не было никого.