Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 41)

Кольцо получилось диаметром чуть больше метра. Я согнул полосы, подогнал стыки, спаял их с помощью Цао, тут без кузнеца было не обойтись, медь при нагреве вела себя капризно, и получил цельный замкнутый контур. Гладкий, тяжёлый, с характерным тёплым свечением, которое давала глубинная медь, если смотреть на неё через призму этерного зрения.

Потом — руны. Самая сложная и кропотливая часть.

Руны накопления, которые я знал наизусть, использовал их в каждом нагревателе, в каждом фонаре. Но здесь масштаб другой. Не крохотные значки на камне, а полноценная рунная дорожка, опоясывающая всё кольцо. Каждый символ — с ноготь большого пальца, и между ними расстояние должно быть одинаковым, с точностью до волоса. Я использовал инструменты, которые подарил мастер.

Затем пошло сжатие, создание узконаправленного канала. Тут было сложнее. Принцип был как у воронки, широкий вход, узкий выход. Этер входит рассеянным потоком, а выходит плотным. Я нанёс их поверх первого слоя, развернув на девяносто градусов, так, чтобы потоки шли перпендикулярно и не интерферировали.

Затем третий слой, самый деликатный — высвобождение. Мне нужен был не выброс, а постоянное, ровное просачивание. Для этого я адаптировал руну, которую использовал в ветродуях — ту, что отвечала за плавную регулировку потока воздуха. Заменил параметры, пересчитал связки, и дело было сделано достаточно быстро.

К вечеру второго дня кольцо было готово. Я уложил его в углубление, выровнял по горизонту, засыпал стыки мелким гравием и положил каменные плиты обратно. Кольцо легло вровень с полом, его верхний край едва выступал, на толщину ногтя. Если не знать, что искать, не заметишь.

— Буду проверять. — сказал я мастеру, и уселся в центр, для настройки и активации. Для концентратора нужен был прямой контакт. Я положил ладонь на пол, нащупав через камень медное кольцо, и направил в него тонкую нить этера. Как спичку к фитилю.

Кольцо откликнулось.

Не сразу. Сначала было лёгкое сопротивление, как будто руны проверяли, что их активирует живой человек, а не случайный выброс энергии. Потом сопротивление пропало, и я почувствовал, как контур замкнулся. Руны первого уровня проснулись и начали работать, как корни дерева, тянущие воду из почвы. Этер из воздуха, из камня, из самих стен храма медленно потёк к кольцу.

Второй уровень включился следом. Ощущение было… странным. Как будто воздух вокруг меня стал гуще, плотнее. Не физически, дышалось так же, но на уровне этерного восприятия всё изменилось. Раньше этер в храме ощущался как лёгкий ветерок, фоновый, почти незаметный. Сейчас, как поток тёплой воды, обтекающий тело со всех сторон.

Третий уровень. Высвобождение. Я задержал дыхание, настраивая руну, чуть плотнее, еще чуть плотнее и когда нашёл баланс, выдохнул.

Этер хлынул в меня. Мышцы отозвались мгновенно, каждое волокно, каждая клетка будто развернулась навстречу потоку и начала впитывать. Так пересохшая земля пьёт дождь — жадно, неостановимо, и ты чувствуешь, как трещины заполняются влагой, слой за слоем.

Я просидел так полчаса. Просто сидел и впитывал. Когда открыл глаза, мир был прежним, но ощущение внутри другим. Разница между обычной медитацией и тем, что я только что ощутил, была как между ходьбой по лесной узкой тропинке и по ровной дороге, выложенной из камня. Идёшь туда же, но быстрее.

— Работает, — сказал я вслух, и собственный голос прозвучал хрипло. Надписи только подтвердили мой успех

Навык повышен. Контроль Этера — 8.

Навык повышен. Сосредоточение Духа — 6.

Мастер Цао стоял в дверях. Привычно скрестив руки на груди.

— Ну? — спросил я.

Он прошёл ко мне, встал у края кольца, и я видел, как он прислушивается. Не ушами, всем телом. Старый практик, последняя стадия закалки кожи, чувствовал этер острее, чем я, и то, что он чувствовал сейчас, заставило его удивиться.

— Неплохо, — сказал он.

В устах мастера Цао это было высшей похвалой!

— Не рассчитывай, что так будет всегда, — добавил он тут же. — Первые разы тело впитывает больше, оно голодное. Потом привыкнет, и рост замедлится. Но всё равно, раза в три быстрее, чем было. Может, в четыре.

— В три-четыре раза быстрее — это вместо восьми месяцев, два-три.

— Если не будешь халтурить. — Он помолчал. — Подвинься.

— Что?

— Подвинься, говорю. Я тоже хочу попробовать. Что мне, через стену смотреть, как ты тут сидишь? Двоих же она выдержит?

— Да.

Я подвинулся. Мастер Цао сел рядом, кряхтя и ворча на проклятые камни, которые убивают колени, закрыл глаза и замолчал. Лицо его разгладилось, и я впервые увидел, как выглядит медитация практика его уровня. Ни единого лишнего движения, ни дрожи, ни напряжения. Камень, сидящий на камне. И этер, текущий сквозь него, как река через русло.

Через пять минут он открыл глаза.

— Хреново, — сказал он.

— Что⁈

— Хреново, что ты не сделал это раньше. — Он встал, отряхнул колени. — Два месяца я медитировал здесь по-старому, как дурак. Мог бы уже…

Он не договорил. Махнул рукой и ушёл в кузницу.

Я позволил себе улыбку. Маленькую, короткую. И вернулся к медитации. На улице было тепло, снег практически весь растаял и о том, что была зима напоминали только небольшие оставшиеся кучки снега в тени больших домов. Еще день два, и даже их уже не останется.

Значит следующий шаг — Сяо. Пришла пора пацану стать практиком.

Глава 17

Пилюлю Пробуждения я купил через три дня, у того самого Ван Цзюня с третьего яруса.

Старик оказался именно таким, каким его описал Цао, вредным и не приятным в общении.

Сухой, жилистый, с пронзительными глазами практически белого цвета, чо я даже подумал, что старик слеп. Но оказалось, что это не так. Лавка его, весьма крошечная, забитая склянками от пола до потолка, располагалась в переулке за Рыбным рынком, в таком месте, куда нормальный человек свернёт только по ошибке, либо как я, по рекомендации. Никогда бы здесь не купил пилюлю для становления практиком. Скорее, искал бы яды, чтобы травить противников.

— Чо надо? — спросил он, едва я переступил порог. Культура так и прёт

— Сказали вы делаете хорошие пилюли пробуждения.

— Ходят всякие еще и говорят всякую чушь. Хорошие, плохие. А. — он так это сказал, словно я виновен в том, что пришел. — Ладно. Пилюля Пробуждения. Для кого?

— Мальчик, двенадцать лет. Физически здоров, последние месяцы тренировался у хорошего практика, употребляя все нужные эликсиры и настойки. Ежедневно.

— Ты сам то не мал, принимать решение за другого? — продавец, протянул руку вперед, и я увидел, что у него отсутствуют три пальца на правой руке. Судя по всему, повидать ему удалось всякое. — А?

— Не мал. — я твердо собирался купить тут эту пилюлю и готов был вытерпеть всё. — Пришел сюда после консультации с более опытным практиком.

— Ну, хоть что-то.

Старик зашуршал за стойкой, перебирая коробочки. Двигался он для своего возраста удивительно быстро. Через минуту на прилавок легла деревянная коробочка тёмного дерева, покрытая лаком. Он откинул крышку.

Внутри, на подложке из красного шёлка, лежала пилюля. Круглая, размером с ноготь, матово-белая, с бледно-голубыми прожилками, похожими на весенние побеги под тонким льдом. И я даже удивился. Так как точно не ожидал увидеть такую.

— Сотня, — сказал Ван Цзюнь.

— А это точно она? Я видел другую, хотя вы правы, та называлась Золотой.

— Шта? Золотой? Это где ты такое видел, а? — неожиданно напрягся старик.

— Далеко отсюда. — я попытался слезть с темы, которая мне совсем не понравилась. — Видел, как ее принимал один смертный.

— Земли варваров, за степью. — сказал алхимик, — Там такая дрянь ценится. Ты оттуда?

— Я местный.

— Сказал бы я в рифму, да не буду. Тот практик подох?

— А вы знаете, что с той пилюлей было не так? — теперь пришла моя пора настораживаться и спрашивать. Алекс!

— Упаси Небеса, я такие не делал. Три года назад заказ был на десяток пилюль, с особенным ингредиентом. Ко мне Ду Сян, перечница тупая, заходила, искала эту пыль. Вот тогда мы повозились знатно.

Старик неожиданно замолчал.

— Сотня. — сказал он через пару секунд и требовательно протянул руку. — Давай и иди.

— Дам больше если расскажете историю. — тут же ответил я. — Тот человек, который принял золотую пилюлю, пострадал от неё очень сильно.

— Шта! С какого перепугу он должен пострадать, если э… Сотня.

— Две сотни, одна за пилюлю, вторая за рассказ. — я уперся. — Я отсюда не уйду, пока не услышу историю. Люблю истории.

— Любишь? Сотня! И еще.

Денег хватило, я собирался зайти в банк, скинуть как раз полторы сотни в депозит. Так что рассчитался с алхимиком полностью. И сразу же забрал пилюлю.

— Рассказывай.