Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 2 (страница 45)
— Так надо. Он твой мастер, твой дядя, он дал тебе знания и возможности которых нет к простых смертных. Так ли это плохо, что ты будешь работать на него, на нас? Видишь? — Мирра достала что-то из внутреннего кармана. — Это золотая пилюля прорыва. Отъедем подальше, я заставлю тебя ее съесть.
— Зачем? — удивленно спросил я, так как это вообще не входило в границы моего понимания происходящего. — Я должен стать практиком? Так не проще было не ловить меня как преступника, а объяснить нормально, поговорить?
— Так надо, мы слишком долго ждали, потом кое-как вырвались из Северного, и только неделю назад смогли отправить за тобой меня. Не беспокойся, ноги я тебе отрублю сразу после получения этера. Тут твой дядя был не против. Шустрый ты нам не нужен.
— Тварь! — Перспектива потерять ноги меня совсем не радовала. — Я спрашиваю зачем?
— А я не расскажу. — расхохоталась практик. — Делать мне нечего. И ты заткнись, надоел.
Я начал пальцами тереть о дерево, стараясь пустить себе кровь, это получилось быстро, грубое, необработанное дерево помогло, правда я получил нехилые такие занозы в подушечки, но главное, что теперь мои пальцы были окровавлены моей кровью. Мирра практик, и знает, что такое этер, руны, не запитанные им, бесполезны, а значит… шанс есть! Камень Бурь ей известен всего лишь как символ Помеченного богами, не более, она же не знает, что я сам могу проводить этер в камни используя мой артефакт как основу и служа для него прокладкой.
Теперь главное, чтобы не сожгло меня! Вспышка жара обожгла кожу, но верёвка задымилась и начала тлеть. Запах гари ударил в нос.
— Что ты там делаешь? — резко обернулась Мирра.
Но было уже поздно. Верёвка не успела прогореть, но достаточно ослабла, чтобы я сорвал её рывком, и мои руки оказались почти свободны. Я рванулся из телеги, дёргая узлы, но Мирра уже спрыгнула с козел, выхватывая короткий нож с пояса.
— Засранец! — рыкнула она, шагая в телегу и пытаясь схватить меня за шкирку, и я тут же активировал Тягу, и она сработала точно так же, как с этерофагом, вытащила меня из-под руки практика, притянуло практически в упор, и я сразу разрядил Малую Искру, тут же отлетая в сторону от сильного удара в живот.
— Ты тварь, мелкая, — заорала Мирра и я рухнул на дно телеги, ударившись спиной о край, но уже перекатывался в сторону, уворачиваясь от её ножа. Лезвие просвистело в паре сантиметров от моего лица, вонзившись в деревянное днище.
— Стой, мразь! — Мирра выдернула нож, но я уже перекинул ноги через борт телеги.
Я дёрнул запястьями, и остатки верёвки сползли, оставляя красные следы на коже. Ноги, к счастью, были свободны с самого начала, она явно недооценила меня.
— Никуда ты не денешься! — рявкнула практик, выпрыгивая из телеги с лёгкостью кошки.
Я отступил, хватая взглядом дорогу вокруг. Мирра двигалась быстро, слишком быстро для обычного человека. Её аура давила на воздух, делая каждый мой вдох тяжёлым.
Она шагнула вперёд, замахиваясь ножом, и я отчаянно огляделся в поисках выхода. Взгляд упал на огромный валун у обочины — камень в человеческий рост, покрытый мхом.
Мирра бросилась на меня, и я в последний момент активировал Тягу, направив её на валун. В голове промелькнул расчёт: если камень рванется ко мне, он собьёт её по дороге, раздавит, даст мне время сбежать.
Но я не учёл одного.
Камень был пуст для этера — в отличие от моего кожаного артефакта. Его огромный вес переиграл мои расчёты. Вместо того, чтобы притянуть валун, руна притянула меня к нему.
Меня рывком сорвало с места и швырнуло вперёд с такой силой, что дыхание перехватило. Я пролетел мимо ошарашенной Мирры, не успевшей среагировать на такой манёвр, и в последний момент, уже на подлёте к камню, коснулся пальцами другой руны.
Искра.
Раскалённый сноп частиц вырвался из-под моих пальцев прямо в лицо практику. Мирра вскрикнула, отшатываясь, прикрывая глаза, но я уже врезался плечом в валун, едва не вырубившись от удара.
Чёрные пятна заплясали перед глазами. Боль пронзила всё тело, но инстинкт выживания оказался сильнее. Тем более, когда тебя хватают за грудки, собираясь убить. Я судорожно нашарил на браслете следующую руну.
Свет.
Яркая белая вспышка озарила дорогу, превращая день в ослепительный полдень. Мирра, и без того ослеплённая Искрой, взвыла, зажмурив глаза и отступая назад, дезориентированная.
— Мразь! — заорала она, размахивая ножом и попадая в мой выставленный Щит. — Где…
И тут что-то просвистело в воздухе. Длинное, хищное жало копья вонзилось в затылок Мирры с такой силой, что вышло прямо через раскрытый от беззвучного крика рот.
Она застыла на одно невыносимо долгое мгновение. Глаза, до этого полные стали и ярости, расширились от животного шока и непонимания. Кровь хлынула из раны, заливая её кожаный доспех, и практик медленно, почти неохотно, рухнула на колени, а затем лицом в дорожную пыль. Но даже в смерти она оставалась смертоносной. Из её тела, словно последняя злая мысль, вырвалась слепящая молния этера и ударила в того, кто стоял сзади с копьем.
Это был Алекс.
Его отшвырнуло на несколько метров, словно тряпичную куклу. Я видел, как обуглилась его одежда на груди, как почернела кожа на руках, вцепившихся в древко копья. Он рухнул на землю и не шевелился.
Забыв про боль, про трясущиеся руки, я подполз к нему. В голове гудел колокол, и мир сузился до почерневшего лица друга.
— Алекс… — выдохнул я, касаясь его плеча.
Он закашлялся, и изо рта у него потекла темная кровь с пеной. Глаза его, полные боли, с трудом сфокусировались на мне.
— Корвин… — хрип был едва слышен. — Ты… ты цел?
Слова застряли в горле. Я просто смотрел на него, на дымящуюся рану в его груди, на бездыханное тело Мирры в паре шагов от нас, и не мог произнести ни звука. Беспомощность и ярость душили меня. Он пришел за мной. Он умер из-за меня.
— Как… — наконец выдавил я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Как ты здесь оказался?
— Побежал за тобой… — каждое слово давалось ему с неимоверным трудом. — Видел, как… схватили. Думал, всё… Но потом услышал шум… Решил, что… если не попытаюсь… то точно… пожалею…
Его дыхание становилось всё более редким, прерывистым. Жизнь утекала из него, как вода сквозь пальцы, и я ничего не мог сделать. Я, Помеченный богами, обладатель невиданных сил, мог лишь смотреть, как умирает мой единственный друг.
— Ты спас мне жизнь, — прошептал я, сжимая его руку.
— Мы же… друзья… — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, и глаза начали стекленеть. — Она… она была практиком?
И тут я вспомнил. Словно вспышка света в непроглядной тьме. Слова Мирры.
Я рванулся к её телу, не обращая внимания на кровь и застывшее на лице удивление. Руки лихорадочно шарили по карманам её доспеха. Вот она! Небольшой лакированный футляр. Внутри, на бархатной подложке, лежала тускло-золотая пилюля, от которой исходило едва ощутимое тепло.
Это был мой прорыв. Моё будущее. Мой шанс стать практиком и, возможно, выжить. Шанс, который мне давали насильно, но это был шанс. И я собирался его использовать по полной.
— Алекс! Держись! Слышишь, держись! — закричал я, возвращаясь к другу.
Он уже почти не дышал. Я разжал его челюсти, игнорируя вкус его крови на своих пальцах, и протолкнул пилюлю ему в горло.
— Глотай! Алекс, глотай, тварь ты упрямая! Живи!
Я зажал ему нос и рот, заставляя сделать судорожный глоток. Пилюля ушла внутрь.
И началось. Тело Алекса выгнуло дугой. Из раны на груди ударил столб золотистого света, сжигая остатки обугленной ткани и выталкивая из плоти смерть и черноту. Его кожа начала светиться изнутри, вены проступили золотой паутиной. Он закричал, громко, протяжно, но это был крик невыносимой боли перерождения, а не предсмертный хрип.
Рана на его груди затягивалась на глазах. Ожоги исчезали, сменяясь новой, здоровой кожей. Его тело билось в конвульсиях, мышцы бугрились и опадали под кожей, кости трещали, перестраиваясь. Это было не исцеление. Это было насильственное, жестокое сотворение нового существа.
Я отполз в сторону, с ужасом и надеждой глядя на то, во что превращал своего друга. Но плевать! Главное, что спас. Решение было правильным, и я ни секунды не сожалел о нём. Мне всё равно осталось совсем немного до самостоятельного становления практиком. Обойдусь без дурацкой пилюли! А вот без товарища не обойдусь.
Сел на землю, обхватив колени и замер, глядя на товарища. Теперь всё, что я мог сделать — это ждать. И думать о том, что делать дальше, куда бежать, чтобы меня не нашли.
Дядя точно меня не оставит в покое, а учитывая, что он хотел отрубить мне ноги, чтобы я сидел на месте, ни малейшего желания встретиться с ним у меня нет.
Я проверил свой прогресс. Он даже вырос за эти стрессовые часы.
[Прогресс открытия этера: 74,89%]
Есть у меня идея, что с этим можно сделать. Надо только дождаться, пока Алекс очнётся. Потому что будет больно. Чертовски больно.