Артем Сластин – Мастер Рун (страница 12)

Грубая обработка, средняя, тонкая. Шлифовка с водой, полировка куском грубой ткани до тех пор, пока камень не заблестел тем же матовым блеском, что и образец. Я положил все четыре камня рядом с образцом и откинулся на спинку стула, разминая затекшую шею.

В этот момент перед глазами мелькнуло знакомое уведомление:

[Процесс адаптации: 45 %]

[Получен навык: Работа с камнем — Уровень 1]

Ваши руки лучше чувствуют структуру материала. Обработка камня идет быстрее и качественнее.

Я усмехнулся. Значит, система считает это достойным отдельного навыка. Ну что ж, не буду спорить — действительно, к концу работы я чувствовал камень совсем иначе, чем в начале.

— Готово, мастер, — доложил я, поднимаясь со стула.

Валериус оторвался от книг, подошел к моему столу и взял камни в руки, один за другим. Он внимательно осмотрел их, покрутил, провел пальцами по поверхности. Его лицо оставалось непроницаемым, и я напрягся, ожидая критики.

— Приемлемо, — наконец произнес он, возвращая камни на стол. — Для первого раза — даже хорошо. Форма не идеальна, но для учебных рун сойдет. Полировка местами неравномерная, но это исправится с практикой.

Я выдохнул. «Приемлемо» от мастера Валериуса, моего родного дяди, звучало почти как похвала.

— Убери инструменты, вымой руки, — приказал мастер. — И садись сюда.

Он указал на стул напротив своего стола. Я быстро навел порядок на рабочем месте, сполоснул руки в тазу с водой и присел туда, куда указал мастер. Валериус откинулся на спинку своего кресла, скрестил руки на груди и долго смотрел на меня молча. Взгляд был тяжелым, оценивающим, будто он пытался заглянуть мне в душу.

— Лео, — наконец заговорил он, — скажи, ты видишь последние дни что-то неожиданное? Слова, цифры? Что они говорят тебе?

Вопрос повис в воздухе, и я почувствовал, как внутри меня напрягся Лео. Он боялся. Боялся признаться, боялся последствий. А я… я понял, что настал момент истины. Можно соврать, отмахнуться, сказать, что ничего не вижу. Но тогда я упущу возможность получить ответы на собственные вопросы. А вопросов у меня было предостаточно.

Я сглотнул, собираясь с мыслями, и посмотрел мастеру прямо в глаза.

Глава 6

Вопрос повис в воздухе, и мне стало душно. Внутри всё сжалось от паники, зато Лео, видимо наученный короткой дракой, — моментально забился в угол сознания, словно загнанный зверь и не отсвечивал. Его эмоциональный след кричал одно — нужно врать, отрицать, скрывать до последнего, у меня перед глазами промелькнули детские страхи — жрецы, сжигающие грешников на костре, практики, выпивающие душу бедного парня. Ведь любое отклонение от нормы означает прямую дорогу к беде.

Но я, думал совершенно иначе. Ложь — это прежде всего тоже инструмент, и применять его сейчас, не эффективно. Мастер Валериус не дурак. Он заметил изменения, даже заранее озвучил, про возникшую мою наглость, те же таблички и форму, про быструю обработку камней. А я уверен — будь Лео без меня, с камнями он провозился бы на несколько часов больше.

Мастер просто поймал меня в ловушку и отыграл как по нотам, а я не могу быть осторожным, когда половина моих мыслей в голове — это мысли подростка. Так что дядя очень быстро сложил два плюс два, что для меня тоже очевидно. Про найденный в мешочке камень в том числе. Всё крутится вокруг него и Мирры.

Поэтому даже юлить сейчас нельзя, это породит еще больше подозрений и может сыграть очень плохо в дальнейшем. Тем более, что Валериус, по сути, оставался единственным человеком в этом мире, способным стать союзником и дать ответы. Логично, что мой родной дядя меня не придушил, как получил информацию, а хочет узнать правду.

Я глубоко вздохнул, заставляя Лео влиться в последующие действия вместе со мной, чтобы прикрываться им при необходимости, и на этот раз это было гораздо проще. Походу адаптация напрямую влияет на наше взаимодействие и взаимопроникновение душ.

— Да мастер. Вижу. И слова, и цифры рядом с ними. — говорить я старался спокойно и ровно, может даже слишком ровно для шестнадцатилетнего парня, стоящего перед самым серьезным испытанием в его короткой жизни.

Мастер Валериус не шелохнулся, только взгляд стал более пристальным, рассматривая меня, он ждал продолжения и его молчание давило сильнее самых громких криков.

— Маркус… они догнали меня возле рынка и ударили палкой по голове. — начал я раскручивать логическую петлю. — Потом, я вернулся и сел делать таблички, и тогда случилось это. Я сна…

— Какие слова? — перебил меня Валериус.

Мгновение колебаний, добавляем страх Лео, и пропускаем адаптацию — это пока слишком личный секрет, раскрывать который я буду только при прямом вопросе от мастера. Пока нужно дать ему только то, что он хочет и я начал быстро тараторить.

— Я когда с глиной работал, в голову пришла идея сделать форму, дощечки я из ящика для футляров взял. Распилил и потом проволокой скрутил, а когда сделал таблички, появились странные надписи, от которых я на пол упал и колено разбил!

— Какие надписи⁈ — начал вскипать мастер. — Ты можешь на них посмотреть прямо сейчас?

Я кивнул.

— Смотри и диктуй.

— Навыки Ремесло, создание форм уровень один, — начал я перечислять, закатывая глаза, будто читаю откуда-то из черепа, хотя открытый интерфейс висел прямо перед глазами, немного затеняясь на лице рунмастера. — Работа с глиной уровень три, точность рук, уровень один, кулачный бой уровень один, работа с камнем уровень один… всё.

Мастер поднял руку, словно закрывая мне рот и принялся смотреть в раскрытых книгах, быстро пролистывая страницы, через пару минут он нашел, что искал и судя по его лицу, это его вполне устроило, так как далее он махнул мне рукой на стул.

— Сядь. Третий день я с тобой уже говорю по делам, словно мы партнёры или какие друзья. Начинает надоедать. И тут такое…

Валериус снова замолчал, читая. В мастерской стояла такая тишина, что я слышал, как собственное сердце стучит. Наконец он получил нужные ему данные, сверился с другими источниками, выдохнул и закрыл лицо сложенными ладонями. Взгляд с сурового и пронзительного изменился на немного озадаченный. Словно он вроде и знал заранее мои ответы, но вот то, что они окажутся правдой, не верил до самого конца.

— Понимаешь, что это значит?

— Нет, мастер. — я покачал головой, — Я боюсь смотреть на эти строки, я их не понимаю… Словно проклятье какое…

Честность Лео в растерянности оказалась весьма уместной.

Неожиданно Валериус резко поднялся. Движение было столь стремительным, что вызвало непроизвольное вздрагивание. Он подошел к массивной двери и с громким щелчком опустил тяжелый железный засов. Никогда прежде мастерская не запиралась на него изнутри днем, не говоря о вечере. Затем плотно задернулось единственное окно тяжелой шторой, отрезая помещение от города.

Вернувшись к столу, мастер сел и наклонился через заваленную книгами столешницу.

— Проклятье? — криво усмехнулся он. — Мальчик мой, это может быть величайшим даром или смертным приговором. Все зависит от того, как распорядиться. И кто узнает.

Взглядом впился в меня с новой силой, словно дырку хотел пробурить и на этот раз в глазах читалось не только интерес, но и тень страха. Но это был страх упустить возможность.

— Скажи, Лео. Кроме меня, ты говорил об этом кому-нибудь? Хоть слово? Хоть намек?

— Нет, мастер! Да и кому мне говорить, у меня нет друзей. Я сделал как вы сказали, даже о тётушке не поминал!

— Да к Венусу эту тётку, чтоб ее там разорвало! Если ты сейчас мне соврал, то тебя сожгут на центральной площади города, понимаешь? И меня вместе с тобой, за укрывательство!

— Но мастер! — я попытался хоть что-то возразить, Валериус не дал.

— Тихо! Вот теперь сиди и слушай. — мастер подтащил к себе одну из раскрытых книг и немного почитал про себя, а затем начал читать вслух, причем торжественно и глухо, словно декламируя важный текст.

— … и есть те, кто не плывет в потоке Этера, пронизывающего все сущее. Они — иные. Плывут параллельно ему, касаясь лишь изредка, но от каждого касания зажигаются, словно звезды в безлунную ночь. Знающие называют их Помеченными богами, ибо сами боги ставят на их душах свой знак. Путь их стремителен и ярок. Они взмывают к вершинам силы и мастерства с немыслимой для обычных смертных скоростью, оставляя позади даже самых одаренных практиков. Но как костёр, что горит ярче других, сгорает быстрее, так и их пути чаще всего обрываются во мраке неизвестности. Древние хроники полны историй о них, но ни одна не повествует, чем закончился их путь.

Замолчав, он поднял взгляд.

— Понимаешь?

— Немного. — прошептал я пораженный текстом.

— Эта книга переписана с десятков других, и лежала в городской библиотеке больше сотни лет. Когда я искал свой путь, я читал ее, и счел часть написанного полнейшим бредом, но сейчас… сейчас оказалось, что это не так. Мой племянник! О Игнис, как любишь ты посмеяться над миром! Мой племянник оказался осенен знаком богов! Что это, как не указание мне пути⁈ А?

— Я не понимаю, мастер… — прошептал я снова, оглушенный теперь уже речью самого мастера.

— Ты, тот о ком говорят эти строки! Помеченный! Какое глупое слово! Они бы еще избранным обозвали! Но так и есть, один из тех, о ком слагали легенды, тот кто может изменить мир, или сгореть, пытаясь это сделать.